21 глава

виолетта

«Она мне приснилась…»Тая обнимала меня, но призраки моего прошлого шептали, что всё это ложь.Она подняла голову и сонно улыбнулась.— Привет.— Здравствуй.Она приподнялась на локте и принялась рисовать кончиками пальцев круги на моём плече.— Прошлая ночь была… хм… довольно ошеломляющей. Не так ли? – Теперь Тая перебирала простыню. – Давно я этим не занималась.— Охрененно было, – сказала я, убирая прядь волос с её глаз.— Я в раздрае, – сообщила Тая. – Мучаюсь похмельем после тебя.— Сама знаешь, чем советуют лечить похмелье.— Раздобыть шерсть той собаки, которая тебя укусила?Я кивнула и наклонилась, чтобы уткнуться носом в её шею, а затем слегка укусила кожу над ключицей.— Мм, – вздохнула Тая. – Я вижу, куда ты клонишь.Она корчилась, пока я трудилась над её шеей и подбородком. А потом я обхватила грудь Таи и провела большим пальцем по соску.— И вот, я снова мокрая, – прошептала она.Я опустилась вниз по телу, целуя каждую его частичку. Сняла трусики с Таи и доставляла ей удовольствие языком. Когда Тая кончила, я перевернула её на спину и взяла – так сильно, как она хотела, и так сильно, как мне было нужно – чтобы доказать, что это и моя жизнь тоже.

Спустя почти час мы рухнули клубком из рук и ног. Её голова покоилась на моей груди.Я поцеловала её, медленно и глубоко, проводя языком по опухшим губам Таи.— Нет, нет, нет, я больше не буду поддаваться твоему соблазнению, – заявила она, поднимаясь с кровати. – Сегодня наш первый полный рабочий день. У нас так много дел в Нью-Йорке. Ничего, если я приму душ первой?— Валяй.Она наклонилась, чтобы поцеловать меня в губы, и направилась в ванную.Я легла на кровать и смотрела, как свет на улице становится сильнее. Шторм прошёл. Настал новый день. Мой и её.«Не позволяй этому старому дерьму из прошлого всё испортить».

Телефон Таи зазвонил в её рюкзаке.Лера.«Не мое дело».Телефон Таи замолчал, зато мой зазвонил через десять секунд.— Блять, заебал.Я подошла к окну и вытащила его из кармана джинсов.— Мисс Джеймс.— Почему она не отвечает на телефон? Что происходит?Я еле сдерживала смех.— Она в душе, – ответила я, забираясь обратно в кровать и натягивая на себя простыню.— Ты спишь с ней.«Я бы не сказала, что мы прямо спали».— Это не ваше дело, мисс Джеймс. Тая в порядке.— Хорошо, – сказала Лера. – Иначе сама знаешь.— Я лучше вашего знаю про её амнезию, – рявкнула я, а затем потёрла глаза. – Простите. Я не это имела в виду.Лера фыркнула.— Она должна принимать лекарство в семь. Каждое утро.Я посмотрела на часы. 7:09 утра.— Я прослежу.Пауза.— Мне следовало арестовать тебя.— За что? Что отвезла взрослую девушку именно туда, куда она хотела? Она хочет быть здесь. Со мной.— А где именно – здесь?«В отеле в Нью-Йорке. Можешь обзвонить каждый, пока не найдешь нас».Я не стала язвить. Лера боялась за свою сестру.— Я попрошу её перезвонить вам, – пообещала я.— Виолетта?— Да?— Она моя единственная родственница.Я стиснула зубы. Леру не интересовало, что Тая и для меня значит всё. Интересно, сколько змей мне придется убить, чтобы доказать это?— Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось, – сказала я. Вода в ванной комнате стихла. – Мне пора. До свидания, мисс Джеймс.

Я повесила трубку. Через несколько минут Тая вышла из ванной, завернутая в полотенце, волосы падали на её плечи влажными волнами.— Твоя сестра тебе звонила, – сообщила я. – А потом набрала меня.— Ты сказала ей, что я в душе, смываю с тела жидкости и пот после нашего четырнадцатичасового секс-марафона?— Не стала упоминать.— Она умная девочка. Я уверена, что она сложит шесть и девять вместе. Уловила? — Да, я поняла…— Шесть и девять. Шестьдесят девять.Я закатила глаза и рассмеялась.— Она сказала, что тебе нужно принимать лекарство в семь часов каждое утро.— Ясно.Тая покрепче обернула полотенце и вытащила пузырек с таблетками из рюкзака.— Я собираюсь потратить восемь долларов на воду из мини-холодильника.

Я смотрела, как она глотает капсулу, что обеспечивала связь Таи с настоящим. Бесконечно малые молекулы, образующие мост между ущербом, нанесенным в результате аварии, и ремонтом после операции. Мост, который Тая пересекала каждую миллисекунду, чтобы оставаться на этой стороне сознания. Я задавалась вопросом, был ли мост хрупким и обреченным развалиться на части? Или это железо и сталь, рассчитанные на десятилетия?Я села и перекинула ноги через край кровати.— Никаких побочных эффектов? – спросила я и тут же пожалела о вопросе. Я будто пнула фундамент этого моста, чтобы посмотреть, выдержит ли он.— Никаких, – ответила Тая. Она начала укладывать пузырек с таблетками обратно в рюкзак.— Лучше положи его в сейф отеля, – посоветовала я. – Вдруг ты потеряешь рюкзак, или кто-то сильно его ударит.— Хорошая мысль. – Она встала на колени, задала код для сейфа и убрала лекарство. – Если что, код девять, девять, восемь, шесть.— Почему?— Потому что Майкл Скотт проработал в «Дандер Миффлин»… – Она вздохнула и слегка фальшиво спела главную тему из сериала. – Девять миллионов девятьсот восемьдесят шесть тысяч минут. Это как посмотреть «Крепкий орешек» восемьдесят тысяч раз подряд.Она засмеялась и сделала ещё один глоток воды, совершенно не осознавая, что творит со мной, минуту за минутой.«Я ничего в этой жизни не любила так сильно, как Тая любит это телешоу. Пока не приехала в «Чёрный кит».

— Ты должна перезвонить Лере.— Потом.— Она беспокоится о тебе.Тая медленно наклонилась и схватила мою нижнюю губу зубами, нежно посасывая.— Потом.— Я думала, у нас дела в Нью-Йорке.Она склонила голову и подняла край своего полотенца. Предложение.Я сорвала с неё ткань.— Потом так потом.

***

Тая позвонила Лере, а я пока приняла душ. Переоделась в широкие шорты и натянула свежую белую футболку, Тая тем временем закончила разговор. Она закатила глаза.— Лера хотела знать, в каком отеле мы остановились. Как будто я ей скажу. Надо было сделать селфи нас в постели, чтобы позлить её.— Продолжай ей отзваниваться. Пусть знает, что ты в порядке. Это всё, чего она хочет.Тая сухо посмотрела на меня.— Она хочет твою голову на блюде, Виолетт. Как будто я вообще не могу мыслить самостоятельно.Она с отвращением фыркнула и бросила телефон в рюкзак, затем вскочила на ноги, и её голубые глаза загорелись. На Тае были короткие шорты и голубой топ с длинными рукавами. Она собрала волосы в высокий хвост, который подчеркивал изгиб её шеи и изящные уши, с продетыми в них крошечными серебряными колечками.

— Первый пункт в моем списке, – сказала Тая. – Мет.— Метс? – спросила я, скрывая улыбку, пока обувала кросовок. – Хочешь посмотреть бейсбол?— Ты такая милая. Музей Метрополитен. Я проверила свой телефон, пока ты была в душе, и сейчас у них масса удивительных выставок. Одна из них – коллекция картин классических голландских мастеров, а отдел рисунков и гравюр демонстрирует кучу вещей от моего мальчика Лео да Винчи. Не говоря уже о том, что у них одна из крупнейших коллекций египетских древностей.— Звучит неплохо.— Ты уверена? Тебе не будет скучно? Я помню, ты сказала, что искусство не твоё.— Зато твоё, – ответила я. – Это твоя поездка.— Это наша поездка. У меня в списке только несколько обязательных к просмотру мест. Добавляй что пожелаешь.— Мне всё подходит, Тая.Она поджала губы.— Ладно, я подумала, что нам, наверное, стоит уехать отсюда. Мет находится возле Центрального парка. Я нашла симпатичный отель поблизости, который выглядит идеально, и на парковке не разоримся. Регистрация на новом месте не раньше четырех. Полагаю, мы можем выбраться отсюда, подъехать к парку и позавтракать перед музеем. Ну как?— Отлично.

Мы выписались и медленно поползли из района Таймс-сквер до западной части Манхэттена, припарковали грузовик в общественном гараже, а затем пошли в кафе на завтрак. Тая всё время оживленно болтала, рассказывая мне о своей жизни до аварии.— Мне оставался год до окончания школы искусств в Питере, – сказала она за яйцом, беконом и кофе. – Я надеялась, что смогу претендовать на стипендию, чтобы получить высшее образование. Затем грузовик разбил машину моих родителей и все мои планы. – Её глаза наполнились слезами. – Ну и что? Я бы никогда больше не притронулась к краскам, если бы это их вернуло.Я взяла Таю за руку, когда она всхлипнула и промокнула глаза салфеткой.— Но я собираюсь начать всё сначала. Пойду обратно в школу. Думаю, этого бы хотели мама с папой.— Я уверена, что так и есть.— Как насчет тебя? Ты когда-нибудь думала вернуться в школу, чтобы учиться на логопеда?Я пожала плечами.— Немного.— Если это действительно твоя мечта, ты должна её осуществить. Думаю, ты стала бы прекрасным специалистом.

Она не стала развивать тему, но я всё крутила её слова у себя в голове. Жизнь с Таей была дверью в реальную жизнь, навстречу возможностям. Перед моими глазами развернулось видение будущего: Тая в студии, на левой руке мерцает кольцо, а я сижу с маленьким мальчиком, который не может говорить, и уверяю его, что все будет хорошо. Потому что у меня все получилось. Более чем получилось.«Сочинишь ему, что он может получить всё, что хочет? – усмехнулась Ира. – Чушь и ложь. Жизнь так не работает, и ты это знаешь».Я пыталась игнорировать коварные мысли, но они укоренились во мне. Часть ткани моего существа, сотканная годами жестокого обращения и пренебрежения в испорченной системе.Я посмотрела на Таю. Она сидела напротив меня, сияющая, красивая и полная любви. Любовь была для меня чем-то незнакомым. А вот страх – моим постоянным спутником. «Позаботься о ней. Подари ей эту поездку. Это твоя работа. Твоя единственная задача».

— У тебя все нормально? – спросила она. – Ты какая-то грустная.— Я в порядке.Подошел официант и принес чек.Тая ухватилась за бумажку, но я оказалась быстрее.— Я заплачу.— Виола…— Я заплачу, Тая. – Я смягчила свой резкий тон улыбкой. – Идём. Отвезём тебя в этот музей.

тая

Виола и я шли по Центральному парку, от Верхнего Вест-Сайда до Верхнего Ист-Сайда, под ярким солнцем и густой влажностью. В городе всё ещё пахло дождем, что прошёл накануне ночью, но небо было совершенно синим, без единого облачка.— Красиво, – сказала я, прогуливаясь по дорожке. – Мне нравится этот кусочек зелени посреди бетона и стали.Ви издала какой-то звук, но больше ничего не сказала. Она довольно резко обрушилась на меня из-за чека в ресторане, и теперь в еë глазах скрывалась тысяча невысказанных мыслей.Всё утро я говорила о себе и своём прошлом. Рассказывать ей было всё равно что разворачивать подарок, слой за слоем.Но, возможно, Виолетта хотела – или ей было необходимо – рассказать о своём детстве. Я с трудом могла представить восемнадцать лет скитания по приемным семьям практически без хороших воспоминаний.«Воспоминания в еë случае вряд ли такой уж подарок».Тем не менее, мама и папа всегда твердили, что говорить о плохих вещах – это способ лишить их силы.— Эй, – позвала я, сунув руку в её ладонь и сжав еë. – Ты в порядке?— Конечно. – Она ответила на пожатие. – Наверное, устала. – И выразительно посмотрела на меня. – Мало спала прошлой ночью.— Спойлер: сегодня ночью ты опять не выспишься.Она издала смешок, который смягчил острые углы её черт.«Она в порядке. Мы в порядке, и мы в Нью-Йорке. Не стоит себя накручивать».

Пока мы гуляли по музейным галереям, моё художественное образование вернулось ко мне вместе с моей любовью к живописи. Мы стояли перед вермееровской молодой женщиной с кувшином воды, и я с благоговением смотрела на её красоту.— Это солнечный свет, – сказала я. – Видишь, как он наводняет комнату? Как блестит на кувшине и стекле в окне. Вся эта синева и золото… – Я покачала головой. – Такой простой момент, что становится почти неземным. Что-то божественное есть в этой молодой женщине, в том, как она открывает окно, чтобы впустить утро.Я любовалась картиной, пока не обнаружила, что Ви смотрит на меня со странным ностальгическим выражением на лице.— Что такое?— Я вспомнила наш первый разговор. Как мы стояли перед картиной в «Чёрном ките». Ты описывала, как свет падает на плод.— Я помню.Она кивнула.— Но это продолжалось недолго. Тот идеальный момент.— Тогда – нет, – сказала я. – Теперь – да.Её глаза смотрели на меня так, как я смотрела на Вермеера. Виола кивнула и перешла к следующей картине.

Мы прошли по музею и попали в египетские галереи, которые я так мечтала увидеть. Но теперь они не тронули меня так, как Вермеер.— Мне нравятся артефакты, – пояснила я, когда мы шли мимо ярко-синего бегемота в витрине. – Я люблю историю и ритуалы. Это никуда не делось, но…— Но что? – спросила Виола. Я положила руку на стеклянную витрину, где висело полуразрушенное каменное лицо правителя; от его глаз и головы ничего не осталось.— Не знаю, – пробормотала я. – Всё по-другому. Будто та часть меня, которая была одержима Египтом, теперь исчезла.Я не могла сформулировать мысль, пока мы не направились к крылу Саклера и не встали перед храмом Дендура, который перевезли из Египта кирпичик за кирпичиком через всю Атлантику и собрали здесь. Я ожидала, что у меня захватит дух при виде храма и двух огромных статуй, которые его охраняли. Но я вздрогнула и потерла руки.— Могила.Виола посмотрела на меня сверху вниз.— Нет, – поправилась я. – Это святилище, а моя амнезия… Вот как это ощущалось. Могила, а «Чёрный кит» был пирамидой, где хранились все вещи, необходимые мне для жизни. Но это была не жизнь. Вот жизнь, и мне больше не нужна пирамида. Я свободна.

Мы стояли бок о бок перед памятником. Я вдохнула через нос и выдохнула.— Ладно, – сказала я, сунув руку в ладонь Виолы. – Идём дальше.Мы направились на выставку Леонардо да Винчи и оставались там до тех пор, пока не увидели столько, сколько могла выдержать Виола, прежде чем ей стало скучно, – а потом вернулись к яркому солнцу, и пространство между нами уже не казалось таким уж большим.— Пункт номер два в моём списке: пикник в Центральном парке, затем прогулка по Боу-Бридж. Умираю от голода.— Как насчет хот-дога? – кивнула Виола в сторону продавца на улице.— Мне отчаянно нужен хот-дог. – Я ахнула и схватила Виолу за руку, глядя на неё широко раскрытыми глазами. – Это же её реплика.Она ухмыльнулась.— Дай угадаю. «Офис»?— Я ждала два года, чтобы куда-нибудь её вставить. Вот теперь моя жизнь идеальна.Она закатила глаза.— Хватит, женщина. Давай раздобудем тебе хот-дог.

Мы купили два хот-дога, два лимонада и два маленьких пакетика чипсов и отнесли их на скамейку в тени огромного дуба.После того, как мы поели, Виола скомкала сал-фетку.— Кажется, мне мало.— Сейчас, – сказала я, вскочив на ноги.— Нет, я сама.— Не в этот раз. – Я поцеловала её в щеку. – Пять минут.Я вернулась с ещё одним хот-догом для неё, с дополнительной горчицей и соусом.— Черт, я забыла салфетки.— Тая, подожди. Я схожу.— Нет. Ты ешь.Я вернулась к продавцу, практически прыгая от счастья, и пришла обратно с кучей салфеток.— Вот, пожалуйста, – заявила я, плюхаясь на скамейку рядом с ней. И сделала глоток своего лимонада. – Боже, сегодняшний день не может быть более совершенным.Виола не притронулась к своему хот-догу. Я озадаченно посмотрела на неё, и она отвела взгляд, уставившись на парк.— Что там дальше? – спросила Виолетта. – Боу-Бридж?Я кивнула.— Это одна из самых фотографируемых достопримечательностей в Нью-Йорке. Так красиво и романтично. – Я подтолкнула еë руку. – И если с тебя хватит картин и красивых мостов, сегодня вечером мы можем пойти… Я не знаю. На Рестлманию или что-то в таком духе.Она не улыбнулась, просто встала и отдала свою еду бездомному, сидевшему на соседней скамейке.— Ему это нужно больше, – пояснила Виолетта в ответ на мой взгляд.— Хорошо.Милый поступок, но грусть снова появилась в еë глазах.

Мы пришли к Боу-Бридж, изящной арке, перехватывающей озеро, и пересекли его вместе с дюжиной других туристов.— У нас нет ни одной совместной фотографии, – сказала я, вытащив свой телефон из рюкзака. – Это будет первый кадр на моëм телефоне с момента аварии. Думаю, это уместно. Моя старая жизнь прямо рядом с новой, и ничего нет между ними.Мы приблизились друг к другу, я подняла телефон и развернула треснутый экран, чтобы захватить нас, зелёные воды озера и Нью-Йорк, возвышающийся за верхушками деревьев.— улыбнись, – протянула я, и у меня перехватило горло. Услышав слезы в моём голосе, Виола повернулась ко мне, и тут раздался щелчок.

Мы наклонились над телефоном, чтобы посмотреть кадр.— Не очень весело. Я, очевидно, собираюсь плакать, а ты смотришь на меня. – Я покачала головой и сглотнула. – Ты так много на меня смотришь…Слова разваливались на части. Виолетта притянула меня к себе.— Я никогда так много не плакала, – сказала я ей в грудь. – А может, нет. Но точно не испытывала так много сильных эмоций. Ужасное горе и чистое счастье.Мы несколько минут стояли на мостике, обхватив друг друга руками. Виола до сих пор не сказала ни слова. Я всхлипнула и ещё раз взглянула на нашу фотографию.— Сделаю получше. Хотя от слез мои глаза кажутся по-настоящему синими.— Ты сине-золотая, как та картина, – сказала Виола. – Нет ничего прекраснее, когда на тебя падает солнечный свет.Прежде чем я успела ответить, она притянула меня к себе и крепко поцеловала. Отчаянно. Почти собственнически. Мои глаза распахнулись. Она хмурилась, как будто поцелуй причинял ей боль.— Виолетт. – Я всмотрелась в её лицо. – Что с тобой сегодня?— Ничего.— Этот поцелуй не был «ничем».— Давай доберемся до отеля, и я тебя снова так поцелую.— Ты пытаешься сменить тему с помощью секса. Это не работает.Она склонила голову.— Ладно, немного работает. – Я снова скользнула в её объятия. – Ты уверена, что в порядке?— Всё хорошо, Тая, – сказала она почти тем же тоном, каким сообщила, что заплатит за завтрак. – Пошли.

Её настроение колебалось между задумчивым/ворчливым и романтическим/внимательным. Она сводила меня с ума, но я решила прикусить язык, пока мы не остались одни в нашей комнате.— «Артхаус», – прочитала Виола вывеску. – Разумеется.— Моя тема, – сказала я с усмешкой.Комната была уютной и чистой, отсюда открывался частичный вид на парк. А ещё там стояла огромная кровать.— Боже, у нас будет столько секса на этой кровати, – сказала я, снимая кроссовки и подпрыгивая на матрасе. – Иди сюда. Мне вдруг понадобилось обнять её, она казалась такой далёкой. Виола подошла к тому месту, где я стояла, и без слов обняла меня за талию. Поцеловала меня в живот, горячо дыша. Я обхватила руками её голову, прижала к себе и провела пальцами по волосам.— Ты хорошая девушка. И я хочу быть хорошей девушкой тебе под стать.— Ты и так хороша, – хрипло сказала она.Я покачала головой.— Я позабочусь о тебе, – сказала я, проводя руками по её плечам, груди. – Ты заботилась обо мне месяцами, и теперь моя очередь.Она напряглась.— Что такое? – спросила я. – И не говори, мол, ничего.— Не знаю, – призналась она. – Я не привыкла, чтобы обо мне заботились.— Я поняла, – тихо сказала я. – Я видела твоё лицо, когда принесла тебе кучу салфеток. Просто салфетки…Она начала отвечать, и вдруг её глаза расширились.— Блять, твои лекарства. Ты забрала их из сейфа в том отеле?

Я застыла и превратила своё лицо в идеальную маску «пиздец». Мои глаза расширились, а губы приоткрылись.— Твою мать. – Её лицо побелело, и она провела рукой по волосам. – Мы должны вернуться. С-с-сейчас же…— Виола, постой, – позвала я, удерживая её за рукав. – Я шучу. Конечно, забрала. Сразу после того, как нашла наш новый отель. Ты, наверное, была в душе. Оно в моем рюкзаке.

Она смотрела на меня целых десять секунд, а затем вырвала свою руку из моей.— Какого хуя, Тая?— Что?.. Прости, – сказала я; моё сердце заколотилось, когда вина наполнила мои вены, грязная и густая. – Прости, Виол. Это была шутка. Я…— Вообще п-п-поганая шутка. – Её раздражение росло, судя по вернувшемуся заиканию. Она ни разу не заикалась с тех пор, как мы приехали в Нью-Йорк.Я спрыгнула с кровати.— Прости. Я не подумала…— Не подумала, что я испугаюсь до смерти? Или в п-п-принципе не подумала?— Второе, – сказала я тихим голосом. – Так я делаю. Когда всё становится плохо, инстинктивно перевожу всё в шутку. Чтобы поднять настроение. Мне очень жаль.

Она снова посмотрела на меня, затем отвернулась, положив руки на бедра.— Всё хорошо. Я просто устала.— Ничего не хорошо, и тебе не нужно уставать, чтобы злиться, – сказала я, скользя в её объятия. – Ты должна на меня злиться, если я снова что-нибудь выкину. И у нас всё равно все будет в порядке. А я обещаю думать, прежде чем сделать ещё какую-нибудь глупость. И не делать её.Она кивнула и отстранилась.— Ещё рано. Давай пойдем в… куда ты там хотела.— Подожди. Мы должны поговорить.— О чем? Я взбесилась, а ты извинилась. Нечего обсуждать.— Тебя мотает весь день. Иногда ты здесь, со мной, а иногда за миллион километров отсюда. Или даже злишься на меня.— Нет.— С завтрака, когда я рассказывала о своей жизни до аварии. Я подумала, может, ты тоже хотела поговорить о своём. Может быть, тебе нужно…— Нет.— Виола…— Не о чем говорить. Всё в прошлом.— Да, но…— Почему это важно, Тая? Просто забудь.Я уставилась на неё. — Почему это важно? Потому что речь о тебе. Ты важна для меня. – Она начала отворачиваться, но я схватила её за руку. – Нет. Мы поговорим об этом.

— О чем? О моем испорченном детстве?— Да! Или обо всём, что тебя сейчас так расстраивает.— Ты хочешь услышать об этом, Тая? Почему? Какая, на хрен, разница?— Не знаю, – сказала я. – Но я хочу. Потому что я забочусь о тебе.Она вздрогнула, как будто слова её ударили.— Хочешь знать, на что это было похоже? Хорошо. Давай поговорим об этом. Давай поговорим о том, как одна приемная мать каждый день приходила домой с работы и запирала меня в шкафу до обеда, чтобы ей не пришлось иметь дело со мной. Или о расистском ублюдке, который увидел, как я болтаю с чернокожим другом после школы, когда мы учились в третьем классе. Тот мужик приковал меня к забору на заднем дворе в разгар зимы и сказал, что оставит меня там на неделю, если снова увидит меня с этим парнем. А как насчет Иры, приемной матери, с которой я прожила дольше всего? Она оскорбляла меня изо дня в день, пока я не стала думать, что меня зовут тупорылая тварь или ëбаная сука. Она позаботилась о том, чтобы я каждый ëбаный день моей жизни знала, что я н-н-ничто и никто.Её кожа покраснела, лицо стало маской ярости и унижения.— И это д-д-долбаное заикание. Ты слышишь его, Тая? Эту хуйню ты хочешь услышать?

— Да, – сказала я, слезы текли по моим щекам, а голос дрожал. – Да, я хочу это услышать.— Это чертовски жалкая история.— Нет. Это то, что случилось с тобой, и это важно.— Да, это случилось, Тая, – сказала Виолетта, тяжело дыша. – Ты хотела знать, на что это было похоже? Вот как все было. Это то, что я знаю. Такова жизнь.— Так и есть, – прошептала я. – Ты и я. Прямо здесь. Сейчас.Она уставилась на меня, а моё сердце болело за неё. И все же Виолетта была полна яростной гордости за то, что всё пережила, но не сломалась. Она всё ещё оставалась хорошим человеком.«Лучшей. Она заслуживает всего».

Я двинулась к ней. Мои руки держали её лицо, мой лоб прижимался к её. Виолетта закрыла глаза.— Я всё испорчу, – хрипло сказала она. – Или твои лекарства окажутся неэффективными.— Ничего из этого не произойдет, – ответила я. – Или, наоборот, всё сразу. Или, может быть, я испорчу всё слишком большим количеством плохих шуток. Но мы не можем жить в ожидании этого.Она отступила достаточно, чтобы не разжимать объятий и иметь возможность обвести меня взглядом.— У меня никогда не было ничего такого хорошего.— У меня тоже, – сказала я. – Я никогда ни к кому такого не испытывала. Никогда. – Я поцеловала её раз. Другой. – Я тоже напугана. Но позволь мне…«Любить тебя».— …заботиться о тебе.Я поцеловала еë в губы. Каждый уголок её рта.— Пожалуйста, позволь мне. Позволь мне быть с тобой так же, как ты была там для меня. Ты вернула меня к жизни.— Боже, Тая. – Она целовала меня между словами. – Ты уже делаешь то же самое.

Её руки поднялись, одна зарылась в мои волосы, другая легла мне на поясницу. Прижимая меня к ней. Я почувствовала пылающий в ней огонь.— Мы позаботимся друг о друге. – Моя голова откинулась назад, когда её рот скользнул по моей шее. – Не важно, что произойдет.Еë руки обвились вокруг моей талии. Я обхватила её лицо и поцеловала, медленно и глубоко, давая ей все. Запечатывая обещание ей. Она издала глубокий грудной звук, а затем её поцелуй стал жестким и яростным. Я захныкала, сгорая в приливе охватившего меня жара. Снова и снова Виолетта завладевала моим ртом, сводя меня с ума. Она сняла с меня топ. Я стянула с неё футболку.— Душ, – пробормотала я, пока её руки ласкали меня. – Я хочу в душе. Как дождь нашей первой ночи…

Мы переместились в ванную, раздевая друг друга по пути. Я включила воду, и мы стояли под струями, кожа к коже, крепко обнимая друг друга. — Я позабочусь о тебе, – заявила я. – Прямо сейчас.Я подошла к Виоле и намылила её спину. Минуту она терпела, потом повернулась и снова потянулась ко мне. Я подарила ей один дерзкий поцелуй, пока мои руки исследовали её грудь, талию, двигались всё ниже.— Тая…Я упала на колени и начала отлизывать ей.— Твою мать… – застонала Виолетта.Вода лилась на нас, теплая и чистая. Я попробовала на вкус каждый её сантиметр, а затем ускорила темп. Рука Виолетты врезалась в плитку над моей головой, и этот звук подстегнул меня. Я хотела довести еë до пика. Жадно ловя каждый звук, каждый тихий стон. Она запустила пальцы в мои волосы.— Сильнее, – попросила я.Её рука потянула мои пряди, удерживая меня на месте.«Да, о боже, да».Виолетта напряглась, а затем кончила. Я пила её, посасывала клитор и поглаживала, чтобы взять всё до последнего, потому что это было моё.— Боже, Тая.Голова Виолы опустилась, вода текла по её лицу и лилась на меня дождем. Сбегала ручьями по рубленым плоскостям её тела, мышцам рук и плеч. Её глаза открылись и нашли мои. Моё сердце застучало от чистого, грубого желания на лице Виолы.— Иди сюда. – Всё ещё тяжело дыша, она подняла меня на ноги. Желание в её глазах вызывало дрожь, несмотря на горячую воду. – Моя очередь.Её слова упали между нами восхитительной угрозой, обещанием того, что она собиралась со мной сделать. Страсть свернулась в тугую боль в лоне.

Она захватила мой рот в жгучем поцелуе, а её рука скользнула между нами, между моих ног. Виолетта принялась выводить круги по моей плоти, а затем сунула в меня два пальца.Я задрожала и подалась вперед.— Да… – Я прильнула к ней, обхватив рукой за шею. – Боже, да… Пожалуйста…Она прижала меня к стене, удерживая своим телом, ртом и пальцами, которые доводили меня почти до грани. Вдруг она отступила.Я всхлипнула от разочарования. Звук эхом отозвался в ванной и превратился в стон, когда Виола встала на колени и стала ласкать меня языком. Она целовала меня теми же посасывающими движениями, и я почти мгновенно кончила – яростный экстаз разорвал меня. Я схватилась за Виолетту, впилась в неё ногтями, пока под веками взрывались звезды.Виолетта поднялась и обхватила ладонью моё лицо. Поцеловала меня, открыто, жадно. Свободной рукой перекрыла воду. Не говоря ни слова, вытащила меня из ванной и уложила на кровать.Виолетта вошла в меня двумя пальцами, одним сильным толчком. Я вытянула руки над головой и выгнула спину, а она сразу вставила третий палец, беря меня так как хотела она.Я полностью отдалась ей, обнажив своё тело и сердце._______________________________________ с летом, роднульки