Часть 10

Раннее утро. Сквозь щёлку занавески пробивался мягкий свет, озаряя комнату. На кровати, тесно прижавшись друг к другу, спали Чонгук и Чимин. Один уткнулся носом в шею другого, а их руки всё ещё были переплетены, будто даже во сне боялись потерять контакт.Тихий скрип половиц выдал шаги. В дверях показался дедушка. Он нахмурился, увидев картину, и уже раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же получил звонкий шлепок по плечу.— Тссс! — зашипела бабушка, сложив руки в боки. — Не смей! Разбудишь!— Да они же... — начал дед, но тут же получил ещё один шлепок.— Замолчи! — бабушка гневно посмотрела на него и снова бросила взгляд на спящих. Её губы тронула тёплая улыбка. — Чимин хороший мальчик! Видно же, как он нашему Чонгуку нужен.— Но... — дедушка попытался оправдаться, но бабушка уже буквально тянула его прочь за рукав.— Всё, идём! Мне завтрак готовить! А ты мешаешь. — Она толкнула его в коридор, прикрывая дверь. — Пусть спят, им полезно!Дверь мягко закрылась, оставив Чонгука и Чимина наедине с их сном и тишиной. Утро пришло слишком быстро. Чонгук проснулся от запаха еды, доносившегося с кухни. Он медленно открыл глаза и сразу почувствовал тепло рядом. Чимин всё ещё спал, тихо сопя, и его рука лениво лежала на груди Чонгука.Чонгук аккуратно, чтобы не разбудить, отстранился и сел на край кровати. Его сердце стучало слишком громко. Всё, что произошло между ними, теперь казалось таким явным, почти непоправимым. Он провёл ладонью по лицу и тихо выдохнул:«Что я творю?.. Теперь даже просто обнять его — будто прыжок в пропасть. А поцеловать... Господи, это выглядит странно. Он же артист. А я... я его менеджер. И будто ребёнок рядом с ним, краснею, теряюсь.»Он украдкой взглянул через плечо. Чимин во сне потянулся и улыбнулся, словно видел что-то приятное. Эта улыбка пробила защиту Чонгука сильнее любого удара.Он едва не склонился, чтобы украсть лёгкий поцелуй, но резко отдёрнулся, сжав кулаки.— Чёрт... — прошептал он одними губами. — Странно это всё.Он чувствовал себя неловко даже от самой мысли, что может снова коснуться Чимина. Будто боялся, что его собственные чувства обнажатся слишком явно, и тогда уже не будет пути назад.Чонгук всё ещё сидел на краю кровати, пытаясь унять мысли, когда услышал тихий смешок за спиной.— Ты так смотришь, будто я сейчас исчезну, — сиплым сонным голосом произнёс Чимин, открывая глаза.Чонгук вздрогнул, резко отвёл взгляд:— Ты не спал?..— Полуспала, — Чимин лениво потянулся, затем сел, поправляя волосы. — Но твоё лицо было слишком красным, чтобы не заметить.Чонгук заёрзал, поднялся и пробормотал:— Не выдумывай... Я просто... думал.— О чём? — Чимин хитро прищурился, легко коснувшись его плеча.— О работе, — быстро отрезал Чонгук и направился к двери. — Пошли, завтрак, наверное, готов.Внизу их уже ждали. На кухне пахло жареными оладьями, свежим хлебом и травяным чаем. Бабушка улыбнулась так тепло, что у Чонгука сразу стало легче на душе.— Вот и вы, сонные мои, — сказала она, ставя на стол тарелку с блинами. — Садитесь скорее.— Бабушка, ты как всегда... — Чонгук сел, но взгляд его невольно скользнул к Чимину. Тот, конечно, всё заметил и широко улыбнулся.— У вас тут прямо семейная идиллия, — поддразнил Чимин, садясь рядом, хотя свободное место было и напротив.— Не начинай, — буркнул Чонгук, наливая чай.Дедушка нахмурился, глядя на них поверх очков:— А чего он опять бурчит? Вроде мальчик ты хороший, — кивнул он в сторону Чимина. — Вежливый, улыбчивый.Бабушка тут же толкнула мужа локтем:— Тсс, не ворчи с утра, дай ребятам поесть.Чимин наклонился к Чонгуку и тихо прошептал так, чтобы слышал только он:— Слышал? Я им нравлюсь. Даже деду, а это уже уровень.Чонгук едва не поперхнулся чаем, а Чимин, довольный своей выходкой, закинул в рот кусочек оладушка и сделал вид, что ни при чём.Завтрак подходил к концу. Бабушка всё угощала, всё добавляла на тарелки — будто боялась, что парни останутся голодными. Чимин ел с удовольствием и всё время благодарил её за каждое блюдо.— Ба, ну хватит, он же лопнет, — проворчал Чонгук, глядя, как бабушка снова накладывает Чимину оладьи.— Ерунда, мальчику надо кушать, — строго ответила она и ласково улыбнулась Чимину. — Такой хороший, воспитанный, спасибо тебе, что ты рядом с нашим Чонгуком.У Чонгука дёрнулся глаз.После завтрака бабушка встала и неожиданно взяла Чимина под руку:— Идём-ка со мной, я тебе кое-что покажу.— Ба... — протянул Чонгук, но его проигнорировали.Дедушка, пригубив чай, хмыкнул:— Всё, потерял ты свою бабушку. Теперь у неё новый любимчик.Чонгук застонал, уткнувшись лицом в ладони.Тем временем бабушка завела Чимина в соседнюю комнату, где на полках стояли старые фотографии в рамках, аккуратно сложенные вышивки и книги.— Вот, смотри, это наш Чонгук маленький, — с гордостью показала она фото, где малыш Чонгук в смешной панамке держал в руках игрушечного мишку. — А вот он в школе, хмурый всегда, как и сейчас.Чимин рассмеялся и бережно взял рамку в руки.— Такой милый... не верится, что это тот самый строгий менеджер, который вечно строит всех вокруг.Бабушка всплеснула руками:— Вот-вот! Он с виду холодный, но на самом деле добрый до невозможности. Я так рада, что рядом с ним оказался такой светлый человек, как ты. У тебя глаза добрые... и улыбка!Чимин смутился, слегка покраснев, но улыбка его только стала шире.— Спасибо, вы так тепло это говорите... Я очень счастлив, что смог познакомиться с вами.Бабушка обняла его, совсем по-матерински.— Храни его, ладно? Он сам по себе, но сердце у него нежное.В этот момент в дверях появился Чонгук, скрестив руки на груди. Он нахмурился, глядя, как бабушка обнимает Чимина, а тот — сияет, будто весь мир только что признал его своим.— Ба, — тихо сказал он, но в голосе слышалось недовольство. — Может, хватит?..Бабушка оглянулась, усмехнулась и похлопала Чимина по плечу:— Вот и ревнует! Всё, идите оба, а то я разговорилась.После того как бабушка отпустила Чимина, они с Чонгуком вышли во двор. Был уже поздний вечер, воздух пах дымком от печи и влажной травой. Садовые фонари тускло освещали дорожку. Они присели на лавочку рядом с домом, и Чимин заметил, что Чонгук вдруг притих.— Ты какой-то грустный, — осторожно сказал он, наклоняясь ближе. — Я что-то сделал не так?Чонгук покачал головой и какое-то время молчал, глядя на дом, за окнами которого мелькали силуэты его бабушки и дедушки.— Это... всё, что у меня осталось, — наконец произнёс он низким голосом. — Ба и дед. Они старые уже, сами видишь. Каждый раз, когда приезжаю, боюсь... боюсь, что это может быть последний.Он сжал кулаки, будто отгоняя неприятные мысли.— Родителей давно нет. А они — последние, кто у меня есть. И если... если я их потеряю... — он замолчал, сглотнув, словно слова застряли в горле.Чимин мягко положил руку ему на плечо.— Ты не потеряешь. Они ещё долго будут рядом, — сказал он тихо, но уверенно. — И даже если что-то случится... ты не останешься один.Чонгук перевёл на него взгляд — глаза блестели в свете фонаря.— Ты не понимаешь... Я держусь только на них. Если их не станет, я... — он запнулся и тяжело выдохнул. — Я боюсь, что просто развалюсь.Чимин чуть улыбнулся и сжал его плечо сильнее:— Тогда я буду рядом, чтобы собрать тебя по кусочкам.Эти простые слова пробили оборону Чонгука сильнее любых признаний. Он отвернулся, скрывая, как предательски дрогнули губы, но в груди стало теплее и спокойнее.Чонгук отвернулся, пытаясь скрыть дрожь в голосе и во взгляде, но Чимин не стал давить. Он просто подался чуть ближе и тихо сказал:— Иди сюда.Чонгук нахмурился, хотел что-то возразить, но Чимин уже обнял его за плечи и притянул к себе. Движение было таким естественным, будто так и должно быть всегда.Сначала Чонгук сидел напряжённо, руки сжаты, спина прямая, но тепло, исходившее от Чимина, его дыхание рядом, легкий запах парфюма — всё это постепенно ломало его сопротивление. Он медленно выдохнул и позволил себе расслабиться, уткнувшись лбом в его плечо.— Вот так, — шепнул Чимин, чуть поглаживая его по спине. — Тише... я рядом.Они молчали, слушая, как где-то в доме смеётся бабушка и гремит посуда. Воздух был прохладный, но от этого объятия Чонгуку стало так тепло, что он впервые за долгое время позволил себе отпустить тревогу.Он не сказал «спасибо» и не извинился — просто крепче сжал пальцы на руке Чимина, показывая, что не хочет, чтобы тот отпускал.Чимин улыбнулся уголками губ, сам того не осознавая, и прижал его ближе.Чимин чуть наклонился и коснулся губами макушки Чонгука, задержавшись там дольше, чем позволила бы простая дружба. Его ладонь медленно скользнула по спине, останавливаясь на талии, будто он хотел дать понять: я здесь, я держу тебя.— Удобно так? — тихо спросил он, едва касаясь щекой его виска.Чонгук не ответил словами. Он сжал зубы, словно боролся с самим собой, но в итоге поддался — крепче прижался к Чимину, уткнувшись в его грудь. Его руки дрогнули, будто он не знал, куда их деть, но всё же осторожно обхватили Чимина за бока.Это было странно. Непривычно. Он никогда не любил объятий, слишком редко позволял кому-то касаться себя — а тут... казалось, будто его ломает изнутри, но ломает приятно.Чимин улыбнулся — так тепло, как будто это был самый правильный момент в его жизни, — и продолжил гладить Чонгука, чуть шевеля пальцами, словно убаюкивая.Снаружи в доме послышался смех бабушки, доносившийся с кухни. Чонгук прикрыл глаза. Он впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности — в этих руках, в этом доме, в этом мгновении.Бабушка выглянула в окно, поправляя занавеску. На веранде, где они сидели, два силуэта были едва различимы в мягком свете ночника. Чонгук, прижатый к плечу Чимина, и сам Чимин, склонившийся над ним так бережно, будто оберегал самое хрупкое.Улыбка сама появилась на её лице, глаза заискрились. Она тихонько вздохнула и шепнула себе под нос:— Хороший мальчик... совсем то, что нужно нашему Куки.Она не стала мешать, лишь тихо закрыла занавеску и пошла обратно на кухню, оставив их наедине.Время текло медленно, тёплый вечер обволакивал их, и только стрёкот сверчков наполнял паузы.Чонгук первым нарушил тишину. Он отстранился чуть-чуть, опустив взгляд.— Завтра... — его голос прозвучал глухо. — Завтра ведь выезжать... Тур.Чимин посмотрел на него внимательно, погладил пальцами по плечу, будто хотел стереть это напряжение.— Да, завтра. — он чуть улыбнулся. — Нам надо уже собираться.Чонгук сжал губы, будто эти слова резали внутри. Он не хотел рушить уютный кокон, в котором оказался. Не хотел отпускать это чувство.— Не хочется уезжать, — признался он тихо.— Мне тоже, — откликнулся Чимин, коснувшись его щеки. — Но у нас впереди столько всего.Чонгук медленно кивнул. Его глаза блеснули в полумраке, и он снова позволил себе прижаться к Чимину, словно собирался взять от этого вечера всё, пока ещё можно. Сборы, суета, короткие прощания с бабушкой и дедушкой. Вещи были уложены, дорога домой лежала впереди. Машина мягко урчала, когда они выехали за пределы деревни.В салоне царила тишина, но не неловкая, а почти уютная. Чонгук держал руки на руле, взгляд сосредоточен, но уголки его губ вдруг предательски дрогнули, и на лице появилась лёгкая улыбка. Настоящая, чистая.Чимин моргнул, словно не веря своим глазам, и резко повернулся к нему.— Да ну?! Это что такое?!Чонгук напрягся, взгляд мгновенно метнулся к зеркалам, к дороге.— Что случилось? — он даже сбавил скорость. — Колесо? Что-то упало? Ты в порядке?Чимин буквально закатился смехом, прикрывая рот рукой.— Колесо... ахах... Чонгук улыбнулся?!Тот нахмурился, щеки залились краской.— Я всегда улыбаюсь... — пробормотал он, отвернувшись.— Ага, конечно, — Чимин склонился ближе, заглядывая сбоку в его профиль. — Это первый раз за всё время, что я вижу искреннюю улыбку, а не эти твои "деловые". Чонгук, да ты просто... сияешь.Чонгук покосился на него, сжал губы в тонкую линию, но улыбка уже предательски возвращалась.— Тише, а то... — он качнул головой. — Совсем избалую тебя.Чимин довольно откинулся на сиденье, всё ещё не сводя с него взгляда.— Вот это я понимаю. Вот ради такой улыбки я и остаюсь рядом.Внутри Чонгука всё сжалось от этих слов, но на этот раз он не оттолкнул. Улыбка осталась на его лице, и дорога впереди уже не казалась такой тяжёлой.Они въехали в город под вечер. Сумерки медленно окутывали улицы, фонари зажигались один за другим. Машина мягко остановилась у их дома.Чонгук первым вышел из-за руля, взял сумку из багажника и бросил короткий взгляд на Чимина. Тот не спешил, лениво потягивался, наслаждаясь моментом.— Ну, до завтра, — коротко сказал Чонгук, кивая на вход.— До завтра, — протянул Чимин, но не двинулся. Он шёл рядом, пока они поднимались по лестнице к их квартирам. В коридоре, где обычно они просто расходились по своим дверям, Чимин вдруг остановился.— Ты серьёзно? — он прищурился. — После всего... просто "до завтра"?Чонгук замялся, подбирая слова.— Мы оба устали. Нам завтра выезжать. Тебе лучше отдохнуть.Чимин тихо усмехнулся, качнув головой. Он подошёл ближе и встал напротив его двери, преграждая путь.— А если я не хочу?— Что? — Чонгук поднял бровь.— Если я не хочу просто "до завтра". Если я хочу, чтобы ты хотя бы посмотрел на меня так, как в машине, когда улыбнулся. — Его голос звучал мягко, но в глазах была решимость.Чонгук опустил взгляд, пальцы сильнее сжали ремень сумки. Сердце билось слишком громко.— Чимин...Тот не дал ему договорить. Наклонился вперёд и быстро, почти украдкой, чмокнул его в губы. Нежно, едва касаясь.— Всё. Теперь можешь идти спать.Чонгук застыл, глядя на него так, будто мир остановился. А Чимин уже шагнул назад к своей двери, ухмыляясь уголком губ.— Спокойной ночи, Чонгук.Дверь за ним закрылась.А Чонгук всё ещё стоял у своей квартиры, касаясь пальцами губ и чувствуя, как предательски снова появляется та самая улыбка.Утро наступило слишком быстро. Чонгук почти не спал — он ворочался, снова и снова прокручивая в голове вчерашний вечер. Тот короткий поцелуй Чимина будто отпечатался на губах, и от этого у него внутри всё сжималось и, наоборот, разрасталось каким-то жаром.К восьми утра он уже собрал чемодан и проверял билеты, когда в дверь раздался стук.— Открыто, — крикнул он, даже не оборачиваясь.В квартиру вошёл Чимин — в кепке, солнцезащитных очках и с чемоданом в руке. На лице играла довольная улыбка, слишком уж довольная для раннего утра.— Готов? — спросил он, оглядывая аккуратно собранные вещи Чонгука. — Ух ты, даже раньше меня справился.Чонгук лишь кивнул, стараясь не задерживать взгляд на нём дольше пары секунд.— По расписанию нас заберут через час.— Отлично. — Чимин подошёл ближе и тихо добавил, наклоняясь к нему: — Но ты всё равно выглядишь так, будто не спал.— Не твоё дело, — буркнул Чонгук, пряча глаза.— Ага. Конечно. — Чимин усмехнулся и сел прямо на его чемодан, качая ногой. — Может, ты думал обо мне?Чонгук резко выдохнул, схватив рюкзак и отодвинув его:— Слезь, там вещи.— Увернулся от ответа, — довольно протянул Чимин.На улице уже слышался шум фургончика компании. Чонгук выкатил чемодан в коридор, стараясь держать лицо максимально спокойным. Чимин же, наоборот, выглядел так, будто его ничто в мире не беспокоило.Когда они спустились вниз, водитель помог погрузить багаж, и оба оказались внутри салона. Чонгук устроился у окна, глядя на проносящиеся улицы, а Чимин наклонился ближе, шепнув:— Знаешь, этот тур будет очень долгим. Уверен, что сможешь всё время держать дистанцию?Чонгук резко повернулся к нему, но в этот момент автобус дёрнулся на светофоре, и их плечи коснулись. Жар снова пронёсся по телу Чонгука.— Да чтоб тебя... — тихо пробормотал он, но Чимин только ухмыльнулся и, удобно устроившись рядом, закрыл глаза, будто ничего не произошло.После многочасового перелёта, бесконечных репетиций и коротких интервью, они наконец добрались до отеля. Менеджеры и артисты расселялись по номерам. Чонгук уже собирался взять ключ-карту и уйти в сторону, как вдруг администратор подал одну карту... и протянул её Чимину.— Ошибка? — нахмурился Чонгук, бросив взгляд на список.— Нет, — слишком спокойно ответил Чимин. — Я сам попросил.Чонгук уставился на него:— Что?— Один номер на двоих. — Чимин повертел карту между пальцами и ухмыльнулся. — Так веселее.— Ты издеваешься? — голос Чонгука сорвался на полтона выше. — Мы же...— Мы же что? — перебил его Чимин, шагнув ближе. — Разве это не логично? Менеджер и артист — всегда рядом. Я тебя хоть раз подводил?Чонгук сжал кулаки, пытаясь подобрать слова, но промолчал. Он чувствовал на себе любопытные взгляды коллег и, чтобы не устраивать сцену посреди ресепшена, молча схватил чемодан и пошёл следом.В номере было просторно, но... одна огромная кровать.— О, класс! — довольно выдохнул Чимин, бросая чемодан у стены. — Даже лучше, чем я думал.Чонгук застыл у двери, глядя на это как на кошмар:— Я сплю на диване.— Нет, — протянул Чимин, снимая кепку и встряхивая волосы. — Ты спишь со мной.— Чимин, — тихо рыкнул Чонгук, — хватит.Но тот лишь подошёл ближе, словно не слыша. Их разделяли всего несколько шагов, и напряжение снова стало почти невыносимым.— Расслабься, — шепнул Чимин, склонившись ближе. — Ты же знаешь, что всё равно окажешься рядом.Чонгук отвернулся, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Он понимал — ночь будет долгой.Чонгук лёг на кровать, решив, что единственный способ избежать неловкости — просто уснуть. Но стоило ему закрыть глаза, как матрас тихо скрипнул. Он открыл их и увидел Чимина, который навис сверху, упираясь руками в подушки по обе стороны от его головы.— Ч-Чимин... — голос дрогнул.Тот не ответил. Его губы скользнули к шее Чонгука, жадно оставляя влажные поцелуи. Теплое дыхание обжигало кожу, а лёгкие покусывания сводили с ума.— У тебя... репетиция перед концертом! — выдохнул Чонгук, пытаясь найти хоть какую-то опору в здравом смысле.— Вот именно, — прошептал Чимин, скользнув губами ниже и задержавшись на ключице. — Как раз мышцы разогрею.Чонгук вцепился пальцами в простыню, зажмурив глаза. Его сердце колотилось так громко, что казалось, его услышит весь отель.Чимин лишь сильнее прижался к нему, и сопротивляться становилось всё труднее.Чонгук чувствовал, как по его телу пробегает дрожь. Каждое движение Чимина было слишком близким, слишком реальным. Его губы оставляли горячий след вдоль шеи, вниз к ключице, и всякий раз, когда он прикусывал кожу, Чонгук выдыхал резче, чем хотел.— Чимин... — голос сорвался, но тот только усмехнулся, не отрываясь.Их пальцы переплелись, Чимин прижал его руки к подушке и опустился ещё ниже, пока их лица не оказались совсем рядом. Его взгляд горел, а дыхание касалось губ Чонгука.— С ума сходишь от меня? — прошептал он почти касаясь.Чонгук хотел что-то сказать, но не успел. Чимин впился в его губы так жадно, что воздух исчез между ними. Поцелуй был яростным, влажным, с прикусыванием и короткими стонущими вздохами. Чонгук ответил, прижимая его ближе, словно боялся отпустить.Руки блуждали по телу, скользили по спине, цепляли волосы, оставляли следы на коже. Каждый новый поцелуй становился глубже, каждый толчок ближе и сильнее. В какой-то момент Чонгук резко перевернул их, навалившись сверху, и уже он оставлял влажные поцелуи вдоль линии челюсти и шеи Чимина, ощущая, как тот выгибается навстречу.Их губы снова встретились, яростно, с прикусываниями и захватом, будто они оба пытались доказать друг другу, кто сильнее.Тело Чимина жадно прижималось к Чонгуку, словно у него не было ни малейшего намерения дать тому передышку. Его губы жгли кожу — то нежный поцелуй, то резкий укус, от которого у Чонгука вырывался низкий стон.Пальцы Чимина уверенно скользили по его торсу, будто изучая каждый изгиб, каждый мускул. Иногда он будто нарочно задерживался дольше, чем нужно, заставляя дыхание Чонгука сбиваться.Их рты снова встречались — поцелуи становились всё глубже, с языком, влажные и требовательные. Чонгук прижимал его к себе так сильно, что чувствовал каждое движение, каждый вздох.В какой-то момент Чимин, не разрывая поцелуя, обхватил его лицо ладонями, прикусил нижнюю губу и, чуть отстранившись, тихо выдохнул:— Боже...Чонгук в ответ резко притянул его ближе, так что их тела сомкнулись, не оставив между ними ни миллиметра пространства. Он начал скользить губами вниз, вдоль шеи и ключиц Чимина, оставляя влажные следы и засосы, а тот выгибался под ним, пальцами вцепившись в его плечи.Одежда падала на пол одна за другой, и каждый новый поцелуй сопровождался стонами, всё громче и отчаяннее. Чимин запрокинул голову, давая Чонгуку доступ к шее и груди, а тот двигался всё ниже, будто намеренно дразнил, растягивал каждую секунду.Внутри всё горело, напряжение становилось невыносимым — и они оба знали: ещё чуть-чуть, и они окончательно потеряют контроль.Чимин навалился сверху, не оставляя Чонгуку ни малейшего шанса на отступление. Их тела скользили друг о друга, и каждая искра этого контакта разжигала огонь всё сильнее. Поцелуи стали дикими, с прикусыванием губ, с влажными звуками, будто они пытались выжать друг из друга всё.Руки Чимина рвали одежду с Чонгука, пуговицы не выдерживали, ткань соскальзывала на пол. Чонгук не оставался в долгу — пальцы вцепились в футболку Чимина и рывком стащили её через голову. Их дыхание срывалось, кожа горела.Губы Чонгука жадно скользили вниз — по шее, по ключицам, по груди, оставляя красные отметины. Чимин задыхался, выгибался, царапал спину ногтями, оставляя яркие следы.Полотенце давно упало на пол, одежда лежала хаосом по всей комнате. Чонгук на секунду замер, потянулся в ящик тумбочки и достал маленькую упаковку. Чимин усмехнулся, наклонился к его уху и прошептал хрипло:— Правильный мальчик.Он сам разорвал упаковку, скользнул ладонью вниз, помогая натянуть тонкий латекс. От одного только этого движения у Чонгука перехватило дыхание, он зажмурился, едва сдерживая стон.Следующее мгновение — и Чимин оказался под ним, голова в подушках, глаза блестят, губы влажные, полуоткрытые. Чонгук тяжело дышал, нависая сверху, и они оба знали: назад дороги уже нет.Машина тряслась в ту ночь, а теперь трясло всю кровать. Поцелуи перемежались со стонами, кожа к коже, толчки становились всё глубже, сильнее, громче. Чимин обвил его ногами, цеплялся за плечи, оставляя новые царапины. Чонгук рычал, уткнувшись лицом в его шею, кусал, метил, как будто хотел оставить его только себе.Они двигались в едином ритме, всё быстрее, пока дыхание не сбивалось окончательно, пока стоны не превратились в крики. И когда напряжение достигло предела, они сорвались вместе — громко, яростно, не заботясь о том, что стены могли дрожать от их звуков.Оба рухнули на простыни, тяжело дыша, потные и разгорячённые, сердца стучали в унисон. Чимин провёл ладонью по его щеке, ухмыльнулся и выдохнул:— Секс-машина...Они лежали какое-то время, приходя в себя, слушая, как постепенно выравнивается дыхание. Простыни спутались, кожа всё ещё липла от пота, а сердца стучали так громко, будто хотели пробить грудь.Чимин, полуулыбаясь, перевёл взгляд на Чонгука. Его волосы растрёпаны, губы опухли от поцелуев, на шее и груди яркие засосы. Он выглядел слишком дико и слишком красиво одновременно.Чимин не удержался, провёл пальцем по его нижней губе, слегка надавив, и усмехнулся:— Ну и каково это? — голос звучал хрипло, с лёгкой насмешкой. — Каково трахать мировую звезду?Чонгук уставился на него, глаза чуть расширились. Он на секунду потерял дар речи, но потом хмыкнул, резко прижал его за запястья к матрасу и наклонился к самому уху:— А ты как думаешь?Он намеренно прошептал это низким голосом, почти рыча, и прикусил мочку уха. Чимин вздрогнул всем телом и выдохнул короткий стон, откинув голову назад.— Я думаю... — выдавил он, улыбаясь, — что тебе понравилось не меньше, чем мне.Чонгук не стал отвечать. Вместо этого он ещё раз жадно впился в его губы, коротким, но огненным поцелуем, а потом, не удержавшись, прижал лбом к его лбу.— Твою мать, — пробормотал он, тяжело дыша. — Это ненормально.Чимин лишь довольно усмехнулся и отпустил руки, поглаживая пальцами его спину.— Это лучшее «ненормально», что случалось с тобой.Они уже лежали рядом, отдышавшись. Чонгук первым поднялся, провёл рукой по лицу и, поймав своё отражение в зеркале напротив, побледнел. На его шее, груди и даже на ключице темнели красные следы. Засосы. Чимин, заметив это, тихо рассмеялся и лениво потянулся.— Чонгук, ты выглядишь чертовски красиво.Но Чонгук не смеялся. Он быстро натянул футболку, пытаясь скрыть хотя бы часть.— Ты издеваешься? — его голос прозвучал раздражённо. — Ты весь покусан. Я тоже. Что фанаты скажут, когда увидят это?Чимин сел на кровати, опёршись на ладони, и с интересом наблюдал за его паникой.— Ну... скажут, что у нас бурная жизнь, — ухмыльнулся он, наклонив голову.— Чимин! — Чонгук повысил голос. — Это не смешно. Я уже представляю, как в пабликах разлетается: «Пак Чимин и его менеджер покрыты засосами».Он нервно прошёлся по комнате, натягивая джинсы, и покосился на Чимина.— А знаешь что? Они ведь реально так напишут.Чимин поднялся и подошёл ближе, мягко остановив его, положив руки ему на плечи. Его взгляд был спокойным, даже немного лукавым.— Тогда придётся импровизировать. Замажем, чем-то накроем, придумаем объяснение. Ты же умный менеджер, справишься.— Ты вообще понимаешь, насколько это опасно? — Чонгук посмотрел на него так, будто хотел встряхнуть.— Я понимаю, — неожиданно серьёзно ответил Чимин, прижимая его ладонью за шею ближе к себе. — Но я не жалею. Ни одной секунды.Чонгук замер, тяжело сглотнул, и только тогда понял — сердце снова колотилось так же, как тогда, когда Чимин был над ним.Утро было беспощадным. Чонгук уже встал первым и, стоя перед зеркалом в ванной, тщетно пытался замазать засосы тональником. Каждое движение кисточкой сопровождалось тихим бурчанием.Из спальни донёсся сонный голос:— Я не чувствую ног...Чонгук закатил глаза и посмотрел в зеркало на своё отражение.— Серьёзно? — крикнул он в сторону кровати. — Это ты называешь «разогревом перед концертом»?В ответ услышал смех. Чимин, закутавшись в простыню, с трудом доковылял до ванной и облокотился о дверной косяк, чуть прихрамывая.— Я понятия не имею, как выйду на сцену, — простонал он, но глаза сияли довольством. — Ты меня убил, Чонгук.— Сам виноват, — буркнул тот, но уголки его губ дёрнулись. Он пытался не улыбнуться. — Тебе бы подумать о концерте, а не о том, как...Он запнулся, заметив в зеркале самодовольную ухмылку Чимина.— Как мы трахались всю ночь? — подсказал тот, хитро приподняв бровь.Чонгук тяжело выдохнул и отвернулся к зеркалу.— Я не понимаю, как ты собираешься танцевать, если еле стоишь.Чимин подошёл ближе, склонился к его уху и тихо прошептал:— Значит, ты признаёшь, что я не зря назвал тебя секс-машиной.Чонгук чуть не уронил тональник из рук.— Чимин! — его голос дрогнул. — Замолчи и иди... тренируй ноги хотя бы.Чимин засмеялся, крепко обнял его со спины и прижался носом к его шее.— Ну ладно... если упаду на сцене — это будет твоя вина.Чонгук покраснел до кончиков ушей и, отталкивая его локтем, выдохнул:— Если упадёшь, я тебя сам со сцены унесу.В зале гремела музыка, отражаясь от зеркал. Чимин стоял в центре, в тренировочных штанах и свободной майке, но его движения были заметно вялыми. Он пытался тянуть связку, но после нескольких шагов резко остановился и поморщился.— Ай... чёрт, — скривился он, держась за бедро.Чонгук тут же выключил музыку и подошёл к нему.— Я же говорил, что так и будет, — нахмурился он. — Ты еле ходишь, а тут прыжки и резкие движения.Чимин уставился на него в зеркало и хитро усмехнулся:— Значит, ты признаёшь, что виноват?Чонгук закатил глаза и положил руки ему на плечи, слегка надавив, чтобы тот развернулся к нему лицом.— Я признаю только то, что ты упрямый идиот. Сколько раз я говорил — думай о завтрашнем концерте?Чимин шагнул ближе, их лица почти соприкоснулись.— А я думал только о тебе, — прошептал он.Чонгук замер, пытаясь сохранить строгое выражение, но его уши тут же покраснели.— Не ври, — пробормотал он, убирая взгляд. — Ты вообще обо мне не думал, когда...— Думал. Ещё как думал, — перебил Чимин, резко притянув его за ворот футболки и чмокнув в губы.Чонгук оттолкнул его в грудь, но не сильно, больше для вида.— Ты сумасшедший, у нас тур начинается, а ты...Чимин сделал шаг назад и снова посмотрел в зеркало. В отражении было видно, как уголки его губ предательски поднялись вверх.— Тур туром... а ты всё равно меня унесёшь, если я упаду, помнишь? — он подмигнул.Чонгук зажмурился, сжав переносицу пальцами, будто борясь с самим собой.— Господи, за что мне это наказание...Чимин, довольный своей победой, снова начал двигаться под музыку, но едва переставлял ноги, специально кривляясь, будто старик.— А-а-ай, ноги, — драматично простонал он. — Менеджер, массаж! Срочно!Чонгук покраснел ещё сильнее и бросил в него полотенцем.— Работай, артист!За кулисами суета была на пределе. Светотехники бегали, проверяя прожекторы, звукорежиссёры в наушниках отдавали последние команды, а стилисты поправляли на Чимине костюм.Он стоял спокойно, только чуть глубже дышал от волнения. В какой-то момент отстранил гримёра, шагнул в сторону и поймал Чонгука за руку.Тот уже хотел что-то сказать по делу, но Чимин молча потянулся и быстро поцеловал его в губы пока никто не видит.— Пожелай мне удачи, — шепнул он, заглянув прямо в глаза.Чонгук будто на секунду потерял дар речи, но сразу же сжал его плечо крепче, чем обычно:— Вернись с триумфом.После этого он будто переключился. Чимин ушёл готовиться к выходу, а Чонгук за секунды превратился в строгого менеджера.— Где вода в гримёрке?! — рявкнул он на стафф. — Я сказал шесть бутылок, а их только три!— Проверьте звук ещё раз, — бросил он звукорежиссёрам. — Если хоть один микрофон даст наводку, клянусь, вы пожалеете.— Освещение на втором куплете ярче! Нет, ярче! — его голос перекрывал общий гул.Он двигался по закулисью уверенно, контролируя каждую мелочь: от выхода танцоров до синхронизации экрана с песней. Все понимали — рядом с ним не было права на ошибку.Когда объявили имя Чимина, Чонгук встал у самой кромки сцены, с холодным лицом, но внутри с колотящимся сердцем.А Чимин, выбегая на сцену под оглушительные крики, мельком обернулся — и увидел его взгляд. Строгий, сосредоточенный, но такой горячий, что сердце тут же сделало сальто.