Часть 9

Чонгук сидел, будто вкопанный, пока вокруг обсуждали только что записанный дубль. Он пытался сосредоточиться на рабочих моментах, но сердце всё ещё колотилось из-за песни. И вдруг — в тишине, нарушенной щёлканьем клавиш и гулом аппаратуры, зазвонил его телефон.На экране высветилось: «할머니» — бабушка.Чонгук тут же вскочил и поспешил выйти в коридор.— 여보세요? (Алло?) — голос у него дрогнул, но он быстро взял себя в руки.— Чонгук-а, как ты там? — прозвучал тёплый голос бабушки. — Мы с дедушкой давно тебя не видели. Ты ведь обещал приехать, а всё работа-работа...Сердце Чонгука сжалось. Она всегда говорила мягко, но в этих словах чувствовалась тоска.— Я помню, 할머니. Простите... У меня просто сейчас очень много дел, но я обязательно приеду. Может быть... на выходных?— Мы будем ждать, — улыбнулась бабушка в трубке. — Дедушка уже каждый день спрашивает, когда его внук приедет.Чонгук закрыл глаза и крепче сжал телефон.— Передайте ему, что я скучаю. И... я скоро буду. Обещаю.Когда звонок закончился, он ещё пару секунд стоял, глядя в стену. Внутри боролись сразу два чувства: вина за то, что так давно не навещал их, и жаркое напряжение, которое всё ещё не отпускало после взгляда Чимина в студии.Именно в этот момент дверь в коридор открылась, и в проём выглянул Чимин.— Всё хорошо? — спросил он мягко, но в глазах по-прежнему был тот самый блеск.Чонгук спрятал телефон в карман и кивнул.— Да... звонила бабушка. Я должен к ним съездить.— Да... звонила бабушка. Я должен к ним съездить, — сказал Чонгук, стараясь говорить спокойно.Чимин вышел из проёма и подошёл ближе, чуть наклонив голову.— Хочешь, я поеду с тобой?Чонгук резко посмотрел на него, глаза тут же сузились.— Нет.— Почему? — Чимин приподнял бровь, будто не понимая. — Это же твоя семья, я бы познакомился, помог...— Я сказал — нет, — голос Чонгука стал жёстче. Он даже шаг назад сделал, создавая дистанцию. — Это мои личные дела.Чимин хмыкнул и, скрестив руки на груди, чуть наклонился ближе.— Ты всегда так закрываешься, когда речь заходит о чём-то важном.— Потому что это не твоё дело, — отрезал Чонгук. — Ты мой артист, а не часть семьи.На секунду повисла тяжёлая тишина. Чонгук сам чувствовал, что сказал слишком резко, но менять ничего не собирался.Чимин усмехнулся уголком губ, но в его взгляде мелькнула тень обиды.— Ладно. Делай, как знаешь.Он развернулся и вернулся в студию, оставив Чонгука одного в коридоре с тяжёлым сердцем.Чонгук сжал кулаки. Ему хотелось одновременно догнать и извиниться, и убежать подальше от этого огня, что разгорался всё сильнее.Когда Чонгук вернулся в студию, атмосфера изменилась. Чимин больше не смотрел в его сторону, хотя обычно его взгляд то и дело цеплялся за менеджера. Он сидел в кресле, склонившись над текстом, будто сосредоточен на работе, но в его поведении чувствовалась напряжённая холодность.— Готовы продолжить? — спросил звукорежиссёр.— Конечно, — коротко бросил Чимин, и его голос прозвучал сухо, без той живости, что была раньше.Чонгук сел на своё место и сжал колени, чувствуя нарастающую тяжесть в груди. Он понимал — дело не в отказе, а в том, как он сказал: «Ты мой артист, а не часть семьи». Слишком грубо. Слишком холодно.Чимин снова подошёл к микрофону и запел, но в его голосе исчезла мягкость. Каждое слово звучало остро, отрывисто, и даже сотрудники начали перешёптываться: «Что с ним случилось?», «Он злой какой-то».Чонгук слушал и с каждым тактом ощущал, как вина разъедает его изнутри. Он хотел встать, подойти и сказать, что не имел в виду ничего плохого. Но сейчас не было ни момента, ни слов, которые могли бы всё исправить.Когда запись остановили для перерыва, Чимин взял бутылку воды и, не взглянув на Чонгука, вышел из студии.Чонгук поднялся почти сразу же и последовал за ним в коридор.В коридоре стояла тишина, только лёгкий гул от кондиционеров. Чимин опёрся о стену и сделал глоток воды, даже не заметив, как Чонгук подошёл.— Чимин... — голос Чонгука был тише обычного.Тот поднял глаза, и во взгляде вспыхнула холодная насмешка.— Что? У тебя есть ещё слова, чтобы поставить меня на место?Чонгук скривился, будто ударили прямо в грудь.— Я не хотел... я просто... — он провёл рукой по лицу, ища слова. — Сказал лишнее. Слишком грубо.Чимин хмыкнул, но глаза оставались серьёзными.— «Ты мой артист, а не часть семьи», — он повторил его слова почти шепотом, но в этом было больше яда, чем в крике. — Знаешь, как это прозвучало? Будто я никто.Чонгук шагнул ближе, но Чимин сразу выпрямился, создавая расстояние.— Стой. Не подходи. Ты сам выставил границы, помнишь? — его голос был твёрдым, но в нём проскальзывала обида.— Прости, — выдохнул Чонгук, чувствуя, как сжимается горло. — Я сказал глупость. На самом деле... — он замолчал, не решаясь договорить, но в глазах читалось: «ты для меня слишком важен».Чимин отвёл взгляд, но пальцы на бутылке воды побелели от напряжения.— Иногда твои слова больнее, чем любое молчание, Чонгук.Он шагнул мимо, собираясь вернуться в студию, но Чонгук поймал его за запястье.Тот остановился, не вырываясь, и повернул голову, чтобы посмотреть на него. Их взгляды встретились, и в воздухе снова заискрило то самое напряжение, которое они оба пытались подавить.Чонгук держал его запястье, чувствуя, как под пальцами бьётся пульс Чимина. Глаза встретились — напряжённые, упрямые, но где-то в глубине таилось то самое невыносимое притяжение.Он сделал шаг ближе, дыхание смешалось, и прежде чем Чимин успел что-то сказать, Чонгук склонился и коснулся его губ. Нежно, осторожно, будто боялся сломать что-то хрупкое.Чимин замер, глаза его на секунду расширились. Но он не оттолкнул. Напротив — закрыл их и ответил, медленно, мягко, позволяя этому поцелую стать не страстью, а извинением.Воздух вокруг будто растворился. Всё, что оставалось — это их губы и тепло, пробирающее до самой груди.Чонгук отстранился первым, но не отпустил его запястье. Его взгляд был тяжёлым, полным вины и чего-то гораздо большего.— Прости... — прошептал он так тихо, что слова почти потерялись в тишине коридора.Чимин смотрел на него несколько долгих секунд, потом вздохнул и позволил себе еле заметную улыбку.— Ладно. На этот раз засчитаю.Он слегка сжал пальцы Чонгука в ответ и пошёл обратно в студию.А у Чонгука сердце колотилось так, будто он только что совершил безумный прыжок в пустоту.Запись шла спокойно, Чимин отрабатывал очередной дубль, когда режиссёр вдруг отвлёкся от пульта и обратился уже не к артисту, а к его менеджеру:— Кстати, Чонгук, у тебя очень интересный стиль, — улыбнулся он, оценивающе скользнув взглядом по фигуре менеджера. — Эти серьги... и татуировки, да? Тебе идёт.Чонгук слегка смутился, почесал затылок, пытаясь отшутиться:— Эм... спасибо. Я просто менеджер, не артист.— Тем более, — режиссёр чуть подался ближе, — редко встретишь менеджера с таким образом. Знаешь, ты бы и в кадре смотрелся отлично.Чимин, заметив это, резко нахмурился. Он словно сбился с ритма, в наушниках послышался небольшой фальшивый звук. Он снял их с раздражением и, глядя прямо на режиссёра, процедил:— Может, ты сосредоточишься на записи? Или тебе важнее обсуждать внешность моего менеджера?В комнате повисло напряжение. Режиссёр поднял руки в притворной невинности:— Эй, просто комплимент, не заводись.Чонгук, заметив это, хотел что-то вставить, но Чимин уже отвернулся, сцепив руки в замок и тяжело выдыхая. Его челюсть была напряжена, а глаза выдавали ревность, которую он никак не мог скрыть.Запись продолжилась, но вместо того чтобы комментировать вокал, режиссёр то и дело отвлекался на Чонгука.— Слушай, а ты давно с Чимином работаешь? — спросил он, чуть улыбаясь. — Не похоже, что ты типичный менеджер. У тебя совсем другой вайб.Чонгук неловко пожал плечами:— Недавно. Но, наверное, это не так важно...— Наоборот, очень интересно, — не отставал режиссёр. — Вот ты в спортзал ходишь, да? Видно же, какая форма. Честно, ты в кадре мог бы затмить половину артистов.Чонгук смутился ещё больше, явно не зная, куда деть руки.А Чимин, всё это слыша через стекло, едва не сорвался на крик. Он стиснул зубы так, что заскрипело, пальцы нервно барабанили по бедру. С каждой репликой режиссёра у него внутри будто накручивалась пружина.«Ты серьёзно?.. Я пою, а ты глазки строишь моему менеджеру?» — пронеслось у него в голове.Режиссёр снова склонился чуть ближе к Чонгуку:— Знаешь, ты тот тип людей, к которым сразу хочется тянуться. Есть в тебе что-то... харизматичное.Чонгук пытался отнекиваться, отводил взгляд, но сдержанная улыбка всё равно выдала смущение.А Чимин уже едва не рвал наушники с головы, чувствуя, как злость и ревность распирают изнутри.Режиссёр всё не унимался. Сначала взглядом, потом словами — и наконец решился на большее.— Можно? — он протянул руку и кончиками пальцев провёл по татуировке на предплечье Чонгука. — У тебя рисунок просто нереальный...Чонгук отдёрнул руку, но не успел ничего сказать, как режиссёр уже усмехнулся:— Спортзал тебе явно не зря. С таким прессом, наверное, не стыдно даже на камеру выйти.Он уже почти дотронулся до живота, когда за стеклом грянул голос Чимина:— Хватит!Все вздрогнули. Чимин сорвал наушники и распахнул дверь кабинки. Лицо его пылало, глаза метали молнии.— Ты сюда работать пришёл или лапать моего менеджера?! — голос был резкий, почти крик.Режиссёр замер с виноватым видом, а Чонгук вообще остолбенел, не понимая, куда деваться.— Я пою! — Чимин сделал шаг ближе, его грудь ходила ходуном. — Я трачу силы, чтобы сессия шла, а ты вместо этого клеишься к нему?!— Да я... это просто... — режиссёр растерялся, но оправдания звучали жалко.Чимин даже не дал ему договорить, махнув рукой:— Заканчивай с этими прикосновениями. У него работа, а не кастинг на твоё внимание.В комнате повисла тишина. Все технари уткнулись в свои экраны, делая вид, что ничего не слышат.Чонгук стоял, сжав руки в кулаки, и чувствовал, как сердце колотится так сильно, будто сейчас выскочит из груди. Он впервые видел Чимина таким ревнивым и яростным.— Как ты его терпишь? Сложно, наверное, — заметил режиссёр, обращаясь к Чонгуку.Тот невольно усмехнулся:— У меня стальные нервы.— Я сказал работать! Хватит с ним болтать. Менеджер, принеси мне кофе, — голос Чимина прозвучал раздражённо и с обидой.Чонгук молча кивнул и вышел из студии, направившись в кафе на первом этаже.В это время Чимин прожигал режиссёра взглядом:— Ещё раз увижу, что ты к нему тянешь руки — можешь сразу искать другую работу. Сел, пишешь звук и никаких лишних разговоров. Ты меня понял?Тон Чимина был таким холодным и резким, что режиссёр буквально вжался в кресло. За годы совместной работы он никогда не видел его таким.Чонгук вернулся с чашкой свежего ароматного кофе. Чимин резко вышел из застеклённой комнатки, выхватил кружку из его рук и коротко бросил:— Отлично, поехали.Не дожидаясь реакции, он направился к выходу. Чонгук скользнул взглядом по растерянному звукорежиссёру, пожал плечами и спокойно пошёл следом за Чимином, прихватив вещи.В коридоре было тихо, только шаги двух парней гулко отдавались эхом. Чимин шёл быстро, не оборачиваясь, словно боялся, что если остановится — выдаст лишнее.Они молча вышли на парковку и сели в машину. Чонгук завёл двигатель, бросив короткий взгляд на Чимина. Тот сидел, откинувшись на спинку сиденья, с плотно сжатыми губами, делая вид, что сосредоточен на своём кофе.Минуты тянулись в тишине. Наконец, Чонгук не выдержал:— Зачем ты так на него сорвался?Чимин скосил на него взгляд, в котором мелькнула вспышка — ревность, раздражение и что-то ещё, что он явно не хотел показывать.— Он слишком много себе позволял, — коротко бросил он.— Это его работа — говорить со мной, — спокойно заметил Чонгук, чуть крепче сжимая руль.— Говорить — да. Но трогать тебя? — голос Чимина стал ниже, в нём сквозила злость. — Думаешь, я буду спокойно сидеть и смотреть, как он лапает твою руку?Чонгук удивлённо замер, не ожидая такой прямоты. Его губы дрогнули, будто он хотел возразить, но слова так и застряли в горле.В салоне повисло напряжение. Чимин сделал глоток кофе, отставил стакан и резко повернулся к нему:— Ты понятия не имеешь, как тяжело было не врезать ему прямо там.У Чонгука в груди всё странно сжалось, дыхание сбилось.Он отвёл взгляд от дороги и тихо пробормотал:— Ты слишком остро реагируешь...— Потому что это ты, Чонгук, — сорвалось у Чимина почти рыком.В салоне машины повисла тяжёлая тишина. Чонгук сжал руль так, что костяшки побелели.— И что это значит? — голос его был низким, сдержанным, но злым.Чимин развернулся к нему, глаза блестели напряжением:— Это значит, что я не хочу, чтобы кто-то другой смотрел на тебя так, как должен смотреть только я.— «Должен»? — Чонгук фыркнул, но в голосе слышалось дрожание. — Ты слышишь себя? Ты ведёшь себя так, будто я твоя собственность.— Может, потому что ты даёшь мне чувствовать это, Чонгук! — Чимин сорвался, его голос дрогнул, но был полон ярости и боли. — Ты позволяешь мне всё... а потом делаешь вид, что между нами ничего нет!— Потому что я пытаюсь сохранить хоть каплю разума! — Чонгук резко повернулся к нему, глаза пылали. — Всё это... то, что между нами... оно опасно, Чимин. Для тебя. Для меня. Для твоей карьеры.Чимин усмехнулся, но улыбка вышла горькой, почти отчаянной:— Забавно. В постели тебе плевать на мою карьеру. Но как только появляется кто-то третий — сразу вспоминаешь, кто я такой.Слова ударили сильнее, чем крик. Чонгук замер, дыхание сбилось.— Не смей... — прошептал он, с трудом находя силы не сорваться.— А я буду, — Чимин наклонился ближе, его шёпот обжигал. — Потому что ты сам знаешь, Чонгук: мы уже давно не просто артист и менеджер. И если ты опять попытаешься это отрицать — я взорву эту стену сам.Остаток пути они проехали молча, каждый сжимая внутри то, что рвалось наружу.Они доехали до дома в полной тишине. Чонгук остановил машину у дома Чимина, тот не сказал ни слова, просто хлопнул дверцей и скрылся за воротами. Чонгук ещё пару минут сидел на месте, вглядываясь в пустую дорогу, а потом медленно поехал к себе.Ночь прошла беспокойно: сон приходил и уходил рывками, а в голове снова и снова крутились слова, сказанные в машине.На следующее утро у них был выходной. Чонгук встал рано, собрал сумку и проверил расписание автобусов — он собирался навестить бабушку и дедушку, единственных родных, что у него остались. Он давно обещал заехать, но всё откладывал из-за работы и Чимина.Теперь же он чувствовал, что ему нужен перерыв. Свежий воздух за городом, запах выпечки бабушки и ворчание дедушки о том, что он слишком много работает, — всё это казалось спасением.Он натянул лёгкую куртку, проверил документы и уже собирался выходить, когда телефон завибрировал в руке. На экране высветилось имя: Чимин.Чонгук нахмурился, но нажал «отклонить». Второй звонок. Третий. Он выругался и всё же ответил.— Что? — голос его был хриплым и холодным.— Ты куда собрался? — сразу спросил Чимин. В его тоне не было привычной игривости — только напряжение.— Это не твоё дело, — отрезал Чонгук, накидывая рюкзак на плечо. — У меня выходной.— Так поехали вместе, — предложил Чимин слишком быстро, почти как будто боялся услышать отказ. — Мне плевать куда, просто... я поеду с тобой.Чонгук сжал телефон так, что побелели пальцы. Он понимал, что поездка к бабушке и дедушке — это его личное пространство, часть жизни, куда он не был готов пускать Чимина. Но в то же время сердце предательски сжалось от мысли, что он снова оставит его позади.Чонгук так и не позволил себе уступить.— Нет, — отрезал он. — Это моё личное. Побудь дома, отдохни. — И, не дав Чимину вставить ни слова, отключил звонок.Сердце колотилось. Он понимал, что был резок, но иначе не умел. Эта поездка — единственное место, где он мог чувствовать себя просто внуком, а не менеджером, не мужчиной, потерявшим голову от артиста, с которым спал.Он уехал рано утром, дорога была длинной, но в груди появилось облегчение. Всё знакомое: поле, старая остановка, покосившийся забор — и вот впереди маленький домик, где его всегда ждали.Бабушка встретила его объятиями, дедушка привычным ворчанием:— Опять похудел, небось жрёшь всякую дрянь. Садись, сейчас накормим.Чонгук улыбнулся впервые за долгое время. Здесь время будто замедлялось.Тем временем Чимин никак не мог усидеть на месте. Его разрывало изнутри — злость, обида, тоска. Почему он должен сидеть и ждать, пока тот снова отталкивает его? Он не привык к этому. Никто и никогда не держал его на расстоянии так, как это делал Чонгук.Он узнал адрес не так уж сложно — документы, которые они вместе заполняли для компании, кое-какие бумаги, которые он случайно видел. И вот уже Чимин сидел в такси, сверяясь с картой.Сердце билось так, будто он совершал преступление. Но в глубине души он знал: ему нужно увидеть, чем живёт Чонгук, кого он так оберегает, и главное — почему не пустил его в эту часть своей жизни.Такси свернуло на узкую улицу. Маленькие домики, заборы, запах свежескошенной травы. И вот — тот самый адрес. На крыльце сидела пожилая женщина, а рядом стоял Чонгук, поправляя ей на плечах платок.Чимин замер.Он впервые видел его таким — мягким, спокойным, совсем другим, будто чужим. И от этого в груди кольнуло сильнее, чем от любых грубых слов.Чонгук помог бабушке зайти в дом, когда краем глаза уловил движение у калитки. Обернувшись, он застыл.— ...Чимин?.. — голос дрогнул, будто он не поверил собственным глазам.Тот стоял, чуть запыхавшийся после дороги, в тёмной куртке и кепке, но его невозможно было не узнать.— Ты... как ты узнал? — Чонгук сделал шаг к нему, но тут же отпрянул, как от огня. — Что ты тут делаешь?Чимин поднял взгляд, в его глазах горело что-то между страхом и решимостью.— Я приехал за тобой.— Зачем ты здесь?! — почти сорвался Чонгук, бросив быстрый взгляд в сторону двери, чтобы бабушка не вышла. — Это моё место. Моё, понял?— Я понял, — тихо ответил Чимин, подойдя ближе, — но я не могу без тебя.Чонгук резко выдохнул, сжал кулаки.— Ты с ума сошёл... Я же ясно сказал тебе — оставь меня!— Нет, — перебил Чимин, его голос дрогнул, но в глазах не было сомнения. — Я не оставлю. Я пожалел о том, как повёл себя в машине, пожалел о каждой глупой эмоции. Но мне плевать на твои слова, на твой холод. — Он шагнул вперёд, почти вплотную к Чонгуку. — Я хочу быть с тобой.Чонгук смотрел на него, не в силах отвести взгляд. В груди всё сжалось, горло будто перехватило.— Ты даже не представляешь, как сложно мне рядом с тобой... — хрипло выдохнул он.Чимин коснулся его руки, осторожно, будто боялся, что тот оттолкнёт.— Тогда перестань бороться. Просто будь со мной.И Чонгук не выдержал — закрыл глаза, тяжело вдохнул, чувствуя, что земля уходит из-под ног.Чимин уже почти дотронулся до руки Чонгука, когда дверь за его спиной скрипнула, и на порог вышла бабушка.— Чонгук? — её голос был мягкий, но удивлённый. — А это кто у нас?Чонгук дёрнулся, резко отступил от Чимина, будто его застали за чем-то запретным.— Ба... это... коллега. — слова прозвучали слишком натянуто.Чимин опустил голову, вежливо поклонился.— Здравствуйте. Простите, что вот так... неожиданно.Бабушка внимательно посмотрела на него, потом перевела взгляд на внука.— Коллега? — в её голосе звучало лёгкое недоверие.— Да! — слишком поспешно ответил Чонгук, отводя глаза. — Он просто... хотел кое-что обсудить. Я выйду, поговорю.Бабушка ещё секунду задержала взгляд, потом лишь тихо хмыкнула:— Ну смотрите сами, мальчики. Только не замёрзните. — И вернулась в дом.Чонгук тяжело выдохнул, словно только что избежал катастрофы.— Ты понимаешь, Чимин, что делаешь? — прошипел он сквозь зубы. — Зачем ты сюда приперся?!Чимин смотрел прямо на него, в его взгляде было больше боли, чем страха.— Потому что я не мог иначе.Чонгук злился, но голос его дрожал, когда он продолжил:— Ты не понимаешь... здесь моя семья. Это единственное место, где я могу быть собой, без... — он резко замолчал, сжав кулаки.Чимин шагнул ближе.— А я? Разве я не заслуживаю знать твоего настоящего «себя»? — его голос был тихим, но в нём звучала твёрдость. — Я пожалел каждое слово в машине, пожалел, что дал эмоциям взять верх. Но одно я знаю точно — без тебя я не могу.Он почти дотронулся до плеча Чонгука, когда снова скрипнула дверь. На этот раз в проёме появился дедушка.— Эй, — старик вскинул густые брови, переводя взгляд с одного парня на другого. — Чего это вы тут стоите, как чужие? Заходите уже в дом, холодно ведь.Чонгук быстро поклонился, скрывая смущение:— Дед, я сейчас... это недолго.— Недолго? — дедушка хмыкнул. — Ты бабушку уже заморозил, теперь сам тут мерзнешь с другом. Заходите, говорю!Он развернулся и медленно пошёл обратно в дом, но при этом бросил через плечо внимательный взгляд. Бабушка, выглянув из окна, тоже наблюдала за ними, явно что-то подозревая.Чонгук провёл ладонью по лицу, шепча себе под нос:— Чёрт... ещё и они всё заметят.Чимин чуть улыбнулся, но в его улыбке была грусть:— Пусть замечают. Может, пора перестать прятаться?В доме пахло свежим хлебом и тушёным мясом — бабушка, как всегда, готовила «на целую армию». Чонгук опустил взгляд, помогая накрывать на стол, лишь бы не встречаться глазами ни с Чимином, ни с родственниками.— Ну садитесь, садитесь, — бабушка хлопнула ладонями, подталкивая всех к столу. — А ты, милый, — повернулась она к Чимину, — откуда такой красивый взялся? Ты друг нашего Чонгука?Чимин мягко улыбнулся и чуть поклонился:— Можно и так сказать. Я работаю вместе с ним.— Работаешь? — бабушка оживилась, наполняя пиалы супом. — А профессия-то какая? И чем вы занимаетесь? А женаты? А детки есть? — она сыпала вопросами без остановки, при этом разглядывая Чимина с головы до ног, словно хотела насквозь его просканировать.Чонгук резко кашлянул, чуть не поперхнувшись.— Ба! — возмутился он. — Ты зачем такое спрашиваешь?— А что такого? — бабушка возмутилась в ответ. — Мне интересно! Ты же всегда скрытный, ничего нам не рассказываешь. Вот и приходится расспрашивать твоего друга.Чимин чуть приподнял уголок губ, бросив быстрый взгляд на Чонгука, в котором мелькнула насмешка:— Я артист, пою. Не женат, детей тоже нет.— Артист! — бабушка захлопала руками. — Вот это да! А то я смотрю — лицо красивое, ухоженное, не похоже, что за станком работает.Дедушка, сидевший в углу и молча жующий хлеб, вдруг хмыкнул:— Лицо-то красивое, да вот мне интересно другое... — он посмотрел на внука и прищурился. — Чего это ты так смотришь на него, а, Чонгук? Не как на простого коллегу.Чонгук уронил ложку в суп, шумно отодвинул стул и покраснел до корней волос.— Дед!.. — голос его дрогнул. — Что ты вообще несёшь?А бабушка, наоборот, оживилась ещё сильнее:— Ой, правда? — её глаза загорелись любопытством. — Так вы... вместе?Чонгук буквально подавился супом, закашлялся так, что даже покраснел.— Ба-а-бушка! — крикнул он, звуча больше как ребёнок, чем взрослый мужчина.Чимина это до безумия забавляло — ситуация казалась нелепой, но в то же время очень милой.Бабушка наклонилась ближе к внуку и шепнула заговорщицким тоном:— Красивый-то какой, ой-йо-й... — на её лице появилась теплая, почти девичья улыбка.— Я знаю, ба, — так же тихо ответил Чонгук, но Чимин всё прекрасно расслышал. Эти слова кольнули его сердце и заставили уголки губ поползти вверх в довольной улыбке.— Тебя как звать-то? — вдруг спросил дедушка, откашлявшись и прищурившись на Чимина.— Ах, простите, я не представился. Меня зовут Пак Чимин, — артист чуть приподнялся и уважительно склонил голову.— А я Минсу, — представился дед и указал рукой на женщину рядом. — Это моя жена, Хана.— Безумно рад с вами познакомиться, — искренне сказал Чимин. — Видно, как Чонгук о вас заботится.Чонгук недоверчиво приподнял брови, уставившись на него.— Он? — вмешался дед, усмехнувшись. — Да он приезжает раз в сто лет.— Так, хватит, Минсу! — мягко одернула мужа бабушка. — Не позорь внука! Ну что, мальчики, покушали? — её голос стал ещё теплее, словно она готова была накормить их чем угодно, лишь бы не ссорились.Чимин чуть не рассмеялся, пряча улыбку в кружке чая, а Чонгук, наоборот, сгорал от стыда и всё сильнее прятал глаза.— А где ты работаешь, Чимин? — не унималась Хана, хитро щурясь. — Артист, говоришь? Ну-ка, а спой нам хоть чуть-чуть, проверим, правда ли ты такой талантливый, как выглядишь!Чонгук тут же вскинул голову:— Ба, ты серьёзно?!Чимин же только усмехнулся и наклонился к бабушке ближе:— Если вы попросите — то, конечно, спою. Но только ради вас.И под этим взглядом Чонгук почувствовал, что краснеет ещё сильнее, ведь прозвучало это так, будто Чимин намекал совсем не на песню.— Если вы попросите — то, конечно, спою. Но только ради вас, — мягко улыбнулся Чимин, глядя прямо на Хану, но уголком глаза всё равно ловя реакцию Чонгука.— Ой, какой вежливый, — бабушка аж всплеснула руками. — Минсу, слышишь? Вот это воспитание!— Ну-ну, давай, парень, удиви нас, — пробурчал дед, но в глазах у него тоже мелькнул интерес.Чонгук откинулся на спинку стула, уткнувшись взглядом в стол, и пробормотал:— Господи... только этого не хватало.Чимин сделал вид, что не слышал. Он отставил чашку чая, провёл пальцами по горлу, будто настраиваясь, и запел. Голос прозвучал чисто, глубоко, так что даже воздух в маленькой гостиной будто задрожал.Песня была нежная, мягкая, но в каждой строчке слышалось что-то личное. И когда Чимин на пару секунд перевёл взгляд на Чонгука, тот почувствовал, будто слова ложатся прямо на него, будто каждый звук предназначался только ему.— Ах... — выдохнула Хана, зажав руки у груди. — Какой голос, боже!Даже дед, обычно строгий и серьёзный, кивнул и не стал скрывать уважение:— Скажу честно, не ожидал. Молодец, парень.Чонгук украдкой посмотрел на Чимина и быстро отвёл глаза. У него снова в груди сжалось так же, как в машине в тот вечер. Всё это напряжение, все эти взгляды... он боялся сорваться прямо при бабушке с дедушкой.Чимин закончил и, чуть склонив голову, произнёс:— Это было для вас.— Для нас? — с хитрецой переспросила Хана, переводя взгляд с Чимина на внука. — А мне показалось, ты пел совсем для другого человека...Чонгук закашлялся, хватаясь за стакан с водой.— Ба! — он покраснел до ушей. — Хватит!Чимин улыбнулся уголком губ и, чуть пригубив чай, произнёс тише, так, чтобы слышал только Чонгук:— Она не так уж и ошиблась.У Чонгука перехватило дыхание.Вечер незаметно перетёк в ночь. За окнами густо стемнело, в доме стало особенно тихо и тепло: тикали старые часы, пахло остывающим супом и травяным чаем.— Мне... правда нужно ехать, — неуверенно сказал Чимин, поднимаясь из-за стола. Но даже в его голосе сквозило нежелание уходить. Взгляд то и дело возвращался к Чонгуку.— Что ж ты поедешь, ночь на дворе! — всплеснула руками бабушка Хана. — Оставайся, я уже постелила вам с Чонгуком. Места хватит, кровать широкая.Чонгук чуть не поперхнулся водой.— Ба!.. — он вытянул слово, пытаясь вложить в него максимум намёка. — Ему правда пора. У него свои дела.— Какие там дела? — отмахнулась бабушка. — Ночь, темно, машины летают. Не отпущу!Чимин прикусил губу, едва заметно улыбнувшись. Он не сводил глаз с покрасневшего Чонгука и, будто нарочно, произнёс мягким голосом:— Если бабушка уже постелила... будет грубо отказаться.— Вот именно! — довольно подытожила Хана. — И никаких разговоров. Минсу, помоги им вещи отнести.Дед лишь фыркнул, но не стал спорить.Чонгук провёл ладонью по лицу, едва удерживаясь от стонущего «Господи, за что». Он бросил на Чимина косой взгляд, полный предупреждения, но тот только ещё шире улыбнулся, словно нашёл в этой ситуации удовольствие.Комната Чонгука на даче бабушки и дедушки была небольшой, но очень уютной: деревянные стены, старый ковёр, прикроватная лампа с тёплым светом и окно, из которого видно было только темноту и редкие огоньки соседних домов.Чонгук вошёл первым, бросив сумку в угол и сразу обернувшись к Чимину:— Даже не думай. Ложишься на край и не трогаешь меня, понял?— Ты ведёшь себя так, будто я собираюсь съесть тебя, — усмехнулся Чимин, снимая куртку и аккуратно складывая её на стул. — Хотя... идея неплохая.— Чимин! — рыкнул Чонгук, задыхаясь от того, что уши горят ещё сильнее, чем в студии.— Ладно-ладно, — поднял руки артист, притворно сдаваясь. — Я обещаю быть паинькой.Они оба улеглись на кровать, оставив между собой какое-то подобие расстояния. Но матрас, хоть и широкий, всё равно слегка пружинил, и Чонгук чувствовал каждое движение Чимина.Сначала тишина. Слышно было лишь, как за окном трещат сверчки и тикают часы в гостиной.А потом тёплое дыхание коснулось его затылка.— Ты же понимаешь, что бабушка нас рассекретила первой, — шепнул Чимин, явно улыбаясь.— Что? — Чонгук резко обернулся, их лица оказались слишком близко.— Она видела, как ты на меня смотришь, — продолжил Чимин мягким голосом. — И как я смотрю на тебя.Чонгук хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его услышат даже на кухне.Чимин осторожно протянул руку и коснулся пальцами его татуированной кисти.— Не бойся. Я ничего не сделаю... если только ты сам этого не захочешь.В темноте эти слова повисли как вызов.Матрас тихо скрипнул, когда Чимин чуть придвинулся ближе. Он осторожно, будто боясь спугнуть, обнял Чонгука за талию, прижавшись лбом к его плечу.— Просто так теплее, — прошептал он, стараясь оправдаться, но голос звучал слишком искренне, слишком нежно.Чонгук замер. Хотел было оттолкнуть — так же, как делал всегда, когда между ними возникало слишком сильное напряжение, — но не смог. Вместо этого сердце больно кольнуло, а в груди разлилось странное, непривычное тепло.Он медленно положил ладонь на руку Чимина, обнявшего его, и чуть сжал пальцы.— Ты дурак, — пробормотал он хрипло, но в его голосе не было злости.Чимин приподнял голову, их взгляды встретились в полумраке. Глаза Чимина светились мягким светом, и в них было столько тепла, что Чонгук просто не выдержал.Он сам потянулся вперёд, прервав это расстояние, и коснулся его губ. Сначала осторожно, неуверенно, но уже через секунду поцелуй стал глубже, теплее. Чимин ответил ему с таким же трепетом, не торопясь, будто боялся сломать хрупкий момент.Чонгук провёл рукой по его щеке, большой палец мягко скользнул к уголку губ, а Чимин улыбнулся прямо в поцелуй.Это было не страстью — это было чем-то другим. Лёгким, тёплым, до щемоты настоящим.Когда они оторвались друг от друга, Чимин тихо сказал:— Вот теперь похоже на сон, из которого я никогда не хочу просыпаться.Чонгук прижал его ближе, уткнувшись носом в его волосы. Впервые за долгое время он чувствовал себя спокойно.Чимин не отпускал его, всё ещё прижимаясь к его боку, и после поцелуя повисла тёплая, но тяжелая пауза. Чонгук глубоко вздохнул, будто набираясь смелости, и заговорил хрипловато, почти шёпотом:— Знаешь, почему я всё время держу дистанцию? Почему отталкиваю тебя?..Чимин чуть отстранился, чтобы видеть его лицо, и кивнул.— Потому что боюсь, Чим. — Чонгук сжал пальцы на простыне, стараясь не дрожать. — Я... слишком хорошо знаю, каково это — довериться, а потом остаться с пустыми руками. Меня предавали. И с тех пор я боюсь позволить себе чувствовать.Чимин молчал, но его глаза светились пониманием. Он только крепче прижал ладонь к руке Чонгука, как будто говоря: я здесь, я слушаю.— А с тобой всё иначе, — продолжил Чонгук. — Стоит тебе только посмотреть на меня, и я уже растворяюсь. Я хочу... хочу обнимать тебя, целовать, быть рядом. Но каждый раз останавливаю себя, потому что слишком страшно.Он отвёл взгляд, будто стыдился признаний, но Чимин мягко коснулся его подбородка и заставил снова посмотреть на себя.— И всё же... — Чонгук нервно усмехнулся, — мне нравится эта игра. Ты всегда тянешься, ищешь моего внимания, а я держу дистанцию, подогреваю интерес. Я знаю, что это жестоко, но, чёрт... мне приятно, что ты так сильно хочешь меня.— Дурак, — выдохнул Чимин, но в его голосе не было обиды, только тихая нежность. — Ты правда думаешь, что я отстану, если ты будешь продолжать прятаться?Чонгук закрыл глаза, усмехнувшись, и позволил себе ещё раз коснуться его губ — коротко, мягко, почти невинно.— Вот этого я и боюсь больше всего, — прошептал он. — Что ты никогда не отстанешь... и я окончательно потеряю голову.— Ты правда думаешь, я бы вел себя как последний идиот, если бы ты мне не нравился? — голос Чимина дрожал, но не от страха, а от слишком откровенных эмоций. — Я бы даже пальцем тебя не коснулся.Он сделал паузу, чуть улыбнулся и добавил тише:— И знаешь... я благодарен Тэхену, что он тогда заставил тебя прийти в компанию.Чонгук замер, на секунду потерял дар речи. В глазах мелькнуло удивление, и только потом он фыркнул, прикрыв лицо рукой:— Убью засранца...Чимин рассмеялся, мягко, искренне, так, что у Чонгука от этого смеха сжалось сердце.— Ну убьёшь — а я всё равно буду благодарить, — сказал он, глядя прямо в глаза.Чонгук хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. Он просто шагнул ближе, осторожно взял Чимина за лицо ладонями и поцеловал. Сначала робко, будто боялся, что тот оттолкнёт, но Чимин сразу притянул его ближе, и поцелуй стал мягким, тёплым, долгим.Всё внутри Чонгука дрогнуло. Он понял, что устал прятаться. Слишком сильно хотелось чувствовать рядом именно этого человека.Чимин обнял его крепко, прижимаясь так, будто боялся отпустить.— Перестань меня отталкивать, — прошептал он едва слышно. — Я не уйду.Чонгук прикрыл глаза, вдохнул его запах и тихо улыбнулся:— Хорошо...После признаний им уже не нужны были слова. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Чонгук и Чимин сидели рядом, будто боялись отпустить друг друга хоть на миг.Чонгук первым осторожно лёг на постель, а Чимин без колебаний устроился рядом, скользнув ближе и прижавшись к нему. Их руки нашли друг друга сами, пальцы переплелись.Чимин, коснувшись его щеки кончиками пальцев, тихо произнес: — Я рядом.Чонгук прижал его крепче, словно боялся, что стоит моргнуть — и всё исчезнет. Но Чимин только сильнее обнял его, устроив голову на его груди.В комнате стало совсем темно и тихо, лишь за окном ветер тихо гудел в ветках. Было тепло и удивительно спокойно.Чонгук чувствовал ровное дыхание Чимина у себя на груди, и глаза сами собой начали закрываться. Его тело наконец расслабилось, сердце билось ровнее. Он успел подумать, что, может быть, впервые за долгое время рядом с кем-то ему действительно хорошо и безопасно.И так, в тишине, в объятиях друг друга, они уснули.