Название части

Джи Су сидит на стуле, положив ногу на ногу и скрестив руки. Минуту назад она получила сообщение от своего парня, в котором он заявляет, что отлучается на неограниченное время (вместе с Чимином) и призывает ее разобраться в своих с Джином отношениях.

Ничего из действий Юнги Джи не удивляло. Она уже привыкла к такому отношению. Вечно бесчувственный и холодный, он будто бы только делал вид, что что-то испытывал, лишь играя роль.Только непонятно: для себя или для окружающих. Он смеялся, когда ему было не смешно, грустил, когда было не грустно. Отстранённый от мира, он притворялся, что является активной его частью.

Юнги был полной противоположностью Джи Су. Она это хорошо понимала, потому-то и выбрала его. Они дополняли друг друга идеально, создавая гармоничную связь, которая казалась весьма прочной и долговременной. Однако, как всем известно, идеалы скучны настолько, что невольно заставляют вас зевать. Наблюдать за совершенством неинтересно, потому что в нем нет ничего настоящего.

Джин другой, с ним все иначе. Как-то анархично и беспорядочно, будто бы в броуновском движении — никогда не знаешь, когда молекулы столкнутся.

Джи Су и Сокджин вместе — это сродни двум ураганам, движущимся друг на друга. Это катастрофа помноженная на два. Жертв много, но и желающих посмотреть на такой хаос не счесть. Такое зрелище — не оторвёшься.

Их встреча — тайфун невообразимых размеров, разрушительный, но неизбежный.

Ким нервно теребит подол платья. Она сегодня оделась красиво, но для кого?

— Они сюда не вернутся, я правильно понял? — спокойно спрашивает Джин.

— Все верно. Хочешь съязвить? Давай же. Думаешь тебе получилось спугнуть Юнги? — девушка уже в ожидании бесчисленного количества колкостей в свой адрес. Неприятное чувство.

— Думаю, что он крепкий орешек, нагнать на него страх будет довольно сложно, — Джин подаётся немного вперёд. — Впрочем, я не собираюсь этого делать. Нам надо решить, как поступать дальше.

— Ты это о чем? — интересуется Джи.

— Ну же, не строй из себя полную дуру. Ты ведь все прекрасно понимаешь. Мы не можем вечно рушить отношения друг друга, делая вид, что это в порядке вещей. Обычно друзья так не поступают, — рассуждает парень.

— Мы не друзья, — возражает напротив сидящая.

— Мы ими были, — отвечает Сокджин.

— Это не одно и то же, — не унимается Джи.

— Возможно, но нам надо разобраться со всем этим. С чувствами, с отношениями. Я уже довольно долго над этим думаю, тебе тоже стоит попробовать. Когда будешь готова поговорить, скажи мне об этом, — он бросил на девушку взгляд, полный надежды и чего-то вроде любви. — А сейчас пойдём, я подвезу, раз уж тебя бросили.

<center>***</center>Около трёх часов утра, Чимин проснулся из-за навязчивой мелодии, что доносилась из заднего кармана джинс. Звонил телефон. Пак с большими усилиями попытался открыть глаза. На экране высвечивается: «Роуз». Парень оглядывается вокруг, чтобы убедиться, что все возможные свидетели разговора спят крепко. Так и есть. Джун, Чон и Тэ уснули прямо на диване в абсолютно странных и нелепых позах. На матрасе, по разным сторонам от Чимина располагались Шуга и Хосок. Оба тихо, еле слышно сопели.

Пак решительно проводит пальцем по экрану, отвечая на звонок. На другом конце провода отчетливо слышно дыхание девушки.

— Привет, Роуз, — тихо произносит парень, боясь разбудить кого-нибудь. Он медленно, аккуратно встает с места на котором спал.

— Привет. Прости, что разбудила, сама никак не могла уснуть. Хотела тебе сообщить, что дело Енсона закрыли, — несмотря на позднее время голос девушки звучит довольно свежо, будто бы она и не ложилась спать.

— Неужели? Так быстро? — вся сонность Чимина мгновенно улетучивается.

— Слышала, что стоящих улик не нашли, свидетелей тоже. Последний раз его видели на моей вечеринке, но мало кто хоть что-то мог вспомнить. Вот это называется хорошо потусили, — Роуз усмехается, но в ее словах отчетливо слышна горечь. Она усиленно прячет за шутками свою боль, очень на неё похоже. Чимин слишком хорошо её знает, так что раскусить не трудно.

— Как-то это подозрительно легко, — Пак не унимается.

— Чим-чим, — уже серьезней произносит девушка. — Енсон был мудаком с головы до пят. У него было много недоброжелателей, а значит много желающих его прикончить. К тому же он был очень пьян. Никому до него нет дела, поверь мне.

— Постараюсь, — вздыхая говорит рыжик. Он подходит ближе к краю крыши, смотря куда-то вдаль. Неужели так просто кого-то убить? Был человек. Раз. И нет его. Всё решают какие-то секунды. Будто бы только что ходил, дышал, жил, но сейчас уже нет. Быстро и несложно. Отправить на тот свет и избежать каких-либо последствий, а потом ходить так, как ни в чем небывало, усиленно строя из себя невинность. — Ты сама-то как? Держишься?

— Со мной всё в порядке, не волнуйся. И ложись спать, теперь волноваться не о чем. Доброй ночи. Люблю тебя.

— Береги себя и хорошо кушай. Спокойной ночи, Роуз. Я тоже тебя люблю, — Чимин выдыхает, когда слышит, как девушка повесила трубку. Облегчения не наступает. Он абсолютно точно не чувствует избавления от тяжелого, гнетущего чувства, потому что его просто-напросто не возникало. Совсем. Признаваться в этом немного совестно, однако приходится.

<i>Если бы Чимин мог вернуться к тому моменту, то поступил бы точно также. Не колеблясь, не жалея.</i>

Пак устремляет свой взор на город, который весь светится огнями. Маленькие и большие фонарики мерцают где-то там, в темноте. Их так много, что они уже могут противостоять окутывающему мраку ночи. Похоже — протянешь руку — и можно смело их коснуться. Но это только кажется. С некоторыми людьми тоже так. Смотришь на них, надеясь, что при одном небольшом усилии можно до них достать. Совершаешь попытку, но тщетно, результата практически нет, и, по всему вероятно не будет, как ни старайся.

Чим издаёт усталый, измученный стон, поворачивается и смотрит на то, как Юнги свернувшись калачиком мерно дышит, не двигается, почти замер. Пак, наконец, возвращается на своё место, поворачивается набок и начинает разглядывать Мина. У Шуги лицо безмятежное, умиротворенное — можно любоваться вечно. Светлые пряди аккуратно лежат на лбу, прикрывая его. Ресницы и веки неподвижны. Рот слегка приоткрыт. Грудь медленно вздымается и опускается. Большой вырез на майке оголяет ключицы, так их можно внимательно рассмотреть. Каждый миллиметр. Они до одури красивы. Чуть ниже, с правой стороны виднеется часть татуировки. Пак легонько оттягивает ткань в сторону, чтобы прочесть надпись на коже. Она гласит: «Eau de indifférence».— Так вот чем от тебя так пахнет. Равнодушием? Теперь это мой любимый парфюм, — шепчет рыжий и расплывается в печальной улыбке. Чим делает глубокий вдох, чтобы услышать его получше, а затем, наконец прикрывает глаза и погружается в сон.

Адамово яблоко Юнги дёргается вверх-вниз, парень начинает дышать чаще. Шуга не спал. Он все прекрасно слышал.