Часть 8

Утро встретило их ленивым солнцем и тишиной. Чонгук проснулся первым, его тело ломило от усталости, но внутри было сладкое послевкусие ночи. Он повернул голову и увидел Чимина, раскинувшегося на простынях, с лёгкой улыбкой на губах.И только тогда он заметил красные пятна на его шее и груди — следы своих зубов и губ. Чонгук провёл пальцами по собственному плечу и зашипел: там остались глубокие следы от ногтей Чимина.— Чёрт... — пробормотал он.— Что «чёрт»? — лениво откликнулся Чимин, открывая один глаз.Чонгук скосил на него взгляд:— Мы должны сегодня работать. Ты видел, в каком мы виде?Чимин зевнул, потянулся и усмехнулся:— Ага... — он провёл пальцем по шее Чонгука, где красовался яркий засос. — Вот это вообще чистая катастрофа для камер.— Смешно, — буркнул Чонгук, прикрывая шею рукой. — Люди ведь всё замечают.Чимин сел на кровати, волосы растрепались, на губах всё та же кривая ухмылка:— Да, мы что-то не совсем думали, когда оставляли это. — он провёл пальцами по своему собственному боку, где виднелись царапины. — Если камеры поймают... слухи полетят моментально.— Нам только этого не хватало, — выдохнул Чонгук, прикрывая лицо ладонью.Чимин придвинулся ближе и прошептал в его ухо:— А может, и неплохо, если все будут знать, что ты мой?Чонгук резко отстранился, бросив на него злой взгляд, но уши предательски налились красным.— Оденься уже, — буркнул он. — Опоздаем.Чимин только рассмеялся и чмокнул его в щёку:— Ладно, шеф.Рабочий день начался с фотосессии. В гримёрке царила суета: визажисты поправляли макияж, стилисты носили одежду, ассистенты носились с папками и планшетами. Но никто не мог не заметить, что Чимин словно потерял интерес ко всему вокруг — кроме одного человека.Чонгук.Он стоял в углу, проверяя расписание на планшете, но чувствовал на себе взгляд. Чимин сидел в кресле, и, пока ему укладывали волосы, не сводил глаз со своего менеджера. Лёгкая, почти мальчишеская улыбка не сходила с его губ, а когда их взгляды случайно пересеклись, Чонгук тут же опустил глаза, стараясь скрыть смущение.— Чимин, голову держите ровнее, — недовольно напомнил стилист.— А? Да-да... — рассеянно ответил артист, но в тот же момент снова бросил взгляд на Чонгука.В перерыве, когда Чонгук протянул ему бутылку воды, Чимин схватил его за руку и потянул ближе:— Ты хоть ел сегодня? — спросил тихо, слишком заботливо.Чонгук нахмурился:— Это моя работа, спрашивать так должен я.Чимин усмехнулся и отпустил его руку, но не без того, чтобы кончиками пальцев провести по запястью.Сотрудники переглядывались. Раньше Чимин никогда не позволял себе подобного. С другими менеджерами он был холоден, деловит, держал дистанцию. А сейчас... Он то и дело касался Чонгука — то поправит на нём воротник, то незаметно коснётся плеча. Иногда даже обнимал его сзади, шутливо, когда думал, что никто не смотрит.Только вот все смотрели.— Ты это видела? — шепнула одна ассистентка другой.— Он вообще никогда так себя не вёл... — ответила та, бросив взгляд на Чонгука. — Может, у них?..— Да ну... — но в её голосе уже не было уверенности.К концу дня слухи начали ползти по всей съёмочной площадке. Никто не говорил это вслух, но все понимали: между Чимином и его новым менеджером явно что-то изменилось.А Чимин, будто назло, только усиливал это впечатление. На выходе он не просто накинул на Чонгука куртку, заметив, что тому прохладно, но ещё и приобнял его за талию.— Поехали домой, — сказал он так буднично, словно это было самым естественным.И в тот момент Чонгук понял: скрывать дальше будет всё сложнее.Они сели в машину, и Чонгук завёл двигатель, стараясь выглядеть как можно спокойнее. Руки на руле были напряжены до белых костяшек, взгляд прикован к дороге. Он всё ещё не мог поверить, что произошло между ними накануне. Это казалось чем-то слишком нереальным, будто сон, в котором он потерял контроль.Чимин молчал лишь пару минут, а потом, как всегда, нарушил тишину своим ленивым, растянутым тоном:— Интересно... засосы были слишком заметны?Чонгук резко вдохнул, чуть не дёрнув руль. Он обернулся на секунду и тут же отвернулся обратно к дороге.— Чимин... — голос его прозвучал хрипло, но твёрдо. — Просто забудь. Всё, что было... забудь. Это ошибка.Чимин усмехнулся, откинувшись в кресле, но его взгляд прожигал боковую линию лица Чонгука.— Ошибка? — он тихо рассмеялся, склонив голову набок. — Забавно. По-моему, тебе это понравилось даже больше, чем мне.— Я твой менеджер. — Чонгук резко выдохнул, будто выстрелил этими словами. — И точка. Не нужно всё усложнять.Машина остановилась на красный свет. Чонгук почувствовал, как дыхание предательски сбилось, и сжал руль ещё сильнее. Но Чимин не собирался отступать: он медленно наклонился ближе, его пальцы лениво скользнули по бедру Чонгука.— Ты можешь пытаться держать дистанцию сколько угодно, — прошептал он у самого уха. — Но я вижу, как ты на меня смотришь. И ты точно не хочешь забывать.Глаза Чонгука метнулись в зеркало заднего вида, словно он надеялся, что кто-то сейчас развеет этот напряжённый момент. Но они были одни. И это делало ситуацию ещё опаснее.Чимин прикоснулся большим пальцем к нижней губе Чонгука, медленно оттянул её вниз.— Поцелуй меня... — прошептал он, и эти слова прозвучали слишком сладко, почти запретно.Чонгук тяжело вздохнул, грудь вздымалась от напряжения.— Прошу тебя... поцелуй сюда... — Чимин убрал палец от его губ и коснулся собственных, глядя так, будто из всего мира ему нужно было только это. Его взгляд был щенячьим, беззащитным и в то же время безумно манящим.Чонгук посмотрел на его губы, облизнул свои. Резко свернул и остановил машину на обочине. Схватился за затылок обеими руками, будто решался на шаг, от которого могла измениться вся его жизнь. В голове гудели сотни мыслей в секунду, сердце билось так, что отдавалось в висках.Чимин всё ещё смотрел на него с надеждой.— Да к чёрту всё... — выдохнул Чонгук и в следующую секунду резко впился в его губы, прорвавшись языком в рот.Поцелуй был жадным, влажным, почти яростным. Чимин ответил сразу — он прижался ближе, пальцы скользнули по бедру Чонгука, сжали его так сильно, что тот застонал сквозь поцелуй. Их дыхание стало тяжёлым, обрывистым, горячим.Воздух в машине накалился, стёкла начали покрываться испариной. Губы Чонгука спустились к шее Чимина, оставляя влажные следы и короткие прикусы. Чимин выгнулся, пальцы впились в плечи Чонгука, по телу пробежала дрожь.— Ммм...— простонал он, задыхаясь, и снова прижался к его губам, не давая оторваться ни на секунду.Их руки уже не знали границ — скользили по телу, вцеплялись в ткань, будто готовы были сорвать её. Машина наполнилась стонами, рывками дыхания и дикой страстью, которую они больше не могли сдерживать.Губы сливались снова и снова, дыхание рвалось из груди, а руки не знали покоя. Чонгук уже не мог думать, только чувствовать, его сердце колотилось как сумасшедшее. Чимин в какой-то момент резко оторвался от поцелуя, его глаза блестели, а голос прозвучал низко, почти приказом:— Перелазь на заднее сидение. Живо.Чонгук замер на секунду, как будто не поверил в то, что услышал. Но по взгляду Чимина понял — тот не шутил. Его дыхание перехватило, в груди сжалось, и всё же он подчинился. С усилием отстегнул ремень и, дрожащими руками задевая Чимина, перелез назад.Чимин тут же последовал за ним, прижав его к сиденью, снова впился в губы, ещё жаднее и грубее, чем прежде. Колени Чонгука подогнулись, он рухнул на мягкий кожаный диван, а Чимин навис сверху, скользя руками по его груди, по торсу, вниз, словно исследовал каждый сантиметр.В машине стало тесно и душно, каждый их стон отдавался эхом. Чонгук выгнулся навстречу поцелуям, пальцы вцепились в спину Чимина, оставляя царапины через тонкую ткань. Их движения становились резче, дыхание тяжелее, будто само пространство вокруг сжималось вместе с ними.И чем ближе они оказывались, тем сильнее разгорался этот пожар, от которого уже невозможно было убежать.Заднее сиденье скрипнуло под их весом, когда Чимин сильнее прижал Чонгука к себе. Их губы снова слились, влажные и жадные, руки уже не знали удержу — тянулись к коже, цепляли ткань, рвали границы.Тела двигались в бешеном ритме, с каждым толчком машина заметно тряслась, будто отражая всю их страсть. Стёкла начали запотевать, превращая пространство в маленькую камеру, полную жара и стона.В какой-то момент спина Чонгука ударилась о холодное стекло, и он выгнулся, оставив на нём расплывчатый отпечаток. Чимин прижался к нему сильнее, их дыхание смешивалось в облаке пара.— А-а... — из груди Чонгука вырвался приглушённый стон, когда Чимин ускорился, не давая ему ни секунды отдыха.Они сливались в одном ритме, движения становились всё отчаяннее, всё грубее. Машину сотрясали толчки, кожа липла к коже, каждый вдох был рваным, а каждый звук казался слишком громким в этой замкнутой кабине.В какой-то момент Чонгук вцепился руками в сиденье так, что пальцы побелели, а Чимин опёрся ладонью о запотевшее стекло. Его рука скользнула, оставив на стекле размытый след, и вместе с этим в воздухе раздался громкий стон, почти крик, сливающийся с лихорадочным дыханием.Весь мир за пределами машины перестал существовать. Был только жар, удары тел, и два человека, потерявшие контроль полностью.И когда они достигли кульминации, это было похоже на взрыв — громкие стоны заполнили салон, дыхание сбилось, движения стали судорожными. Машина затряслась в последний раз, стёкла покрылись испариной, а их тела обмякли, прижатые друг к другу, в липкой, горячей близости.Несколько минут в машине стояла только тишина, прерывистое дыхание и редкие всхлипы воздуха. Чонгук тяжело опустил голову на плечо Чимина, грудь ходила ходуном. Его волосы прилипли к вискам, а ладони всё ещё дрожали.Чимин первым разорвал эту тишину. С влажной ухмылкой он склонился к самому уху Чонгука и хрипло выдохнул:— Ты прям... секс-машина.Чонгук поднял на него взгляд, всё ещё затуманенный, и только хрипло фыркнул, отворачиваясь. Его уши вспыхнули красным.— Замолчи, — пробормотал он, но голос звучал слишком устало, чтобы казаться сердитым.Они лежали так ещё какое-то время, прежде чем Чонгук выдохнул, будто наконец вернулся в реальность. Машина вся дрожала, сиденья были скомканы, окна полностью покрыты паром.— Чёрт... — он провёл рукой по лицу. — Мы что, серьёзно?..— Ага, — самодовольно протянул Чимин, поцеловав его в скулу. — И было чертовски круто.Чонгук закатил глаза, собрал силы и начал искать свою одежду, хаотично раскиданную по салону. Джинсы застряли между сиденьем и дверью, футболка валялась у пола.— Дай сюда. — Он подтянул штаны, застегнул молнию и, тяжело выдохнув, пробрался обратно на водительское сиденье.Чимин тоже не спешил, с ленивой грацией подтянул джинсы и, кривясь, застегнул ремень. Его глаза сияли, а на губах не сходила наглая ухмылка. Перелезая вперёд, он специально провёл рукой по бедру Чонгука, как будто случайно.— Хватит, — отрезал Чонгук, хотя в его голосе дрожали нервы.— Что? Я просто касаюсь, — с притворной невинностью ответил Чимин и устроился на пассажирском, откинувшись назад.Они оба всё ещё чувствовали жар на коже, сердце стучало быстрее обычного. Машина снова завелась, но атмосфера внутри осталась такой же плотной и электрической.Чонгук завёл двигатель, но пальцы на руле всё ещё дрожали. Он пытался сосредоточиться на дороге, но чувствовал на себе прожигающий взгляд Чимина.— Хватит, — буркнул он, не оборачиваясь.Чимин тихо усмехнулся, склонился ближе и почти шёпотом, но с ядовито-сладкой насмешкой произнёс:— Мы трахались уже два раза, а ты до сих пор говоришь мне «хватит»?У Чонгука перехватило дыхание. Кулаки на руле сжались так, что побелели костяшки. Он резко повернул голову, и их взгляды встретились — глаза Чимина блестели, губы растянулись в ухмылке.— Чимин... — голос Чонгука сорвался, больше похожий на рычание, чем на предупреждение.— Что? — Чимин невинно пожал плечами, но его ладонь скользнула по бедру Чонгука, заставив того вздрогнуть. — Я просто констатирую факт.Чонгук шумно втянул воздух и снова уставился на дорогу, но сердце билось так громко, что казалось, слышно в салоне.Чонгук резко свернул на их улицу, и напряжение в салоне немного спало — но только внешне. Внутри он всё ещё кипел, еле держась, чтобы не сорваться снова.— Приехали, — глухо сказал он, останавливая машину у дома Чимина.Тот лениво потянулся, поправил воротник и, прежде чем выйти, наклонился ближе:— Спокойной ночи, Чонгук. Не скучай без меня.Его губы почти задели щеку Чонгука, но он всё же вышел, захлопнув дверь. Чонгук проводил его взглядом, сжал руль до боли в пальцах, а затем тронулся дальше — к себе.Он швырнул ключи на тумбу и рухнул на диван. В голове крутились воспоминания — его голос, его руки, его взгляд, когда он шептал «перелазь назад». Чонгук прикрыл глаза и тяжело выдохнул:— Что ты со мной делаешь, Чимин?..Ночь тянулась бесконечно, но утро наступило слишком быстро.На следующее утро они собрались и направились в студию звукозаписи. Чонгук вошёл в помещение первым, вежливо поздоровался с продюсером и сел за стол с бумагами. Он выглядел собранным, но под глазами угадывались тени от недосыпа.Дверь открылась, и в студию зашёл Чимин — в солнцезащитных очках, с дерзкой походкой, будто никакой ночи и не было. Он широко улыбнулся, поздоровался со всеми и, заметив Чонгука, едва заметно подмигнул ему.Тот тут же отвёл взгляд, но щеки предательски вспыхнули.— Так, ребята, начинаем, — сказал продюсер, включив запись.Атмосфера студии постепенно накалялась не только музыкой, но и невидимой игрой взглядов и намёков между ними.В студии воцарилась тишина, когда Чимин снял очки и подошёл к микрофону. Лёгкое движение плечами, вдох — и первые ноты сорвались с его губ.Голос наполнил комнату, обволакивая мягкой, но мощной волной. Каждое слово будто резало воздух, каждый переход от низких к высоким звучал так чисто, что у всех присутствующих по коже прошли мурашки.Чонгук сидел, не сводя с него глаз. Он привык слышать артистов, привык к сотням голосов, но именно этот... он будто проникал внутрь, заставляя сердце биться быстрее. Чонгук поймал себя на том, что смотрит не только как на исполнителя, а будто как на... кого-то гораздо большего.Чимин пел, но чувствовал этот взгляд. Чувствовал, как прожигает его сквозь стекло студии, как цепляется к каждому движению губ, к изгибу шеи, к тому, как напрягались вены на руке, когда он сжимал наушники.И он специально позволил себе чуть больше — проводил ладонью по груди, будто поправляя футболку, запрокинул голову, оголяя линию шеи, медленно улыбнулся, будто знал, что его наблюдатель сгорает изнутри.Чонгук сжал кулаки под столом, чтобы не выдать себя, но в груди всё сжималось от того самого дикого напряжения, что недавно накрывало его в машине. Он знал — ещё немного, и он сорвётся.— Пять минут перерыв, — сказал звукорежиссёр, щёлкнув клавишами и убирая звук.Чимин снял наушники, поправил волосы и направился к выходу из кабинки. Он выглядел так, будто в его теле не было ни капли усталости, хотя песня требовала огромной отдачи. Лёгкая испарина на висках только добавляла ему притягательности.Чонгук поднялся со своего места, чтобы размяться. Сердце всё ещё колотилось — слишком сильно на него подействовал этот голос и то, как Чимин двигался.Они вышли в коридор почти одновременно. Никого вокруг — только слабый гул оборудования из соседних помещений.Чимин остановился, сделал пару шагов ближе, будто случайно сузив дистанцию. Его взгляд скользнул по лицу Чонгука, потом ниже — к губам, и он позволил себе мягкую, но слишком уж намекающую улыбку.— Ну как я? — спросил он нарочито непринуждённо, но его голос был тихим, почти интимным.Чонгук сглотнул, стараясь не выдать того, как сильно дрогнули его пальцы. В груди разрасталось то самое напряжение, от которого он буквально задыхался.Чимин сделал ещё шаг — теперь между ними оставалось не больше полуметра.— Ты будто слушал меня не ушами, а... чем-то другим, — добавил он с хитрой интонацией, чуть склонив голову.И тишина коридора стала звенящей, словно подталкивая их к следующему шагу.Чонгук так и не нашёлся с ответом, только тяжело выдохнул. Чимин всмотрелся в его глаза ещё пару секунд, потом вдруг легко подался вперёд и коротко чмокнул его в губы.— Держись, менеджер, — тихо сказал он с лукавой полуулыбкой, будто проверял его реакцию.Чонгук замер, не зная, что сказать, но и не отстранился. Щёки предательски загорелись, а внутри всё сжалось от того самого непрекращающегося напряжения.Чимин, будто ничего не произошло, расправил плечи и первым направился обратно в студию.— Пошли, перерыв кончился, — бросил он через плечо с таким видом, будто этот невинный жест вовсе не имел значения.Чонгук ещё пару секунд стоял на месте, прикасаясь к своим губам, и только потом вернулся следом.Запись шла уже третий час, и все потихоньку начинали уставать. Чимин в очередной раз остановил процесс, снял наушники и сказал:— Стойте, давайте этот кусок уберём. Он пустой. Я хочу добавить кое-что своё.Он быстро что-то набрал в заметках и, прикусив губу, прочитал вслух:— "Your silver earrings shining in the dark,your tattooed hand pulling me apart."В студии наступила тишина. Продюсер кивнул, улыбаясь:— О, звучит свежо. Прямо цепляет.— Ага, — отозвался Чимин и тут же бросил взгляд на Чонгука. Прямой, слишком откровенный.Чонгук почувствовал, как к ушам приливает жар. Серьги. Его серьги. Рука, забитая татуировками... Это уже не намёк, это удар в самое сердце.Он резко уткнулся в экран перед собой, делая вид, что проверяет записи, но внутри всё переворачивалось.— Попробуем? — легко сказал Чимин и вернулся к микрофону.А перед тем как зазвучала музыка, он едва заметно коснулся своей мочки уха и снова посмотрел прямо на Чонгука.Когда зазвучала музыка, Чимин закрыл глаза и начал петь. Его голос был мягким, но наполненным хрипотцой и чем-то слишком личным.— "Your silver earrings shining in the dark,your tattooed hand pulling me apart..."Каждое слово будто било прямо в Чонгука. Он сидел неподвижно, но пальцы на колене сжались в кулак так сильно, что побелели костяшки.Чонгук знал — это не просто строки. Чимин пел для него. Пел о нём.Чимин открыл глаза ровно в тот момент, когда произнёс строчку про «tattooed hand», и прямо в микрофон, но с таким взглядом, будто в комнате был только один человек — Чонгук.Грудь Чонгука сдавило, дыхание сбилось. Он ненавидел себя за то, что позволял словам пробираться так глубоко, но ничего не мог поделать. Это было сильнее его.Песня закончилась, и в студии раздались аплодисменты — даже звукорежиссёр не удержался, похвалив новую строчку.— Вот это было мощно, — сказал продюсер.— Угу, — улыбнулся Чимин и снова взглянул на Чонгука, чуть приподняв бровь, будто спрашивал без слов: «Ну как тебе?»Чонгук отвёл глаза, сделав вид, что поправляет настройки на пульте, но сердце колотилось так, что казалось — его слышит вся комната.