Часть 11

Зал ревел. Тысячи фанатов кричали имя Чимина, телефоны в воздухе светились, создавая эффект звёздного неба. Чимин отрабатывал каждое движение с такой мощью и страстью, что публика сходила с ума.За кулисами же кипела другая жизнь. Чонгук стоял сбоку сцены, в руках рация, лицо каменное, взгляд острый. Всё внимание — на Чимине, но при этом он одновременно следил за экранами, светом и людьми вокруг.— Камера два, держи его дольше, — бросил он оператору. — Нет, не отвлекайся на зал!И вдруг... звук дал сбой. На долю секунды микрофон Чимина выдал резкий писк, такой, что зал завизжал от неожиданности.Чонгук сорвался мгновенно:— Кто за это отвечает?! — рявкнул он в рацию, а потом уже во все горло на звукорежиссёра, который сидел сбоку. — Я предупреждал, мать вашу, проверяйте десять раз, а не один!Тот попытался оправдаться, но Чонгук не дал ни шанса:— Заткнись и исправь прямо сейчас! Если ещё хоть раз сорвёте звук — можете катиться отсюда все разом!Его голос звучал так, что даже танцоры, стоявшие в ожидании выхода, переглянулись и инстинктивно вжались в стены.Он снова переключился на рацию:— Освещение! Где прожектор на соло?! Быстро! Он должен быть в центре внимания, это Чимин, а не ваши жалкие отмазки!Стафф метался, исправляя ошибки, а Чонгук ходил по закулисью, будто хищник в клетке, и каждое его слово заставляло людей работать втрое быстрее.Но, несмотря на бешеную строгость, его взгляд раз за разом возвращался к Чимину. Он пел, он сиял. И Чонгук чувствовал — если кто-то ещё хоть на секунду сорвёт этот момент, он реально разнесёт всю студию.Концерт шёл полным ходом. Чимин блистал, его голос звучал так, будто выжигал воздух, танцы были резкими и чувственными. Фанаты визжали, зал жил его энергией.Но за кулисами у Чонгука нервы были на пределе. После косяка со звуком он держал всё под микроскопом.И тут — прожекторы. В самый важный момент, когда Чимин должен был выйти в центр под идеально выстроенный свет, один из лучей сбился, ударив прямо в зал, а не на него.Чонгук взорвался мгновенно:— КТО, БЛЯТЬ, ЗА ЭТО ОТВЕЧАЕТ?! — его голос перекрыл даже рев стадиона.Оператор осветки побледнел и попытался поправить, но свет снова дёрнулся.— Вы издеваетесь?! Это мировой тур, мать вашу! У нас миллионы зрителей в зале и онлайн, а вы что творите?! — Чонгук сорвался в крик, хватая на ходу ближайшего координатора. — Где ваш контроль?! Почему я делаю вашу работу?!Стафф замер, все старались не смотреть ему в глаза. Он буквально кипел:— Ещё один проёб, и я лично вас выгоню к чёртовой матери!Несколько человек заметались, кто-то начал кричать «есть!» в ответ, бросаясь исправлять всё. Чонгук же продолжал сжимать рацию так, что костяшки побелели.Его взгляд мельком скользнул на сцену — Чимин продолжал танцевать так, будто ничего не случилось, но на мгновение их глаза встретились. И Чонгук увидел — Чимин понял, насколько он зол. Более того, уголки его губ дрогнули — он едва заметно улыбнулся. Будто специально, чтобы подразнить.И это только сильнее взвинтило Чонгука. Он шагнул вперёд, снова рыча в рацию:— С этого момента — каждый ваш шаг под моим контролем! Я сказал идеальный концерт, а не цирк! Работайте или проваливайте!Зал ревел от восторга, а за кулисами все бегали как ошпаренные, потому что Чонгук был не просто менеджером — он был ураганом.За кулисами царил хаос: стилисты торопливо меняли костюм Чимина, поправляли макияж, микрофонный блок снова закрепляли на спине. Чонгук стоял рядом, напряжённый до предела, проверяя каждую мелочь — от уровня батареи в передатчике до застёжек на одежде.— Быстрее, у нас меньше трёх минут! — его голос был резким, резал воздух, и вся команда дрожала, будто на экзамене.Чимин молча наблюдал за ним краем глаза, а когда визажист отошла, он внезапно схватил Чонгука за запястье.— Что?.. — тот обернулся, всё ещё в деловом режиме, но замер.Чимин придвинулся ближе, глаза блестели от огней и адреналина, дыхание было горячим и учащённым. Он усмехнулся:— Ты такой злой сейчас... это меня заводит.Не дав Чонгуку опомниться, он резко притянул его к себе и впился в губы. Поцелуй был быстрым, жадным, почти хищным, словно он крал у него дыхание. Чонгук выдохнул сквозь сжатые зубы, руки сами хотели схватить его за талию и не отпускать, но...— Минуты до выхода! — крикнул администратор сзади.Чимин отстранился первым, хищно улыбаясь, и тихо прошептал:— Подожди меня после сцены.Он развернулся и, как ни в чём не бывало, пошёл к выходу на сцену, оставив Чонгука с бешено колотящимся сердцем и вкусом поцелуя на губах.Чонгук пытался держать лицо каменным, как и подобает менеджеру, но внутри всё кипело. Сцена разгоралась светом, зал взрывался криками фанатов, а он стоял сбоку, следя за каждой мелочью — вовремя поданные полотенца, вода, контролировал, чтобы костюмы и техника были в порядке. Но глаза всё равно то и дело возвращались к Чимину, к его блеску, к его улыбке, которая, казалось, была обращена только к нему.И зрители начали замечать. Камеры фанатов ловили не только Чимина, но и того строгого, сосредоточенного парня в чёрном, который буквально управлял всем вокруг. Они снимали его, как он отдаёт указания стаффу, проверяет сцену, протягивает бутылку воды Чимину и коротко касается его плеча. В этих маленьких моментах было столько напряжения, что у внимательных фанатов не ускользнуло.После концерта первые видео начали разлетаться по пабликам:«Чимин и его новый менеджер. Кто он такой? Почему такой горячий?»«Это лучший менеджер, которого я когда-либо видела! Посмотрите, как он за ним следит!»«Ого... а это не тот же парень, с которым Чимина видели в ресторане недавно?»«Атмосфера между ними... мм, вы понимаете, о чём я 😉»«Менеджер мечты. Он реально заботится!»Некоторые фанаты начали шутить, что Чонгук заслуживает фан-клуб не меньше, чем сам Чимин.Когда последний аккорд стих, свет погас, и зал оглушительно взорвался аплодисментами, Чимин, весь в поту, с бешено бьющимся сердцем, скрылся за кулисами. Там уже стоял Чонгук — строгий, с каменным лицом, всё ещё заведённый после многочисленных срывов на стафф.Закулисье постепенно пустело: техники уносили реквизит, стилисты собирали костюмы, охрана выводила последних гостей. И вдруг Чимин понял — они остались практически одни.Он бросил в сторону Чонгука взгляд, полный огня. Злость Чонгука, его жёсткие команды, приказы, вспышки гнева — всё это невероятно возбуждало. Слишком сильно.Чонгук заметил, как Чимин стоит неподалёку, не сводя с него взгляда, и нахмурился:— Что?Чимин шагнул ближе, не отвечая. Его дыхание всё ещё было сбивчивым после сцены. Он уткнулся лбом в грудь Чонгука и прошептал:— Ты сводишь меня с ума...Чонгук замер, но не оттолкнул. Его руки всё ещё дрожали после напряжённого вечера, а в груди кипело — от злости, усталости и желания. Чимин поднял голову, их глаза встретились.— Не смотри так... — хрипло сказал Чонгук, но сам не выдержал и крепко схватил его за затылок.Их губы столкнулись резко, жадно, словно они выплёскивали друг на друга всё накопившееся за день. Чимин прижался плотнее, царапая ногтями спину под рубашкой, вжимая его в стену закулисного коридора.Где-то вдалеке ещё гремели шаги, доносились голоса, но для них мир сжался до этого мгновения — потные тела, горячее дыхание, вкус злости, перемешанный со сладостью.— Чимин... — только и смог выдохнуть Чонгук, чувствуя, что контроль снова ускользает.Закулисье почти опустело. Слышались лишь глухие шаги техники где-то вдалеке, но рядом было тихо. Чонгук всё ещё держал Чимина прижатым к стене, его пальцы сжимали затылок и талию, дыхание обжигало кожу.Чимин с трудом оторвался от поцелуя, влажные губы блестели в тусклом свете. Он чуть приподнялся на носках и прошептал прямо ему в ухо, облизнув мочку:— Ты слишком сексуален, когда злишься...Эти слова будто ударили Чонгука током. В груди сжалось, кровь закипела. Он закрыл глаза, глубоко выдохнул, но Чимин не дал ему опомниться — снова впился в губы, ещё сильнее, ещё жаднее, будто хотел сжечь все границы.Чонгук сдавленно зарычал, прижимая его к стене так, что воздух вырвался из лёгких Чимина. Тот только рассмеялся сквозь поцелуй, зацепил ногой его бедро и притянул ещё ближе.Вокруг уже никого не осталось — только они, напряжение, хриплое дыхание и треск электричества между телами.Чимин задыхался в поцелуях, но вдруг отстранился на секунду, его губы горели, глаза блестели от дикого возбуждения. Он облизнул пересохшие губы и, цепко глядя прямо в глаза Чонгуку, прошептал низким, почти срывающимся голосом:— Злись на меня... как на стафф сегодня.Он ухмыльнулся, скользнув ладонью по его груди вниз.— Накажи меня.Чонгук будто окаменел, пальцы сильнее сжали талию Чимина, дыхание стало рваным. Внутри всё боролось — разум требовал остановиться, но тело уже отзывалось на каждое слово. Чонгук рыкнул и снова впился в губы Чимина так яростно, что тот вскрикнул, не зная, то ли от боли, то ли от удовольствия.Чонгук прижал его к стене сильнее, лишая возможности даже пошевелиться, а руки Чимина скользнули по его спине, цепляясь за рубашку так, что ткань чуть не порвалась.— Вот так, — хрипло прошептал Чимин между поцелуями, — именно этого я и хочу.Чонгук вдавил его в стену так, что Чимин ощутил холод бетона спиной, но не сопротивлялся — наоборот, выгибался навстречу каждому прикосновению. Его дыхание стало резким, горячим, будто он тонул в этих поцелуях и не хотел выбираться.Чонгук спустился губами к шее, прикусывая кожу и оставляя следы, которые завтра невозможно будет скрыть. Каждый новый засос был словно отметка собственности. Его руки, жесткие и настойчивые, скользили по телу Чимина, не давая ни секунды покоя.— Ты сам хотел наказания, — выдохнул он прямо в его губы и снова вцепился в них так жадно, что Чимин простонал в голос, не заботясь о том, кто мог бы услышать.Чимин дрожал под его руками, ногти впивались в спину Чонгука, оставляя глубокие красные полосы. От каждого толчка воздух в груди застревал, он хрипло стонал, кусал губы, но снова и снова подставлялся под его жёсткие движения.Стол дрогнул, что-то с грохотом упало на пол, но они не обратили на это внимания. Грудь Чимина то прижималась к холодной стене, то снова оказывалась под горячим телом Чонгука. Всё слилось в один поток — резкие толчки, влажные поцелуи с прикусыванием губ, хриплое дыхание, срывающиеся стоны.— Ещё... — сорвалось у Чимина, он запрокинул голову, позволяя Чонгуку пройтись губами по его горлу, к ключицам. — Сильнее...Чонгук рыкнул и подчинил его себе полностью, лишая всякой возможности сопротивляться. Каждый рывок был словно наказание, каждая секунда — испытание на выдержку.И Чимин принимал всё, выгибаясь, задыхаясь и снова умоляя без слов.Чонгук вдруг сбавил темп, почти замер, лишь слегка двигаясь — ровно настолько, чтобы довести Чимина до безумия.— Чонгук... — голос Чимина дрогнул, в нем слышалась мольба. — Пожалуйста... не мучай...Он пытался подтолкнуть его бедрами, хотел большего, но Чонгук намеренно удерживал контроль, крепко прижимая его к стене.— Ты сам этого хотел, — хрипло произнёс он прямо у его уха, облизнув кожу и тут же прикусив её. — Сначала попроси как следует.Чимин застонал, уткнувшись лбом в его плечо. Его тело горело, мышцы сводило от напряжения, дыхание сбивалось в короткие, рваные вдохи.— Прошу тебя... — почти всхлипнул он, — сделай это... Чонгук... прошу...Чонгук нарочно медлил, проходясь ладонями по его торсу, будто изучая каждый изгиб тела. Его губы скользили по шее, снова оставляя мокрые поцелуи и красные следы.— Скажи громче, — прошипел он, вжимая его сильнее, — я хочу, чтобы ты умолял.Чимин застонал в голос, его пальцы судорожно сжимали спину Чонгука, оставляя новые царапины.— Умоляю!.. — сорвалось с губ, пронзительно, искренне, с таким отчаянием, что Чонгук едва не потерял остатки контроля.И только тогда он отпустил, позволив себе сорваться, отдав Чимину именно то, чего тот добивался всё это время. Толчки стали жёсткими, беспощадными, дыхание смешалось, и уже невозможно было различить, кто стонет громче, кто сильнее дрожит от наслаждения.Чимин выгибался, едва держась на ногах, его голос срывался на хриплые крики, но он не останавливал его — наоборот, сам просил всё больше.Наказание превратилось в безумное наслаждение, и в этом была вся их суть — мучить, дразнить, но в итоге дарить друг другу то, чего они так безумно хотели.Они буквально сползли вниз по стене, всё ещё переплетённые, горячие и дрожащие. Воздуха катастрофически не хватало — каждый вдох был тяжёлым, с хрипами, будто они только что пробежали марафон.Чонгук прижал Чимина к себе, чувствуя, как его сердце бешено колотится в унисон с его собственным. Тот обессиленно уткнулся носом в его шею, кожа горела, губы дрожали.Некоторое время они просто молчали, ловя дыхание. А потом Чонгук, всё ещё с хрипотцой в голосе, усмехнулся:— Ты держался на сцене молодцом... — он провёл ладонью по вспотевшей шее Чимина. — Не выдал, что у тебя жопа болит после меня.Чимин фыркнул сквозь смех, ударив его кулаком в грудь, но сил совсем не было.— Придурок... — прошептал он, всё ещё задыхаясь. — Я еле стоял, вообще-то...— А танцевал как бог, — ухмыльнулся Чонгук, склонившись к его губам для короткого поцелуя. — Никто и не догадается, чем мы занимались за кулисами.Чимин, несмотря на усталость, хрипло рассмеялся и притянул его за шею ближе, снова впиваясь в губы — мягко, нежно, но с тем же сладким остаточным жаром, что всё ещё не отпускал их обоих.Они вернулись в отель далеко за полночь. Коридоры были тихие, только редкие шаги персонала и мягкий свет бра вели их к номеру. Чимин, как обычно, держался ближе к Чонгуку, то и дело бросая на него ленивые взгляды с усталой, но довольной улыбкой.Как только дверь закрылась, оба почти одновременно рухнули на кровать. Чимин вытянул руки и громко застонал, уткнувшись лицом в подушку:— Завтра снова концерт... как я вообще выживу?Чонгук сел рядом, потянулся к бутылке воды на тумбочке и подал её Чимину.— Ты выдержишь, — спокойно сказал он, чуть мягче, чем обычно. — Я прослежу.Чимин повернул голову, посмотрел на него снизу вверх, прищурился и ухмыльнулся:— Вот это да... снова строгий менеджер? Или всё-таки заботливый парень?Чонгук отвёл взгляд, покашлял, будто хотел скрыть смущение, и встал, чтобы снять куртку. Но Чимин тут же перехватил его за запястье и дёрнул обратно на кровать.— Эй, я серьёзно, — тихо сказал он, прижимаясь ближе. — Я не знаю, как смогу танцевать завтра, ноги подкашиваются.Чонгук хмыкнул, проведя пальцами по его волосам:— Может, стоило меньше провоцировать меня за кулисами.— Ага, — усмехнулся Чимин, — а стоило тебе быть чуть менее горячим, когда орёшь на стафф.Они оба засмеялись, но смех быстро перерос в тёплое молчание. Чонгук лёг рядом, и Чимин тут же прижался, будто это было самое естественное место на земле.— Завтра выезд в другой город, — напомнил Чонгук, закрывая глаза. — Так что отдыхай.— Угу, — пробормотал Чимин, но его пальцы всё равно скользнули по груди Чонгука, будто проверяя, здесь ли он.Тот тихо вздохнул, но не оттолкнул. Наоборот — обнял крепче.Утро наступило слишком быстро. Будильник на телефоне Чонгука противно зазвонил, напоминая о скором выезде. Чимин сонно застонал, уткнувшись носом ему в плечо и прижимаясь ещё ближе.— Выключи это, умоляю... — пробормотал он хриплым от сна голосом.Чонгук потянулся, отключил сигнал и повернул голову. Его взгляд задержался на Чимине чуть дольше, чем он бы сам хотел. Тот выглядел слишком спокойно, уютно, будто всё в мире было на своих местах.— Ты же понимаешь, — вдруг вырвалось у Чонгука, — что так не может продолжаться.Чимин приоткрыл глаза и лениво улыбнулся:— В смысле?Чонгук сжал губы, собираясь с духом, а потом, хмурясь, выдал:— То есть... я твой парень получается?Тишина повисла на секунду, и Чонгук уже пожалел о сказанном. Но Чимин резко оживился — его глаза блеснули, уголки губ поползли вверх.— А что, ты только сейчас заметил? — поддел он, садясь на локоть и наклоняясь ближе. — После всего, что мы делали?Чонгук закатил глаза, но щеки предательски вспыхнули.— Я серьёзно, — буркнул он. — У меня нет времени на... игры.— Игры? — Чимин издевательски протянул, наклонился ещё ближе, почти касаясь губами его уха. — А я, между прочим, на полном серьёзе.Чонгук сглотнул, сердце забилось чаще. Он попытался отодвинуться, но Чимин схватил его за подбородок и чмокнул в губы — быстро, но так, что у Чонгука внутри всё перевернулось.— Ну вот и договорились, — усмехнулся Чимин, снова развалившись на кровати. — Мой парень.Чонгук закрыл лицо ладонью, пробормотав что-то нечленораздельное, но в уголках губ дрогнула улыбка.— Господи...