Часть 7

Чонгук ещё немного дал себе отдышаться после того, как позволил себе кончить и выпустить весь накопившийся жар за всё это время. Он вытянул салфетку из коробки, стоящей на тумбочке, и вытер жидкость, что была на его животе.Несколько минут он просто лежал, глядя в потолок и стараясь успокоить бешеный ритм сердца. Но долго без движения он не мог — в теле всё ещё плескалась нервная энергия.Он поднялся и отправился в домашний тренажёрный зал. Погрузился в привычные упражнения, будто пытаясь выбить из себя остатки мыслей. Штанга, гантели, пресс — всё выполнялось с яростью, которая рвалась наружу. Каждое движение сопровождалось глухим выдохом и едва слышным рычанием.Спустя почти час, когда мышцы уже горели от нагрузки, Чонгук вернулся к себе и направился в душ. Горячая вода стекала по телу, смывая пот и напряжение.И именно в этот момент в замке щёлкнул ключ. У Чимина был доступ к квартире, и он вошёл так же уверенно, как к себе домой. Услышав шум воды, он приподнял уголок губ и медленно направился к ванной.Дверь оказалась не заперта — Чонгук жил один, и у него не было привычки закрываться.Чимин толкнул дверь и вошёл внутрь.Горячий пар окутывал комнату, капли воды стекали по телу Чонгука, напряжённому и идеально очерченному. Он стоял под душем, откинув голову назад, и даже не заметил, что к нему кто-то вошёл.Чимин замер на месте, его взгляд жадно скользил по линии спины, по кубикам пресса, по влажным татуировкам, что будто оживали на коже. Губы непроизвольно приоткрылись, дыхание стало тише и глубже.Чёрт... как же он красив...Чимин медленно провёл языком по губам, не сводя взгляда, и только тогда понял, что уже стоит слишком долго.Пар сгущался, окутывая ванную плотной дымкой, но даже сквозь неё тело Чонгука выделялось, словно выточенное. Вода стекала по рельефным плечам, по линии спины, по узкой талии и дальше вниз, исчезая за изгибом.Чимин не мог оторвать взгляд. Его глаза жадно скользили по каждой детали, будто он хотел выучить тело наизусть. Он даже забыл дышать — всё его внимание было приковано к этой картине.Жар разгорался внизу живота, и он сжал пальцы в кулаки, будто пытался взять себя под контроль. Но тщетно. Стоило его взгляду скользнуть ниже, по обнажённым формам, по линиям бёдер и дальше — в паху предательски налилось напряжение.Он сглотнул, чувствуя, как в штанах становится тесно.Боже...Чимин слегка прикусил губу, шагнул ближе, почти касаясь дверного проёма, но не решался выдать своё присутствие. Его глаза блестели от возбуждения, и чем дольше он смотрел, тем сильнее в нём разгоралось желание.Чонгук наклонился под струю, зачерпнул ладонями воду и провёл по лицу, позволяя каплям скатываться вниз по шее и груди. Он распрямился, шумно выдыхая, и только тогда, краем глаза, уловил тень в дверях.Резко обернувшись, он замер.В проходе стоял Чимин. Его взгляд был пронзительным и слишком откровенным: он не просто смотрел — он пожирал его глазами. Чонгук машинально потянулся к полотенцу, но замер, когда заметил — под тонкой тканью брюк у Чимина отчётливо выделялась выпуклость.У Чонгука перехватило дыхание. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Влажные волосы Чонгука прилипали к коже, вода стекала по ключицам, а Чимин стоял, тяжело дыша, даже не думая скрывать, что его возбуждает эта картина.— Ты... — голос Чонгука дрогнул. Он шагнул ближе, прикрываясь рукой, и хрипло выдавил:— ...ты серьёзно стоишь и дрочишь на меня глазами?Чимин усмехнулся, не сводя взгляда вниз, и ответил низким тоном:— А ты сам посмотри.Жар между ними повис почти осязаемо, Чонгук чувствовал, как снова внутри всё сжимается от того самого дикого напряжения, как в машине.Чимин сделал медленный шаг вперёд, и между ними почти не осталось воздуха. Вода шумела, стекая по телу Чонгука, а Чимин, чуть наклонив голову, скользил взглядом по каждому изгибу его тела.— Ты даже не представляешь, как трудно удержаться, — прошептал он так близко, что горячее дыхание коснулось мокрой кожи Чонгука.Он протянул руку и кончиками пальцев едва заметно коснулся его груди, обводя линию татуировки, будто случайно, но явно намеренно. В глазах Чимина плескалось то самое опасное желание, от которого у Чонгука по спине пробежали мурашки.— Знаешь, — продолжил он, улыбаясь дьявольской усмешкой, — с таким телом грех не доводить тебя до потери контроля.Пальцы медленно спустились чуть ниже — к животу, где ещё оставалась влага. Чимин остановился буквально в нескольких сантиметрах от запретной границы, нарочно зависнув там, будто играя с его терпением.Чонгук резко перехватил его запястье, но даже от этого прикосновения всё внутри будто вспыхнуло.— Хватит... — выдохнул он, но голос звучал неуверенно, слишком низко и срывался.Чимин приблизился ещё сильнее, их лбы почти соприкоснулись. Он прикусил губу и шепнул прямо в уголок его рта:— Ты уверен, что хочешь, чтобы я остановился?Рука Чонгука, перехватившая запястье Чимина, дрожала. Он хотел оттолкнуть, хотел вырваться, но вместо этого сам потянул его ближе. Их губы столкнулись — жадно, голодно, так, словно они оба слишком долго этого ждали.Чимин тут же ответил, его пальцы сжались на мокром плече Чонгука, а вторая рука скользнула по его спине, прижимая к себе. Вода лилась по ним, капли текли по шее, сливались в единый жар, а дыхание стало слишком громким, слишком сбивчивым.Чонгук провёл рукой по его талии, другой зацепился за влажные волосы Чимина, притягивая ближе. Всё внутри горело — каждое касание, каждый поцелуй казались запретными и оттого ещё более опьяняющими.Но через несколько минут, когда разум начал пробиваться сквозь туман страсти, Чонгук резко замер. Он отстранился, тяжело дыша, ладонь всё ещё лежала на груди Чимина, но теперь уже не для того, чтобы прижать, а чтобы остановить.— Нет... — хрипло выдохнул он, взгляд метался, будто он искал спасения в стенах душевой. — Я не могу.Он оттолкнул его и вышел из душа, схватив первое попавшееся полотенце. Вода стекала по его телу, оставляя следы на полу, но он даже не замечал.Чимин остался стоять в ванной, прикусывая губу, его грудь вздымалась от прерванной страсти. В уголках глаз блестела смесь раздражения и желания.— Сбегаешь, как всегда... — тихо бросил он, но голос дрожал не от злости, а от того же голода, что только что они разделяли вдвоём.А Чонгук, не оглядываясь, закрыл за собой дверь, чувствуя, что если задержится ещё на секунду — то уже не сможет остановиться.Чонгук вбежал в свою комнату, тяжело дыша, и почти захлопнул дверь за собой. Он прижался лбом к холодной поверхности, зажмурился и провёл рукой по лицу. Его сердце колотилось, мышцы горели, а губы до сих пор помнили вкус Чимина.— Чёрт... — прошептал он, но в этот момент дверь мягко открылась.Чимин вошёл, не спрашивая, не стучась. На его лице всё ещё играла эта дерзкая, слишком соблазнительная ухмылка, но в глазах полыхало что-то куда более дикое.— Думаешь, можешь вот так просто уйти? — тихо спросил он, приближаясь медленно, будто загоняя Чонгука в ловушку.Чонгук сделал шаг назад, но наткнулся на край кровати и замер. Чимин уже был рядом. Его ладонь легла на грудь Чонгука, горячая и настойчивая, а затем скользнула выше, к шее.— Ты сам хочешь этого, — выдохнул он и, не давая времени ответить, потянулся вперёд.Их губы снова встретились, на этот раз ещё жёстче, ещё жаднее. Чонгук пытался сопротивляться — на секунду. Но всё напряжение, вся борьба последних дней, вся страсть, от которой он бежал, обрушились на него сразу.Он схватил Чимина за затылок, притянул к себе и поцеловал так, словно это был последний шанс. Все его силы, всё желание вырвались наружу. Его тело больше не слушалось разума — оно само требовало большего.Чонгук понимал: это уже последняя капля, он больше не мог держать себя в руках.Поцелуи становились всё безумнее. Чонгук прижал Чимина к стене, но уже через секунду сам оказался в его крепких руках. Чимин резко толкнул его назад, и полотенце, которое еле держалось на бёдрах Чонгука, соскользнуло вниз.— Чёрт... — прошептал Чимин, жадно обводя взглядом каждый сантиметр его тела.Его пальцы не удержались — он схватил Чонгука за талию, притягивая к себе, а губы вновь впились в его шею. Чонгук застонал, обхватив его затылок, и с яростью ответил на поцелуй, впиваясь в губы так, что дыхание смешалось, а сердца стучали в унисон.Чимин сорвал с себя футболку, бросив её на пол. Чонгук, не дожидаясь, ухватился за край его спортивных штанов и дёрнул вниз. Ткань упала к ногам, следом полетело бельё — и между ними больше не осталось ничего.— Что ты со мной творишь... — выдохнул Чонгук, а потом впился губами в торс Чимина, оставляя влажные следы и яркие метки на его коже. Его язык прошёлся по прессу, дыхание обжигало.Чимин застонал, выгибаясь и прижимая его голову ближе. Его ладони скользили по спине Чонгука, спускаясь всё ниже.— Чонгук... — его голос был хриплым, почти срывающимся. — Я хочу тебя до безумия.Они снова встретились в поцелуе — яростном, влажном, полном голода и желания. Поцелуи переходили в засосы, в лёгкие укусы, то на шее, то на ключицах, то на губах. Одежда валялась где-то на полу, забытая, ненужная.Всё, что было важно сейчас — это то, что они наконец позволили себе сорваться.Чонгук резко развернул Чимина, прижал его к себе и скользнул губами вдоль линии его спины. Он оставлял влажные поцелуи, чуть прикусывал кожу, двигаясь ниже и ниже. Чимин тяжело дышал, выгибался навстречу каждому прикосновению, пальцы судорожно сжимали простыню.— Чонгук... — сорвалось с его губ, низким, сдавленным стоном.В этот момент Чонгук не выдержал. Одним рывком он подхватил Чимина, развернул и почти швырнул его на кровать. Тот упал на мягкое покрывало, волосы растрепались, губы были приоткрыты. Он выглядел так, будто сам был воплощением искушения.Чонгук накрыл его тело своим, губы снова нашли губы, поцелуй был жёстким, влажным, с языком, в нём не осталось ни капли сдержанности. Их дыхание слилось, движения стали быстрыми, нетерпеливыми.Ладони Чонгука жадно блуждали по телу Чимина — по груди, по животу, по бёдрам. Он будто хотел выучить наизусть каждую линию, каждый изгиб. Чимин выгибался под ним, хватал за плечи, царапал спину, отвечая тем же жаром.Их тела двигались в унисон. Толчки — ещё не откровенные, но достаточно близкие, чтобы сводить обоих с ума. Каждое движение вызывало новые стоны, новые вспышки желания. Их кожа горела, горячее, чем сам воздух.Чимин вцепился ногами в талию Чонгука, притягивая его ближе, не оставляя ни малейшего расстояния. Их движения становились резче, рванее, полные безумной страсти.— Почему ты такой вкусный... — прохрипел Чонгук прямо ему в губы, снова и снова целуя, кусая, жадно вбирая в себя каждый звук, каждый вдох Чимина.Они больше не сдерживались. Каждое движение, каждый толчок, каждый поцелуй был криком накопленного желания.Их движения становились всё яростнее. Каждый толчок отзывался глухим эхом в пустой комнате, каждый поцелуй был будто крик жажды. Губы уже были распухшими от укусов, на коже проступали красные следы от царапин и засосов.— Чонгук... — Чимин застонал так громко, что его собственный голос отразился от стен. Он выгнулся, прижимаясь к нему ближе, цепляясь ногтями за его спину.Чонгук отвечал так же громко. Его низкие, срывающиеся стоны смешивались с хрипами Чимина, создавая безумный ритм. Казалось, весь мир сузился до этой кровати, до их горячих тел и бешеного дыхания.Толчки становились всё резче, всё быстрее. Пот стекал по вискам, волосы прилипли к коже, дыхание рвалось из груди. Они больше не могли контролировать себя — всё было слишком остро, слишком сильно.— Я... не выдержу... — выдохнул Чонгук, почти рыча.— Давай... вместе... — простонал Чимин, захлёбываясь от собственного голоса.И они сорвались. Одновременно.Громкие, безудержные стоны заполнили всё пространство, и каждый из них звучал как чистое освобождение. Их тела выгибались, дрожали в последнем, самом сильном толчке, а потом обессилено рухнули друг на друга.Тишина вернулась только спустя несколько минут, прерываемая тяжёлым дыханием. Кровь гудела в висках, сердца всё ещё колотились, будто они пробежали марафон.Чонгук, задыхаясь, уткнулся лицом в шею Чимина, всё ещё чувствуя, как их тела дрожат в послевкусии.— Чёрт... — выдохнул он, не зная, радоваться ему или пугаться.