Название части

Тысячу раз Чимин говорил себе держаться подальше от чужого парня. По разным причинам. Возможно, из-за боязни ещё больше привязаться к Юнги, дав, тем самым, своим чувствам разгореться и кипеть с большей скоростью. Пак боялся сжечь себя заживо, истлеть, ведь прекрасно осознавал, что его влечение к парню со светлыми, почти пепельными волосами, может обернуться против него.

Не исключено также, что у Минни присутствовал некий страх, каким-либо образом, выдать себя. Он опасался, что его увлечение Юнги может быть обнаружено, как самим Мином, так и кем-нибудь другим.

Пак честно пытался не вмешиваться в отношения, которые его касаться не должны. Откровенно говоря, идти на встречу к юным возлюбленным, вместе со своим братом, желания не было.

Однако Чимин пошел.

Однако Чимин сейчас мчался на байке, в качестве пассажира, руками обхватывая талию Мина.

У рыжика сердце отстукивало в сумасшедшем ритме, казалось, вот-вот, и парень вовсе потеряет его где-то на дороге, потому что оно совсем скоро вырвется из груди. Ноги стали совершенно ватные, Пак даже стал сомневаться, положил ли он их на упор или нет. Руки предательски дрожали. Он молился всем богам, чтобы Мин не заметил всего его волнения и трепета, но в тайне осознавал, что парень, сидящий за рулем, любые мелочи подмечает.Несмотря на весь свой испуг и взволнованность, а может и благодаря им, Чимин сейчас чувствовал, что жив. Подобно тому, как в ту злосчастную ночь в Пусане, он решил, что скорее всего мертв навсегда.

В этот самый момент, двигаясь по городской трассе, так быстро, как никогда, рассекая воздух корпусом миновского мотоцикла, он ощущал, что он будто бы снова обрёл свою душу, пробудив ее после долгого сна. Летя по дороге на огромной скорости, он уцепился за ускользающее чувство бытия, которое не мог поймать долгие месяцы.

Эмоции переполняли Чимина. Слезы выступили на его глазах, он зажмурился, а они продолжили свой путь, катясь по щекам парня, оставляя мокрые дорожки. «Хорошо, что Мин не видит, а то сейчас бы обязательно отпустил язвительный комментарий», — подумал рыжик и облегченно вздохнул полной грудью.

Юнги ускорился. А у Пака кровь будто бы начала бурлить ещё сильнее. Появилось желание кричать, громко, да так, чтобы весь Сеул слышал. Он отдаётся душевному порыву и горланит во всю глотку: «Я жив! Я, блять, жив!».

Мин едва разбирает, что там произносит его пассажир, и уголок губ парня дергается в усмешке.

Чимин не замечает, как они оказываются у дома Намджуна. Он неуклюже слезает с мотоцикла, снимая, наконец, дурацкий шлем.

— Не знаю зачем ты нас сюда привёз, но в окно я не полезу, — Пак становится в уверенную стойку, скрещивая руки на груди.

— Через дверь так через дверь, — спокойно отвечает Юнги.

И они не спеша отправляются к дверям квартиры Кима. Поднявшись на второй этаж и поравнявшись с дверью, Юнги на долю секунды замирает, а затем стучит по ней. На пороге почти сразу появляется хозяин. Он будто бы ждал.

— Вот так сюрприз, Мин, — довольно говорит Ким. Парень замечает Чимина, и его лицо мгновенно приобретает какое-то вопросительно выражение. — Я смотрю, ты друга привёл.

— Да, привёл. Не хочешь нас внутрь пригласить? — Юнги, казалось, раздражался все больше, с каждой минутой, проведённой у дверного проема.

— Ах, да, конечно! Я слегка опешил, увидев тебя в дверях, а не влезающим через моё окно, прошу прощения, — Джун жестом пригласил их войти.

Какого же было удивление новоприбывших, когда они узнали, что являются не единственными гостями.

В гостиной Нама, можно было заметить троих молодых людей. Тэхён и Чонгук беззаботно расположились на диване, уставившись на экран телевизора. Хосок же, сидел на ковре, держа в руках приставку.

— Ну и какого, спрашивается, хуя? — теперь вопрошает Юнги. — Не ты ли называл их «молокососами»?

— Возможно, — спокойно отвечает Джун. — Но они оказались весёлыми ребятами, особенно, когда выпьют.

Заметив больше, чем одну фигуру на горизонте, парни, наконец отвлеклись от телеэкрана и удостоили только вошедших своим вниманием. Особенно Чимина.

Первые полчаса в воздухе парила аура неловкости. В основном из-за Мина. Однако все сошло на нет после выпитого ящика пива. Конечно, Юнги алкоголь общительнее не сделал, но вот другим парням это знатно помогло. По крайней мере, они стали чувствовать себя гораздо свободнее и комфортнее.

Чимин почти не пил. Градус эмоций уже ранее ударил в голову, в алкоголе он не нуждался.

За окном начинало темнеть. Джун и Хосок продолжали играть в приставку, а Тэхён и Чонгук наблюдали за этим, комментируя каждое действие. Чимин делал вид, что тоже увлечён забавой, сам же незаметно следил за каждым миновским действием. Неожиданно Юнги достал из заднего кармана пакетик с травкой, и демонстративно потрусил им перед носом у остальных.

— Кто будет? — игриво спросил Мин.

— Конфискат? — Намджун, наконец, отвлёкся от телевизора.

— Ага, — Юн принялся сворачивать бумагу.

Вскоре по комнате начал разносится запах травы. Чимин недоумевающе уставился на блондина. Тэхён, заметив это, осторожно шепнул ему на ухо, так чтобы никто не услышал: «Кажется, его отец работает в полиции или что-то вроде того.»

Косяк пошёл по рукам, каждый успел затянуться. Глаза у парней знатно покраснели.

— Кстати, Шуга, почему Джи не с тобой, вы ведь были вместе, когда я звонил сегодня, — Нам выдохнул дым через нос и повернулся к блондину.

— Серьезно? Тебя называют Шугой? — неожиданно для себя, встрял Пак.

— А что? Есть какие-то проблемы? — вяло поинтересовался Мин, и, не дождавшись ответа, продолжил говорить. — Насчёт неё даже не спрашивай. Кажется, скоро она перестанет быть моей девушкой, если она ей когда-нибудь была.

Юнги до того безразлично это произнёс, что у Чимина холодок пробежал по спине. Пак подумал, что довольно глупо с его стороны испытывать хоть какую-то симпатию к такому камню.

— Хён, а зачем встречаться с кем-то, если знаешь, что вы расстанетесь? — внезапно подал голос Тэхен, а потом почему-то рассмеялся.

— Ага, а зачем тогда жить, если знаешь, что умрешь? — влез в разговор Чонгук, уставившись на Тэ.

— Вся жизнь, наша жизнь — это путь к смерти, — вздыхая произнёс Хосок, который буквально только что, смеялся вместе с оппонентом Чонгука.

— Давайте-ка сегодня без Кафки, — устало произнёс Мин. — И так на душе паршиво.

— Жизнь - это маленький промежуток времени, в течение которого у нас есть чудесная возможность ощутить, как это, не быть погружённым в Ничто. Так что, наслаждайтесь, друзья мои, — задумчиво выдал Чимин, тем самым словив заинтересованный взгляд Шуги. Голос рыжика стал хриплым от выкуренной травы, услышав себя, он рассмеялся. Мин его поддержал.

— Так, ребята, — Намджун поднялся с ковра и хлопнул пару раз в ладоши. — Раз уж мы такие хорошие друзья, предлагаю отправиться в одно чудесное место.

— Джуни, ты уже под наркотой, чего тебе ещё? Психоделиков в наличии больше нет, — съехидничал Юнги.

— Да нет, я не ведь совсем не про это, — Джун решил не реагировать на подколы друга. — Я про крышу на нашей заброшке.

— Ну уж нет, это только <i>наше</i> место, — возразил Мин подняв указательный палец вверх и слегка повертел им в воздухе.

— Ничего не знаю, мы отправляемся туда сейчас же, — на парня выкуренная трава подействовала явно больше, чем на его друга. — Это совсем недалеко. Только надо кое-что захватить с собой.

Помимо Шуги возражений не было ни у кого, поэтому все шустро собрались и последовали за своим предводителем. Сам Намджун взял с собой внушительных размеров чёрный пакет. Хотя Юнги и не хотел вести на своё святое место чужаков, он все же направился туда вместе со всеми. Дошли они довольно быстро. Окинув взором полуразрушенное здание, четверо парней синхронно ахнули. Было в этой постройке что-то прекрасное, несмотря на её внушительный возраст и обветшалый внешний вид. Какая-то часть стены строения обросла плющем, но это нисколько не умаляло живописности постройки, а, напротив, заставляло её выглядеть более эстетично.

— Поднимемся наверх, — сказал Джун, отвлекая четверых парней от разглядывания старого дома. Он улыбнулся и прошёл внутрь, Мин шёл рядом с ним, засунув руки в карманы. Даже при плохом освещении в это темное время суток, Ким мог сказать, что лицо у друга абсолютно недовольное. Он также мог сказать, что ещё получит пиздюлей от Шуги, за то, что привёл кого-то в, своего рода, <i>святилище</i>, не получив его согласие.

Молодые люди поднялись, наконец, на крышу. Вид оттуда открывался просто чудесный. Видно было, место это обжито человеком, хоть и слегка. Тут располагался дряхлый диванчик, кофейным столиком служили сложенные один на другой деревянные ящики. Также можно было заметить матрас, лежащий прямо на полу, который, на удивление парней, выглядел довольно новым. На него Юнги и улёгся, только успев подняться, а Чимин тут же к нему присоединился. Остальные начали возиться с содержимым намджуновского пакета.

Шуга закурил, затем передал сигарету Чимину. Одна сигарета на двоих. Пак подумал, что это, наверное, единственная близость, которая им когда-либо будет доступна. Это заставило его грустно вздохнуть.

— Даже не смей начать ныть, — произнёс Юнги. — Мне сейчас не до чужого дерьма.

— С чего ты взял, что я бы стал тебе жаловаться, даже если что-то случится, не бери на себя так много, Шуга-хён, — голос Чимина все ещё оставался хриплым, отчего его речь стала звучать жёстче.

— Я тебе не Шуга. Не называй меня так, — строго ответил блондин, потушив сигарету и приподнявшись на локтях.

— А то что? — Пак повернулся на бок, заглядывая в лицо Мину с бесконечным интересом, затем приблизился к его лицу, нарушая личное пространство, но не отрывая взгляда. Чимин горячо выдохнул. Между двумя парнями оставались сантиметры.

Юнги, казалось, никак не реагировал. Он не оттолкнул рыжего, но и не поддался вперёд. Просто продолжал сидеть в той же позе, размеренно дыша, отвечая на чиминов взор, своим, практически безразличным.

Битва взглядов могла бы продолжаться бесконечно, если бы этих двоих не отвлекли свист, шипение и грохот за их спинами. Послышался смех и восхищенные выкрики парней.

Все шестеро стали наблюдать за возгорающимися потоками огней, которые образовывали фонтаны искр на ночном небосклоне. Темное полотно над их головами озарялось красочными искрящимися звездочками. Фейерверки рождались на их глазах, проживали свои короткие жизни за считанные секунды, а затем угасали, исчезая во мраке. Юноши ахали от восторга, будто малые дети, любуясь печальной красотой, которая, как и их собственная, была недолговечной.