29 глава (эпилог)

Кругом было не протолкнуться, как будто весь Бунс-Милл набился в маленькую таверну в эту субботу.Может быть, так оно и есть, подумала я из-за стойки. Город достаточно маленький.Или, может быть, они просто решили согреться. В этом году зима выдалась ужасно холодной, и метеорологи сказали, что Рождество – через несколько недель – будет снежным.Я налила пива для пары Стэна и Кевина. Два парня средних лет, которые носили бейсболки и футболки независимо от погоды.— Большой вечер, – заметил Кевин. – Ты будешь играть, Виолетта?— Непременно, – сказала Лора, подойдя к бару с подносом, полным пустых стаканов. – Надо дать им то, что они хотят, верно, Ви? – И подмигнула мне.Я улыбнулась.— Посмотрим.— О, обязательно, – подхватила Лора. – Угадай, кто отвечает за плей-лист сегодня вечером? – Она ткнула на себя двумя большими пальцами. – Эта девочка прямо перед тобой. Теперь мне нужно два шота «Файербола», два пива и стакан воды. Вода для тебя.Ребята рассмеялись, когда Лора исчезла в толпе.— Похоже, ты играешь, – сказал Стэн.— Похоже на то, – ответила я. – А я-то думала, то был барменский концерт.Все так и начиналось. Я искала ночную работу, а владелец «Хейвена» как раз потерял своего лучшего бармена и пребывал в отчаянии. Я прошла путь от дерьмовых смен с воскресенья по среду до более прибыльных смен с четверга по субботу. Лора поймала меня за тем, что я пела Pearl Jam’s – «Black», когда проводила инвентаризацию. Несмотря на плохое первое впечатление, которое я произвела на неё несколько месяцев назад, она потребовала, чтобы я выступила.И с тех пор я играю большинство вечеров.

Лора вышла на сцену.— Привет! Как поживаете сегодня вечером? Вы готовы к музыке?Гром восторженных аплодисментов и приветствий.— Мы начнем с нашего секретного оружия, эксклюзивной собственности «Хейвена», Виолетты Малышенко!Толпа взбодрилась, и Лора бросила на меня взгляд через всю комнату, мол, я ж тебе говорила.— Вперёд, Виолетта, – сказал Кевин и наклонился к Стэну. – Она ещё станет звездой «Ютьюба», дай только срок.— Я набрала слишком много студенческих ссуд, чтобы теперь бросить бар, – сказала я. – Буду работать здесь, пока мне не стукнет шестьдесят.— Ага, точно. – Стэн бросил мне подстаканник. – Можно ваш автограф?— Распишись у него на сиськах, – засмеялся Кевин.Я усмехнулась и вытерла руки тряпкой. Вышла из-за стойки под аплодисменты. Лора уже держала наготове мою гитару.— Срази их на хрен, – напутствовала она и оставила меня на сцене одну.

— Привет всем, спасибо, что пришли, – начала я, садясь и регулируя стойку микрофона. – Я собираюсь сыграть одну песню…Раздались вопли и крики.— Вы хотите, чтобы я пела, или вы хотите пить?Они засмеялись, и один парень крикнул:— Ну если так подумать…Я улыбнулась и уселась поудобнее, позволяя своим пальцам почувствовать струны. Песня, которую я выбрала, была нелегкой.— Она называется «Любимая».Толпа успокоилась, и все замерли. Прожектор, направленный на меня, создал завесу света. Я была одна с Таей. Только она и я. Я заиграла на гитаре и начала петь.Три с половиной минуты я пела ей, просила её вспомнить, что я с ней. И она любима. Всегда.

Последняя нота растаяла, и толпа осталась неподвижной и тихой.Я наклонилась к микрофону в последний раз.— Это было для Таи.Каждый человек в этой комнате поднял свой стакан или бутылку.— За Таю!Все они знали нашу историю. Когда люди говорили со мной, я говорила в ответ. За баром, в магазине товаров для творчества или просто проезжая по улице. Я была голосом в мире, а не немым свидетелем, наблюдающим издалека.Толпа разразилась аплодисментами, когда я покинула сцену.— Блестяще, Ветта, – сказала Лора мне на ухо. – Просто прекрасно.Я сняла ремень гитары.— Я рада, потому что очень нервничаю.— Ты? Нервничаешь?— Не из-за этого, – указала я на толпу.Глаза Лоры расширились.— О дерьмо, завтра великий день?— Послезавтра.— Я помнила, что уже скоро. Так волнительно и как раз под Рождество. – Она коротко обняла меня. – Я так рада за тебя. Мы все рады.— Спасибо, Лора, – сказала я. – Это помогает. Это очень помогает.

Многие люди были на нашей стороне. Пусть Тая и не знала об этом, но они помогли мне пережить бесконечную вереницу дней без неё. Но опять же, она преподала мне важный урок: не нужно знать, что-то настоящее, чтобы это почувствовать.

***

На следующее утро я поехала в Роанок, в «Службу поддержки речи, языка и обучения». Джейсон Тейлор уже сидел в кабинете и ждал меня. Это было воскресенье, поэтому комната пустовала. Но упорный десятилетний Джейсон хотел тренироваться как можно больше, а мне нужно было столько часов практики, сколько я могла наскрести для своего запроса в Университет Роанока. Таким образом, мы составили наш собственный график.— Где твоя мама? – спросила я, сняв пальто и садясь напротив него.Джейсон схватил со стола свой айпад и набрал: «Пошла за кофе».— Круто. Ты готов начать?Он покачал головой и отвернулся. Его светлые волосы были аккуратно расчесаны, парнишка был одет в красивые брюки и рубашку. Как будто только что вернулся из церкви. Джейсон всегда был аккуратен и собран. Однажды он сказал мне, мол, следит за собой, чтобы не давать лишний повод смеяться над ним.

Я наклонилась над столом, скрестив руки.— Как дела, дружище?Он осторожно посмотрел на меня, затем его пальцы запорхали над айпадом с ловкостью взрослого, который печатает всю сознательную жизнь."Мама говорит, что эта программа почти завершена."— Это правда. Мой семестр почти закончен.

Мать-одиночка Джейсона получила право на участие в этой программе, инициированной речевым центром и университетом. Это давало возможность студентам, таким как я, набраться опыта.

"Она сказала, что ты больше не будешь моим терапевтом."Он скрестил руки, готовясь к моему ответу.— Да, возможно, они назначат кого-то ещё, – сказала я. – Кого-то более квалифицированного.Он покачал головой и энергично набрал."Я больше никого не хочу."Я мягко улыбнулась.— Я тоже, приятель. Послушай, я твоя стартовая упаковка. У тебя все хорошо, и они хотят назначить кого-нибудь покруче, чем я.Он медленно покачал головой и набрал: Не очень хорошо.— Да, хорошо, Джейс. Честно. Но знаешь что, почему бы нам с твоей мамой не договориться о встречах один или два раза в неделю?Его глаза загорелись.— Прррррррррравда?— Конечно, чувак, – сказала я сквозь сжавшееся горло.Джейсон был единственным ребенком в семье. Никаких друзей. Его заболевание было настолько серьезным, что ни у кого не хватало терпения поговорить с ним. За исключением придурков, естественно. Меня трясло, когда я представляла себе этого милого, умного парня, бродящего по игровой площадке в одиночестве на каждой перемене, как он просто надеется пережить день, не чувствуя себя дерьмом. Не говоря уже о том, чтобы с кем-то подружиться.

— Да, – сказала я снова. – Мы можем продолжать работать вместе или просто тусоваться. Тебе нравится баскетбол, верно?Он кивнул.— Покидаем мяч. Если твоя мама не против.— Против чего я могу быть?Линда Тейлор подошла с двумя чашками кофе и протянула мне одну.Джейсон начал печатать, но я протянула руку, и он замер.— Скажи ей, – мягко попросила я. – Помнишь, о чем мы говорили на прошлой неделе?Джейсон неохотно опустил свой айпад, потому что доверял мне. Ушли месяцы, чтобы завоевать это доверие, и будь я проклята, если бы позволила чему-либо его разрушить.Джейсон глубоко вздохнул.— Просто дай словам течь на вдохе, – тихо сказала я. – Не толкай их.— Ветта хооооочет тттууууусоваться со ммммнооооой.— Боже мой, – воскликнул Линда. – Так здорово получилось, милый!Я просияла.— Отличная работа, чувак.Джейсон отмахнулся от похвалы. Он добился огромных успехов, но ему этого было недостаточно. Он схватил айпад и набрал: «Говорит, что иногда мы можем играть в баскетбол».— Если они назначат ему нового врача. – пояснила я Линде. – Или даже если оставят мне.— Вы правда согласны? – Глаза Линды наполнились слезами, когда она села рядом с сыном.— Не вопрос, – ответила я, послав улыбку Джейсону. – Он отличный парень.— Спасибо, – сказала Линда. – Я знаю, но приятно слышать это от кого-то ещё. Нам обоим. – Затем её глаза расширились. – Подождите… Завтра ведь тот день, верно?Я кивнула, моё сердце забилось чаще.— Да. – Я посмотрела на Джейсона. – Возможно, нам придется отменить встречу на этой неделе, приятель.Джейсон закатил глаза с ухмылкой и постучал по своему айпаду: Из-за твоей ДЕВУШКИ???— Взгляните, – сказала я, поворачивая экран к Линде. – Я не учила его ехидничать.Линда посмотрела на сына, но Джейсон выглядел очень гордым собой. Он любил, когда я его подкалывала. Это заставляло его чувствовать себя взрослым.— Вы дадите нам знать, как всё прошло? – попросила Линда.«Отлично. Всё должно пройти отлично».— Да.

Я закончила сеанс с Джейсоном, работая с ним над дыханием и расслаблением. Как и у меня, заикание Джейсона было психологическим, в результате жестокого обращения его отца. Линда сбежала от мужа два года назад, но травма Джейсона осталась. Он боролся с удлинением гласных звуков и блокированием согласных. Ему предстоял долгий путь, но я знала, что он справится.На стоянке я обняла мальчишку и взъерошила ему волосы.— Пожелай мне удачи, ладно. Я нервничаю.«Уточнение: напугана до чертиков».— Нннадеюсь, она поооооправится, – сказал он.— Спасибо, Джейс. Я тоже на это надеюсь.Линда помахала мне, и они уехали. Я поспешила к своему грузовику и включила обогрев, а затем поехала в санаторий «Чёрный кит».

***

— Привет, Виолетта, – окликнула Мелани из-за стойки регистрации.Некоторое время назад она сменила Алису, когда мистера Хилла обнаружили аж у контрольно-пропускного пункта. Алиса как раз отлучилась на незаконный перекур.— Привет, Мел.

Я отметилась на доске посетителей. Если бы я пролистала страницы, мое имя стояло бы на каждой из них. За последние пятьсот сорок семь дней.Восемнадцать месяцев.Тая была в тюрьме восемнадцать месяцев. Завтра утром доктор Льюис и доктор Вуд снова попытаются её освободить.Они выяснили, что не так с «Хазарином» – фермент вызывал образование тромбов, что приводило к инсульту. Новый препарат – «Лапарин» – тестировался месяцами и считался безопасным, но на этот раз перед Таей не было ни одного испытуемого. Она войдет в первую группу, чтобы испытать всё на себе.Поскольку у меня была доверенность на её решения о медицинском обслуживании, я и решала, будет ли она принимать новый препарат или нет.

— Да, – сразу сказала я доктору Вуд, удивляясь, как можно одновременно почувствовать невероятный восторг и душераздирающий страх. – Да, дайте ей шанс. Это то, чего она хотела.Снова начались МРТ-исследования. Доктор Льюис прилетел из Сиднея и был готов снова выполнить свою процедуру, связав новое лекарство и стволовые клетки. Возвести новый мост между Таей и ее воспоминаниями.Я дрожала от ужаса, но Тая была готова.«Она достаточно страдала».

Вилен стоял у двери комнаты отдыха, беседуя с Мэй и Викой.— Привет, – сказала я, обращаясь к людям, которых любила больше всего и кого сделала своей семьей.— Как ты? – спросил Вилен. – Ещё один день остался. Господи, я слишком стар для подобных переживаний.Вика обняла меня.— Все сработает, и эффект останется, – сказала она. – Я это чувствую.Я не позволяла себе надеяться, как она, вслух. Если бы я выпустила свою надежду в мир, она могла бы разбиться и вернуться изуродованной и истекающей кровью. Я держала её в себе, в безопасности.Мэй поджала губы.— Давай останемся профессионалами, – попросила она, а затем разгладила форму, которую не нужно было разглаживать. – Хотя, если честно, я очень взволнована.— Ага, посмотрите на неё, – сказал Вилен, подмигивая мне, – сходит с ума от волнения.— Тише. – Мэй повернулась ко мне. – Когда ожидается прибытие госпожи Леры и её мужа?— Через несколько дней – сказала я. – Я хотела провести время наедине с Таей после процедуры, что бы ни случилось.— Хорошая мысль, – одобрила Вика. – Когда Тая завтра утром откроет глаза, первой она должна увидеть тебя.Моя грудь сжалась.— Черт возьми.— Я знаю, – отмахнулась она, – но я так счастлива. За вас двоих.— Что бы ни случилось, – поддержал Вилен, – мы здесь, с тобой. И с ней.— Господи, и ты туда же? – со смехом сказала я, задыхаясь от слез.Вилен с трудом моргнул, рассмеялся и ударил меня по спине.— Боже, хватит с нас. Иди к своей девушке.

Тая стояла за мольбертом, в наушниках, джинсы и ярко-красный топ заляпаны краской, несмотря на закрывающий их халат. Бедра покачивались из стороны в сторону, она напевала, воссоздавая вид на Нью-Йорк из высокого окна; огни разбросаны по темному городскому пейзажу, как звезды.Вид из нашего гостиничного номера в отеле «Артхаус».Я подошла ближе, чтобы Тая заметила меня боковым зрением.— Виола… – Она успела улыбнуться и вытащить наушники из ушей, прежде чем её накрыл приступ. Я остановилась, пока тот не прошел, затем она обняла меня.— Ты здесь, – сказала она мне в шею. – Сколько уже прошло?— Полтора года, – сказала я.

Сценарий немного изменился. В её тюрьме произошли небольшие улучшения. Как и прежде, Тая помнила, что произошел несчастный случай, но теперь смерть её родителей была связана с этим событием. Она знала, что они ушли, и никогда не спрашивала, когда они придут. Она знала, что её сестра живет далеко и иногда приезжает. Она вспомнила Вику. Она перестала говорить, что она египтолог или этимолог. И не испугалась и не смутилась из-за татуировки на руке. Вика сказала мне, что это каким-то образом удержало Таю от внезапного горя. Этот образ принес ей облегчение. После этого я спрятала свою от Таи, чтобы она не растерялась и не потеряла покой.Лучший подарок – то, что мне не нужно было носить бейдж или заново представляться. Она вспомнила меня. Она вспомнила, что любит меня.Но вопрос «сколько уже прошло?» остался, и отвечать шестнадцать… семнадцать… восемнадцать месяцев было адски больно.

— Врачи работают над моим случаем? – спросила она.— Да, – сказала я, и это была правда. – На самом деле, они собираются попробовать ещё раз.Она нахмурилась.— Ещё раз?Восемнадцать месяцев, а я всё ещё допускала глупые ошибки. Слово «опять» не имело для Таи значения.— Они собираются провести с тобой процедуру, – пояснила я. – И дать тебе лекарство, чтобы сделать тебя лучше.Я терпеть не могла говорить с ней как с ребенком, но однажды, после перезагрузки, я ляпнула Тае, что она просыпается не в первый раз, что когда-то она не спала и знала всю свою жизнь. Это закрутило её в петлю паники и истерики. Её амнезия была словно зеркальный коридор, отражение множилось до бесконечности без выхода, а я по глупости пыталась сказать ей, что дверь прямо перед ней.Процедура доктора Льюиса была той самой дверью, и я никогда не переставала рассказывать об этом Тае. Снова и снова, каждый день – каждые пять минут – в течение последних двух недель. С тех пор как Льюис позвонил доктору Вуд с новостями.

— Это сделает меня лучше? – спросила она.— Да, зай.«Просто должно».Она крепко обняла меня, так же радуясь новости, как и в любой другой раз. Ей не нужно было знать подробности о процедуре, только о том, что она будет. Тая всё ещё была там и в глубине души знала, что «быть лучше» означает свободу.— Когда эта процедура? – спросила она. – Скоро?«Когда», «скоро» и «завтра утром» были словами-ловушками, которые тоже не имели для неё никакого значения, но я сказала ей правду.— Завтра утром.— Стоит ли мне бояться?— Нет, – сказала я. «Оставь это мне». – Всё сработает так, как должно.Тая улыбнулась и снова поцеловала меня. Легкое касание – всё, что я позволила ей сделать. Было неуместно страстно её целовать. Если посреди процесса произойдет сброс, Тая будет в ужасе. Я никогда не хотела, чтобы наши поцелуи были испорчены страхом.

— Мне нравится, – сказала я, кивая на её картину. – Просто невероятно.— Спасибо. Я никогда не была в Нью-Йорке, поэтому не уверена, откуда это изображение. Но оно со мной. Всегда. Я, наверное, видела его на фотографии.Я улыбнулась.— Наверное.— Лера придет?— Не сегодня, – ответила я. – Но она скоро будет здесь. Хочешь подышать свежим воздухом?Вика принесла Тае зимнее пальто. Случилась перезагрузка. Тая провалилась в приступ отсутствия, а затем обняла меня за шею.— Виола, ты здесь. Сколько уже прошло?Мы начали заново. Время, вопросы, пока мы не вернулись туда, где остановились.— Хочешь пойти погулять? – спросила я.— Я бы с радостью.

Она вложила свою руку в мою, и мы прогуливались по территории, повторяя одно и то же снова и снова каждые пять минут. Я опять сказала, что доктора собираются ей помочь, и она просияла под тяжелым серым небом. Её щеки побледнели от холода, и снежинки запутались в её волосах, когда пошёл первый снег в этом сезоне.— Это так прекрасно, – сказала Тая, протягивая руку, чтобы поймать хлопья.Я посмотрела на неё сверху вниз.— Очень.Моё сердце болело от дежавю – Тая вела себя точно так же, как и в прошлом году. Тогда она тоже ловила снежинки и говорила, как это прекрасно.«Она всё ещё улыбается. Несмотря на череду дней в тюрьме, у неё есть надежда. Всегда есть».— Я люблю тебя, – сказала я, притягивая её к себе.— Я тоже тебя люблю. Виола с добрыми глазами.Она положила мне на плечо щеку и смотрела, как падает снег.— Врачи проведут тебе процедуру, – сказала я, прижавшись к её волосам. – Они думают, что это сделает тебя лучше.Её охватило волнение.— Поможет?Я закрыла глаза.— Надеюсь, зай.Она немного помолчала, потом спросила:— Ты будешь там?Я подняла голову. Она никогда не спрашивала меня об этом раньше.— Да. Когда ты проснешься, я буду там. Я обещаю.Она подняла ко мне лицо, на губах играла смущенная улыбка.— Что такое? – спросила я, убирая прядь волос с её щеки.— Я уже слышала, как ты говорила это раньше. Что обещаешь, – протянула она. – Я помню.Я уставилась на неё.— Правда?Она кивнула с невероятно голубыми глазами и безмятежной улыбкой.— Это было во сне.— Ой. – Мои плечи упали. «Сон. Не память».Но для Таи, застрявшей в амнезии, сон был её единственным воспоминанием.Она провела кончиками пальцев по моему подбородку.— Лучший сон, который я когда-либо видела. Мы с тобой были вместе, и мы были счастливы.Я улыбнулась и обняла её.— Мы и были, – пробормотала я в её волосы. – Да.«Что бы ни случилось завтра, однажды мы уже были счастливы.У нас было лучшее время в нашей жизни».