Название части

— Не говори мне, что я тебя не предупреждал! — строго произносит Джин, меря шагами комнату Чимина, словно не находит себе места. — В прошлый раз у меня получилось тебя прикрыть, но не в этот. Представь, каково было мое удивление, когда я приехал поздно вечером, а тебя не обнаружил! Хоть бы сообщение оставил, я уже не говорю о звонке. Ладно я, но представь себя на месте родителей. Их сына всю ночь нет дома, так он еще и трубку не берет. Ты почти довел их до инфаркта, я даже думал вызвать скорую.

— Я не слышал звонков, видимо крепко уснул, — тихо говорит Чимин.

— Хорошо выспался? А твои мама с папой глаз не сомкнули, хотя тебя это, наверное, мало интересует, — продолжил ворчать старший, наконец, закончив рассекать по комнате и сев на подоконник.

— Прости, хен, — только и смог вымолвить Чимин. Голова у него болела, а от разговоров брата неприятное чувство лишь усиливалось. Больше всего ему сейчас хотелось дойти до душа и смыть с себя весь негатив, полученный вследствие беседы с родителями (которая непременно проходила на повышенных тонах).

Парень появился дома только около шести утра. Вид у него был помятый и неопрятный. Расчесаться было нечем, что уж говорить о чистке зубов. Но ничего другого нельзя ждать от человека, который ночевал, буквально, под открытым небом.

Тихо отворяя дверь в отчий дом, он искренне надеялся, что его отсутствие ночью не заметили и что Джин благородно его прикрыл. Увидев отца и мать, сидящих на креслах в гостиной, и прожигающих в нем дыру одним взглядом, рыжий понял, что попал впросак.

Виной всему сила привычки и совершенное отсутствие контроля со стороны родителей во время каникул. У бабушки разрешено было все, хоть совсем домой не приходи, но тут — другое дело. Чимин просто не успел перестроиться с пусанского режима на сеульский, вот и потерял сноровку. Раньше с легкостью сбегал из дома на разные вечеринки и оставался незамеченным. А сейчас что?

Сейчас неделя домашнего ареста в качестве наказания. Выходить разрешается только, чтобы попасть в университет. Такая себе перспектива.

— А как же быть с днём рождения Джи Су? — внезапно вспоминает Чимин. — Она же меня прикончит, если я не приду.

— Раньше думать надо было, — резко отвечает брат.

— Ну же, хен, может поговоришь с родителями, заставишь их передумать? — парень складывает руки в умоляющем жесте. — Ты же ее знаешь — не простит.

— Есть идея получше, — говорит Сокджин после долгой паузы. — Только это в последний раз, когда я иду к тебе навстречу. Итак, я еду на вечеринку, ты остаёшься дома...

— Хуевый расклад, — прерывает хена рыжий.

— Дай закончить предложение, иначе будешь с мамой вечером дорамы на центральном телевидении смотреть, вместо того, чтобы на дне рождении развлекаться, — раздраженно пригрозил Джин. — На чем я остановился? Ах, да! Мне особо там делать нечего будет — поздравлю быстренько и вернусь. А вместо меня поедешь ты. Но вот родителям мы об этом не скажем. Я приеду, отсижусь у тебя в комнате, усиленно изображая одного рыжего засранца, а ты оторвёшься там, у Джи, только приди пораньше, не под утро, и желательно своими ногами. Много не пей, договорились?

— Договорились! Джин-хен, ты лучший! — провозгласил Чим и протянул свою ладонь, чтобы ответить на рукопожатие брата. Одной проблемой стало меньше. Так хорошо, что рядом есть человек, который может разделить ответственность за твои «правонарушения».

<center></center><center>***</center>

<i>Darkside - grandson</i>Чимин нервно постукивает пальцами по подоконнику, глядя с надеждой в окно. Уже половина второго ночи, а брата все нет, хотя уже должен был появиться. Парень уже тянется рукой к телефону, чтобы позвонить уже в который раз, но тут возле дома виднеются фары джиновской машины. Минни открывает окно, выбрасывает на улицу самодельный канат, сооружённый из простыней и аккуратно, не спеша спускается по ней. Пусть это и выглядит смешно, зато безопасней, чем то, что вытворял Шуга. Ощутив твердыню под ногами Чим ловит ключи, подкинутые братом в воздух, садится за руль и отправляется на мероприятие.

Вечеринка в честь дня рождения Джи проходила с таким размахом, что кажется, сам Гетсби мог позавидовать. Событие грандиозного масштаба, никак иначе. Число присутствующих превосходило все ожидания Чимина, сюда заявились, наверное, все, кому не лень. Знала ли этих людей сама именинница оставалось под вопросом.

Пак окидывает взглядом помещение, полное танцующих потных, липких тел, усердно вливающих в себя алкоголь и даёт себе слово, что пить сегодня не будет. Честно-честно.

Вдруг чья-то рука резко, по-хозяйски, опускается ему на плечо.

— Я уж думал ты не придёшь! — восклицает парень и приобнимает Чимина. — Чего так поздно?

— Хосок, и тебе привет! — парень со всей силы пытается перекричать громкую музыку, доносящуюся из колонок. — Раньше никак не получилось, я знаешь — ли для родителей своего рода преступник, а мой дом — моя тюрьма.

— Ага, а комната — одиночная камера? — рассмеялся Чон. — Ну? И как ты выбрался? Ложкой подземный ход выкопал?

— Почти, — игриво улыбнулся Пак, а потом принял более серьёзный вид. — На самом деле Джин помог, я тут, считай, вместо него.

— Вот оно что, так вы посменно? — продолжил шутить Хосок. А потом, увидев, как Чимин оглядывается по сторонам, будто что-то ища, добавляет: — Если тебе нужна Джи, то она, кажется, была наверху, так что ищи на втором этаже.

Чимин едва заметно кивает, похлопав в знак одобрения Хосока по спине, а затем поднимается по лестнице, стремительно обходя преграды в виде обжимающихся парочек, что расположись даже на ступеньках. Ох уж эта юность, с ее гормонами, которые вышибают весь здравый смысл, да и мозг в целом.

Парень бредёт по коридору, открывая одну дверь за другой, выискивая виновницу торжества. Останавливаясь у двери в комнату Джи Су, Чимин негромко стучит. Ответа нет, и Пак решает заглянуть. Приоткрывает дверь и одним глазом окидывает спальню взглядом.

А потом очень об этом жалеет.

На кровати лежит, постанывая, Джи Су, а над ней склоняется Юнги. Он страстно целует ее шею, слегка покусывая кожу, она протягивает руки к его волосам, пытаясь притянуть к себе, прижать вплотную. Затем парень начинает покрывать поцелуями чужие губы, отрываясь ненадолго, чтобы расстегнуть пуговицы на своей рубашке. Шуга поднимает голову, устремляя свой острый, словно игла, взгляд, на Чимина, что замер у двери. Блондин едко улыбается, глядя в испуганные глаза Пака, а затем покончив с рубашкой, бросает вещь на пол, снова вовлекая Ким в поцелуй.

Чимин вздрагивает и отскакивает от двери, будто ошпаренный, роняя пакет с подарком. Он весь объят непонятным, липким чувством страха и стыда. Тяжело дыша он сползает по стенке вниз, обхватывая руками колени. Моргает часто, пытаясь избавиться от пелены, что тщательно застелила глаза, мотает головой и хмуриться.

Что это только что было?

От взгляда-иглы Юнги у Чимина не только мурашки, но и дыра в сердце, которая просто так не затянется.

Это зияющее пространство даёт о себе знать острой болью в груди и лишними мыслями в голове. Пак отчаянно пытается прикрыть рану, прикладывая к ней руки, но не выходит. Из раны струятся ручьями горесть и сожаление, стекая на пол, они, вероятно, скоро затопят первый этаж.

Кажется, в коридоре уже смердит невыносимо. Это запах разложения иллюзий, запах их утраты.

Ещё немного, и чиминово повреждение окутает мраком не только его, но и все окружающее. Ещё чуть-чуть, и солнце никогда не покажется за этой непроглядной тьмой, что сочится из ранения. Эта мгла поглотит все.

Поэтому Пак решает прекратить агонию, спускается на ватных ногах вниз и направляется к бару. Трясущимися руками он подносит стакан со спиртным к губам и пьёт жадно, до последней капли, будто бы пытается избавиться от навязчивого чувства жажды, и, опустошая содержимое, наливает себе снова.

И плевать, что он давал слово не пить. Сейчас всё это неважно.

Некоторые люди напиваются, а потом начинают вспоминать и рассказывать истории из жизни. Чимин пьёт, чтобы забыться. Если точнее — чтобы выкинуть из головы Шугу и его взгляд, который практически распял Чимина, оставляя болезненные стигматы на запястьях, порождая чувство пустоты где-то в районе сердца.

Парень пробегается взглядом по двигающейся, в такт музыке, толпе. Все эти люди сейчас веселятся. Но много среди них действительно счастливых? А есть ли тут хоть кто-то, кто чувствует то же, что и Пак? Гнетущее одиночество, с нотками отчаяния. Этот ли напиток рьяно вливает в себя Чимин, опустошая уже третий стакан?

Рыжий ловит на себе заинтересованный взгляд парня, что стоит чуть поодаль, потягивая коктейль из трубочки.

Пак грязно ухмыляется и направляется в его сторону.

Сейчас он готов на все, лишь бы не быть одному, лишь бы быть кому-то нужным. Пусть даже и на одну ночь.

Чимин приближается к парню и что-то шепчет ему на ушко. Тот несмело кивает головой и следуя за Паком, направляется в ближайшее укромное место. Обнаружив свободную комнату, рыжий сразу заводит туда незнакомца и дверь за ними закрывается.

Минни немедля завлекает парня в грубый, страстный поцелуй, притягивая его за талию. Затем спускается к шее и ключицам, оставляя багровые следы на чужой коже, заставляя парня издавать развязные стоны.

Чимин садится на колени, так, что глаза его оказываются напротив ширинки брюк юноши, пытаясь с трудом расстегнуть ремень. В пьяном состоянии пальцы его почти не слушали. Когда справиться с поставленной задачей, наконец, удалось, Пак быстро стянул штаны парня. Он готов был уже приняться за боксеры, как сильное чувство тошноты подкатило к горлу. Чимин прикрыл рот рукой, будто бы это могло помочь. Голова резко начала кружиться сильнее прежнего.

Последним, что он запомнил, перед тем, как отключится был вопль парня:

— Пожалуйста, только не блюй на брюки! Они новые!