II

Лето подходило к концу, и пришло время осени вступать в свои права. Листья на деревьях начинали желтеть, солнце из-за туч выглядывало всё реже – его заменяли холодные дожди. Природа начала увядать и грустить. Лить слёзы из-за ближайшей кончины. Хоть начало осени и не было столь холодным, но все жители Древнего мира уже готовились к холодам: запасались продуктами с огородов, консервировали, мариновали и заквашивали. Городские жители, далёкие от овощеводства и всей деревенской жизни, покупали продукты и маринад уже в банках, чтобы сразу запастись ими на зиму. Несмотря на то, что до зимы и поздней осени было ещё рановато, люди уже сметали все продукты, годящиеся для холодных времён, с прилавков. Жители Витерума (с лат. «Древний мир») создали настоящую суматоху с запасами на будущее. С началом осени в Лонгрессе с новой силой продолжалось развитие экономических и политических отношений с другими странами. Для преодоления критической финансовой ситуации Себилия заключила политический союз с Тансифом, по которому дочь Килгоров (правителей Тансифа) должна была обручиться с Кацу, будущим королём Витерума. Этот союз был одобрен обеими сторонами, и договор был подписан на съезде в конце лета. К концу зимы их свадьба должна будет состояться, а пока Себилия направляла все силы на сближение жениха и невесты. Учитывая то, что они ни разу не виделись. Кацу узнал о своей помолвке уже после подписания официального документа. Для него это было ударом, ведь он не собирался жениться и, кроме того, уже был влюблён. Однако позже он понял, что такой союз будет полезен королевству и, в частности, Лонгрессу. В этом нуждалась его мать, нуждалось всё королевство. Он не мог позволить себе быть эгоистом. Он родился в королевской семье, неужели всё могло сложиться иначе? Кацу должен был встретиться с принцессой Тансифа в середине осени, а в ближайшие дни королева собиралась готовиться лишь к дню рождения дочери. Кацу старался во всём ей помогать, но сама Мелинда хотела только того, чтобы Кохэка пришла на её праздник. Кацу оправдывался за подругу, говоря, что она никак не может прийти, хотя в душе желал того же, что и его сестра. Но с некоторых пор он позабыл о том, что вообще может что-то решать в семье или что с его мнением будут считаться. По крайней мере, до коронации. Мелинда настаивала на присутствии Кохэки, что, несомненно, удивляло Кацу. Он не понимал, когда его сестра успела так привязаться к Ко. Видимо, девочки больше симпатизируют открытым девушкам, чуть старше их по возрасту. Кохэка именно такой и была, правда разница в их возрасте семь лет. Кацу продолжал убеждать её, что ничего не получится, но Мелинда решила, что раз Кохэка не может прийти на вечеринку, то вечеринка придёт к Кохэке. Кацу совсем растерялся. На удивление, Мелинде удалось уговорить мать отпустить её на курорт. С гвардейцем, который будет, словно ишак, таскать её на своей спине. Себилия очень любила дочь и поэтому постоянно ей уступала. Кацу чувствовал себя обделённым. Кохэка сходила с ума от скуки. Кацу вернулся во дворец, и им не оставалось ничего другого, кроме как писать друг другу письма. Это было единственным приятным моментом в жестокой рутине её существования. Только с Хиди Кохэка почувствовала себя по-настоящему беременной. Она проявляла материнскую заботу и участие в этой непростой ситуации, что не могло не тронуть Ко. За эти дни они сильно сблизились. Всё своё время Кохэка проводила рядом с ней: работала в кафе или помогала с бумагами. Ей самой это было интересно, поскольку вечно сидеть без дела она не могла. Кохэка занималась рисованием, переписывалась с Кацу или Мелиндой, работала у Хиди, а по вечерам читала свои любимые романы. Такими и были её дни – один похож на другой – пока к ним в гости не наведались королевские особы. Появление Кацу и Мелинды выбило из колеи весь график Кохэки. В этот день солнце светило ярко и весело, предвещая что-то хорошее. Едва проснувшись, Кохэка сходила в душ и спустилась вниз на завтрак. Стол для неё уже был накрыт, поэтому она, непривычно одинокая, уселась за него. Мимо прошли Ник с Хилари, которая по-прежнему не отципалась от него и не отходила ни на шаг. Ник взглянул на неё, будто бы говоря, я хочу к тебе сесть, но она не отвяжется, и уселся за соседний столик. Хилари болтала без умолку на темы, понятные только ей. Ник слушал в полуха, а его рука сама собой тянулась к руке Ко. Она не стала сопротивляться и осторожно вложила свою ладонь в его. Непонятно, что всё же значил этот жест. Может, поддержку, может, прощение, а может, и что-то большее. Что-то, что не дружба. Больше, чем просто дружба. Кохэка так и не понимала мотивов своих поступков и не могла расслышать голос чувств. Какофония звуков, голосов, всё смешалось и запуталось. Она тянула за ниточки, но заматывала их в узел. У неё не получалось разобраться в себе, и ей нужно было время. «Или чудо», – думала она про себя и печально улыбалась. Судьба поворачивалась к ней разными сторонами. А сейчас всё же решила повернуться спиной. Она не могла этого видеть, но чувствовала, что Хилари улыбается, – такой нежный был у неё голос. Что странно, Кохэка совсем не испытывала ревности. То ли Ника она воспринимала не как парня, то ли, наоборот, верила, что он всё равно будет с ней. Однако к Кацу Кохэку тоже тянуло, несмотря на то, что не всё в его характере её устраивало. Никто не совершенен. Ник слишком многим грешен, Кацу слишком добр и мягок, ему не хватает характера. В обоих был какой-то изъян, но они оба заняли своё место в её сердце. Теперь Кохэке предстоял выбор и, судя по всему, непростой, потому что они оба были потрясающими. Кацу с Мелиндой прибыли к обеду. Кохэка как раз выходила из кафе, в котором они с Риком тайком от Хилари решили пошептаться. Кохэка ощущала приятное тепло внутри с каждым его словом. Так здорово было снова поговорить, как раньше. Она и забыла, какой из него хороший собеседник. Пару раз он «случайно» касался её руки и кидал на неё долгие, совсем не дружеские взгляды. «Ты очень красивая», — говорил он ей, но Кохэка старалась пропускать все комплименты мимо ушей. Однако её щёки предательски алели с каждым приятным словом. Ник всё ждал ответной реакции, но видел лишь лёгкий румянец. И его это подбадривало, поскольку Кохэка редко смущалась. Ник решил бороться за неё, ведь он только сейчас осознал, как сильно хочет её вернуть. А Хилари была помехой. Единственной, пока не приехал Кацу. Двойную стену пробить сложнее. Но он собирался ломиться, пока не проникнет внутрь. Едва увидев Кацу, Кохэка сразу же бросилась к нему. Он с радостью обнял её, а следом за ним и Мелинда. Девочка начала тараторить про вечеринку, а Ко лишь кивала, растягивая губы в улыбке. Потом Кацу объяснил ей, как обстоят дела и зачем они пришли. Он поговорил с Хиди, чтобы получить разрешение на праздник. «Конечно, Кацу, — сказала она, — как же я могу тебе отказать? Распоряжайся всем, что тебе необходимо, и, если что, зови меня или моего сына – Томайо». — «Благодарю», — вежливо ответил он и взял сестру на руки. Та, словно ребёнок, весело завизжала. Ко с улыбкой взяла у Хиди ключи и пошла за ними. Ник остался стоять у дверей «Снежка», пока не решил всё же подняться наверх. Войдя в комнату, которая соответствовала статусу жильца, Кохэка осмотрелась. Окна выходили на лес; по утрам они будут освещать всю комнату лучами рассвета. Стены были покрыты нежной персиковой краской, пол блестел чистотой. Огромная двуспальная кровать с балдахином стояла у левой стены. Справа были деревянные полки, комод для вещей из берёзового дерева и пыльное зеркало. В уголке стояло одинокое цветастое кресло из грубой ткани. Кохэка сразу же уселась на него и восторженно похвалила номер. «Здесь очень уютно», — проговорила она и улыбнулась. Кацу посадил сестру на кровать и сел сам. Он долго смотрел на это восторженное лицо, эту широкую улыбку и не мог понять, за что судьба с ним так обошлась. «Я рад, миледи, что тебе понравилось», — ответил Кацу и сжал руки. «А я очень рада, что ты приехал. — Сказала Ко, найдя его взглядом, — хотелось бы, чтобы ты остался». — «Ко, у меня…» — «Да, я знаю, дела. Но можешь ли ты хоть ненадолго задержаться?» — «Да, Кацу, давай останемся! — встряла Мелинда, сложив ладошки, — пожалуйста. Я хочу побыть с Ко». Она слетела с кровати и села к девушке на колени, крепко обняв её. Та засмеялась. «Мели, — серьёзно произнёс Кацу, — слезь с Кохэки. Принцессы так себя не ведут». Девочка послушалась, но осталась стоять. Она снова посмотрела на брата, и он всё-таки сдался. Девчушка прыгнула ему на руки, а потом набросилась на Ко с новыми объятьями. «Она очень любвеобильная», — улыбаясь, сказала Кохэка и чмокнула её в макушку. Кацу опешил. «Мелинда, — сказал он непривычно твёрдо, от чего Кохэка похолодела, — выйди из комнаты. Я хочу поговорить с Кохэкой». Девочка выбежала, хлопнув дверью, а Кохэка не ощущала пальцев ног, будто всё разом онемело. Кацу показался ей каким-то необычным. Всё в нём изменилось: и взгляд, и положение фигуры, и дыхание. Ко с опаской осмотрела его и спросила, что с ним случилось. Он лишь встал с кровати и, схватив Кохэку за руку, привлёк к себе. Она прижалась к нему, но тут же отстранилась, чтобы заглянуть в глаза. Кацу слегка нагнулся к ней и, взяв её за подбородок, крепко поцеловал в губы. Кохэка опешила, но всё же ответила на поцелуй. Спиной он начал подходить к кровати, и Ко поняла, чего он хочет. Как это ни странно, она не стала ему отказывать.