II

Сынмин, казалось, наслаждался каждым мгновением, каждой трепещущей ресничкой Феликса, каждым вдохом, который тот делал, сдерживая стоны. Он был одержим, и эта одержимость будоражила Феликса до глубины души. Он чувствовал, как все вокруг растворяется, оставив их двоих в плену собственных желаний.

— Ты такой прекрасный, — шептал Сынмин, и его голос, хриплый от страсти, был подобен наркотику. — Ты мой.

Феликс, не в силах сопротивляться, позволил Сынмину провести рукой по своей спине, зарываясь пальцами в волосы. Чувствуя каждый мускул, каждое движение, он потерялся в этом вихре эмоций, где страх и желание слились воедино.

— Я… я боюсь, — прошептал Феликс, но его слова затерялись в поцелуях.

— Бойся, — прошептал Сынмин, отстранившись на мгновение, чтобы посмотреть в его глаза. — Бойся того, что ты чувствуешь, бойся того, что ты хочешь. Это делает тебя настоящим.

Феликс не знал, где заканчивается реальность, а где начинается игра, но он понимал, что не может больше скрываться от своих чувств. Он был пленником собственного желания, пленником страсти, которая вспыхнула, как внезапный пожар, и не собиралась угасать.

— Я твой, — прошептал Феликс, и в его голосе прозвучала уверенность, которую он раньше не чувствовал.

Сынмин улыбнулся, его улыбка была опасной, но в ней таилась нежность. Он снова поцеловал Феликса, и этот поцелуй был уже не просто запретным, он был обещанием – обещанием страсти, которая должна была перевернуть их жизни.

— Мы — безумцы, — прошептал Сынмин, но в его голосе не было ни капли сожаления.

Феликс чувствовал, как от этого признания, как от его слов, по телу пробегает дрожь. Они – безумцы, но в их безумии таилась такая сила, такая притягательность, что он не мог от нее отказаться.

Их история только начиналась, и никто не знал, чем она закончится, но одно было ясно: они оба попали в ловушку собственной страсти, которая могла привести их к спасению или гибели.

Сердце Феликса бешено колотилось, словно птица в клетке, запертая в руках этого человека. Прохладная плитка стены давила на его спину, но тепло Сынмина заставляло его забыть о холоде. Внезапно Сынмин отстранился на шаг, заглянул в глаза Феликса с огнем в взгляде.

— Пойдем гулять, — произнес он, и в его голосе звучало обещание.

Феликс кивнул, ощущая, как его сердце трепещет от волнения. Они вышли на улицу, где лунный свет заливал всё вокруг, создавая атмосферу неземного волшебства. Сынмин взял Феликса за руку, и их пальцы переплелись, создавая искру между ними.

— Знаешь, — начал Сынмин, чуть наклонившись к Феликсу, — этот мир кажется куда красивее, когда ты рядом.

Он остановился, шагнув ближе, и снова притянул Феликса к себе, прижимаючи к стене соседнего здания. Поцелуй был мгновенным, как молния, и Феликс задыхался от страсти.

— Ты приводишь меня в неистовство, — прошептал Сынмин, его глаза блестели.

— Я тоже чувствую это, — ответил Феликс, глядя в его глаза.

— Почему бы не насладиться этим? — Сынмин снова потянулся к нему, и их губы встретились вновь, на этот раз более жадно.

Феликс смутился, но не отстранялся. Он отвечал на поцелуи, позволяя эмоциям захлестнуть себя. Ветер лёгким образом колыхал их волосы, создавая ещё более интимную атмосферу.

— Как же это прекрасно, — выдохнул Сынмин, отстраняясь лишь на мгновение, чтобы взглянуть на Феликса, прежде чем вновь погрузиться в его губы.

— Я хочу, чтобы этот момент никогда не кончался, — прошептал Феликс, ощущая, как его сердце наполняется теплом.

Сынмин усмехнулся, его губы вновь нашли Феликса, и они, казалось, забыли обо всем вокруг. Каждый поцелуй был полон нежности и страсти, сбивающими с толку.

— Ты точно знаешь, как меня разжечь, — сказал Сынмин с легкой улыбкой, его голос звучал как сладкий грех.

Феликс почувствовал, как его щеки горят от смущения, но это лишь добавляло уверенности в его действиях. Он поцеловал Сынмина в ответ, и тот улыбался, будто был удовлетворен тем, что уделял внимание своему «сладкому безумию».

— Давай пройдемся к тому парку, — предложил Сынмин, когда они немного отошли от стены. — Хочу показать тебе одно красивое место.

С каждым шагом они все больше сближались, их голоса сливались в легкомерном разговоре, наполненном смехом и шутками. В воздухе витала неопределенность, но это лишь добавляло искры.

Когда они достигли парка, Сынмин остановился, и в его глазах сверкал озорной огонёк.

— Посмотри на луну, — произнес он, указывая на яркое светило.

Феликс посмотрел вверх и, отвлечённый необыкновенной красотой ночи, не заметил, как Сынмин снова приблизился.

— Ты прекрасен под этим светом, — произнес он, наклоняясь ближе.

Феликс обернулся к Сынмину, и тот, не дожидаясь ответа, снова поцеловал его.

— Хочу больше… — прошептал он между поцелуями, пока руки Сынмина скользили по его спине.

— И я, — выдохнул Феликс, отстраняясь лишь на мгновение, снова встречая мелодию их губ. — Это все еще кажется сном.

— Но это — наша реальность, — сказал Сынмин, останавливаясь, чтобы глядеть в глаза Феликсу, искрящиеся от эмоций.

Феликс понимал, что это не просто момент, это был новый этап их истории, и он был готов к этому. Весь мир вокруг них исчез, остались только они вдвоем, запертые в этом бесконечном моменте.