20 глава

— Ещё семь часов езды, – сказала Ви. – Полагаю, если мы поедем прямо, остановимся только на ланч и заправку, то быстро доберемся до места. Как, неплохо?— Прекрасно.Прилив адреналина от того, что меня почти поймали, исчез, оставив лишь приятный гул счастья. «Чёрный кит» не мог остановить меня, но они могли бы усложнить ситуацию, если бы вовлекли в дело полицию. Но я наконец вырвалась в мир. Зелень летней Вирджинии бушевала за нашими опущенными окнами, и ветер играл в моих волосах.— Музыку включить? – спросила Виола.— Ты читаешь мои мысли.Она взяла с приборной панели свой телефон и передала мне.— Грузовик слишком старый для блютус, но если сделаешь погромче…— Поняла.Я просмотрела еë плей-лист.— У тебя просто море танцевальной музыки и техно для любителя рок-н-ролла.— Я загрузила его перед твоей процедурой, – сказала она. – Для наших прогулок или пока ты рисуешь.— Черт, Виол. Ты мало говоришь, но всегда самые чудесные вещи.Она не сводила глаз с дороги, но уголок её рта приподнялся в полуулыбке.Я нашла «We Are Young by Fun» с Жанель Монэ. И нажала воспроизведение.— Мне нравится. Обожаю Жанель, – сказала я через несколько минут. – Но это не техно.— Знаю, но услышала песню и решила, что тебе понравится.— Ты была права.Я увеличила громкость на припеве. Он наполнил кабину, словно гимн всему, что я чувствовала в тот момент. Я была жива, я была свободна, и я была с человеком, с которым хотела быть больше, чем с кем-либо в мире.

В течение следующих нескольких часов мы с Виолой слушали музыку и разговаривали. О еë дедушке Али, потому что это было единственное светлое пятно в еë детстве. О моих родителях, и Виола держала меня за руку, пока я плакала о них. Когда мы въехали в Мэриленд, я засыпала её вопросами о поп-культуре за последние два года.— Какой фильм выиграл «Оскар» в прошлом году? Надеюсь, что-нибудь со Стивом Кареллом.— Кем?— Ты прикалываешься, да? Блестящий актер, который сыграл Майкла Скотта? Лучший босс в мире. Из «Офиса»? Лучшего в мире телешоу?Она пожала плечами.— Не могу сказать. Я не очень много смотрю телевизор.— Всем в жизни нужен «Офис», – сказала я. – Кто выиграл Суперкубок?— В этом году? «Патриоты».— А в прошлом?— «Патриоты».— Следовало догадаться, – сказала я со смехом. – Кто сейчас президент России?— Ты не поверишь, если я тебе скажу.У меня зазвонил телефон. — Это может быть только один человек… – Я выловила мобильный из сумки. – Точно. – И нажала прием. – Привет, сестра.

— Тая, где ты? – закричала Лера мне в ухо.— Честно говоря, Лер, это не твоё собачье дело. — Ты не должна быть одна. Это небезопасно. Если что-то случится…— Я не одна, – перебила я и посмотрел на Виолу. Она кивнула. – Я с тем, кого нельзя называть.— Конечно, – сказала Лера, её тон был горьким от сарказма. – Санитарка. Кто ещё? Ради бога, Тая…Я закрыла телефон рукой.— Лера передает тебе привет.— Да уж, я думаю.— Ты играешь своей жизнью, – рявкнула Лера мне в ухо. – А ради чего? Того человека? Она подговорила тебя на это? Конечно, она. Она уже несколько месяцев пыталась залезть к тебе в трусы.— Она скромная в плане этого, хотя я сделаю всё возможное, чтобы вылечить еë от этого.Виола кашлянула, и еë уши покраснели.

— Таисия Джеймс…— Нет, Лер, – перебила я. – Ты не можешь так со мной разговаривать. Если не придержишь язык, я повешу трубку, и ты больше никогда меня не услышишь.— Пока тебе не потребуется больше лекарства, – сказала Лера. – Тебе его Вика дала?— Я украла его у неё. Она не имеет к этому никакого отношения.— Не оскорбляй мой интеллект.— Оставь её в покое. Она хороший человек.— Тебе нужно вернуться, Тая. У тебя…— Повреждение мозга? Я не больна, Лер. Я наконец-то выздоровела, и меня достало тратить время впустую.

Короткое молчание. Я практически слышала её отчаянную попытку удержать контроль.— Я её арестую.Я резко рассмеялась.— За что?— Похищение больного с черепно-мозговой травмой…— Попытаешься её арестовать, и между нами все кончено. Клянусь. – Горькие слезы навернулись мне на глаза. – Не делай этого, Лер. Мама и папа были бы в ужасе.— Конечно. – Её собственный голос сорвался. – Они были бы в ужасе, как ты рискуешь жизнью ради какой-то девушки. — Я вешаю трубку.— И куда теперь? – быстро спросила она. – В Нью-Йорк? Надолго?— Ещё не знаю. На неделю, а может, и больше. И когда я вернусь, это будет не санаторий. Я собираюсь снять себе квартиру. Вернуться в художественную школу.— Так ты вернешься в Питер?Мой взгляд переместился на Виолу. Которая жила в Бунс-Милл. В этой стране, уже долгое время. Захочет ли вернуться обратно? Со мной? — Я не знаю все детали. Хочу плыть по течению. Но когда вернусь, пойду прямо к судье и отменю твою чертову доверенность.— Это не важно. Ты…— Мне решать. Я хочу свою жизнь обратно. И я её возьму.— Тая…— Выходи за Макара. Будь счастлива, Лер.— Постой…Я повесила трубку, бросила телефон в сумку и вытерла глаза.

— Удивительно, как можно чувствовать гнев, разочарование и любовь к одному и тому же человеку в одно и то же время. Наверное, так работает семья.— Кто бы мог подумать, – ответила Ви с мрачной улыбкой. – Ты всё же ей отзванивайся.— Она угрожала арестовать тебя.— Она беспокоится о тебе. – Она подняла бровь. – Она одновременно злится, расстроена и любит тебя.Я покачала головой.— Ты потрясающая, Виолетта Малышенко. Возможно, последняя из действительно хороших людей.Её телефон у меня на коленях зазвонил, высвечивая номер Леры.

— А она настойчивая, надо отдать ей должное, – заметила я, протягивая ей телефон. – Ответишь?— Наверное, узнала мой номер от Вилена. И да, я поговорю с ней. – Она нажала на кнопку и поднесла телефон к уху. – Мисс Джеймс.«Она такая вежливая. Интересно, это дедушка Али научил её, как обращаться с женщинами?»Виолетта добрую минуту слушала нотации моей сестры, наблюдая за дорогой.— Это не моё дело, мисс Джеймс, – произнесла она наконец. – Тая должна решать.— Аминь, – пробормотала я.— Мы не будем, – сказала Ви в телефон. – Обещаю. – Она слушала ещё десять секунд, а затем отключила телефон. – Кажется, она бросила трубку.— Типично. Что ты ей пообещала?— Что мы не исчезнем.— Хорошо, но я не собираюсь рассказывать ей, где мы остановились в Нью-Йорке. Пусть попытается нас найти. Что ещё она сказала?— Живоописала, что сделает со мной, если с тобой что-нибудь случится. Смерть. Казнь. Пытки. — Она тоже смотрит «Игру престолов».

Мы обменялись улыбками, но беспокойство от угроз Леры сделало своё дело – внутренности у меня свело. Наконец Виолетта заметила знак придорожной закусочной в нескольких километрах от Балтимора. Я мечтала о гамбургере с картошкой фри и банановым молочном коктейле.— Сойдет?— Вполне.Виола свернула с трассы и припарковала грузовик у закусочной. Хотела уже выйти, но я её остановила, схватив за руку.— Лера ведь не может тебя арестовать, не так ли?— Не знаю. Могла бы, если бы ты была недееспособна?— И я не знаю. Я смогу постоять за себя, если она что-то попробует. Но я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Ты и так уже потеряла из-за меня свою работу.— Всё будет хорошо.— Зачем рисковать?«Потому, что ты так же без ума от меня, как я от тебя?»Виола слегка пожала плечами и посмотрела на мои пальцы на своей коже.— Ты хотела свободы. Ты её заслуживаешь. Я хотела, чтобы это произошло.Я опустила взгляд, провела кончиком пальца по еë суставу.— Чего ещё ты хочешь, Виол?Её зелёные глаза встретились с моими, и она тяжело сглотнула. Я чувствовала её желание. Видела, как оно горело в её глазах. Услышала в словах, которые она только что проглотила, и моё сердце застучало в ожидании.— Я хочу есть, – наконец сообщила она. – Умираю от голода.Оторвалась от меня и вылезла из грузовика.

— Эх, – сказала я пустой кабине.Может быть, я в корне ошибалась насчет Виолы. Может, она не чувствовала ко мне то, что я чувствовала к ней.«После того, как она меня так поцеловала? – подумала я,  к тому прекрасному утру. – Невозможно».Но я внезапно испугалась, стоит ли торопить события. Как ожидание результатов биопсии – возможно, просто лучше жить в блаженном невежестве. За исключением того, что это не походило на блаженство. Это была пытка.«Я просто сделаю всё по-старому и соблазню её».Виола подошла ко мне и открыла мою дверь, впуская в кабину летнюю влажность. По дороге в закусочную я забрала волосы в низкий хвост, чувствуя, как взгляд Виолы скользит по изгибам моей шеи и груди.— Увидела что-то интересное? – поддразнила я.Она отвела взгляд и открыла мне дверь закусочной. Хозяйка тут же поприветствовала нас.— Вы вдвоём? Сюда.Она усадила нас по разные стороны широкого стола, отчего между Виолой и мной пролег целый километр липкого пластика.— Уютно, – заметила я, когда мы устроились.Пришла усталая официантка.— Напитки?— Банановый молочный коктейль, пожалуйста, – попросила я. – С двойной вишней.Она повернулась к Виоле.— А тебе, милая?— Кока-колы.Я открыла меню.— Боже, я хочу попробовать всего понемногу. Вечность не ела гамбургер и картошку фри. То есть я знаю, что это неправда, но чувствую, будто я голодающий, а вся моя жизнь – это меню. Еда, музыка, искусство, переживания, секс…Виолетта поерзала на стуле и принялась играть вилкой.— Ничего не поделаешь, – сказала я. – Я так по всему этому соскучилась.

Официантка вернулась с газировкой и моим коктейлем. Я от души втянула жидкость через соломинку и застонала, когда сладкий коктейль попал мне в рот.— Боже мой, какой холодный, – сказала я со смехом. – Но оно того стоит.Я взяла вишни и облизала с них взбитые сливки, прежде чем откусить их от черешка. Виола, хмурясь, наблюдала за мной глазами, сжав кулаки на столе.— Что?— Н-ничего.Я наклонилась над столом.— А твои добрые глаза сейчас не такие уж добрые. Ты выглядишь так, будто прикидываешь, что ещё я могла бы сделать своим языком.Виола переместилась на своём месте.— Это несложно.— Это плохо?— Нет, но…— Но что?Когда она не ответила, я бросила вишневый черешок на стол и с разочарованным вздохом откинулась назад.— Хватит, Виолетта. В чем дело? Почему сегодня ты не попыталась поцеловать меня, если вчера мы едва не растерзали друг друга на парковке? – Я снова наклонилась вперед. – Даже если ответ разобьет мне сердце, я бы предпочла жить с этой болью, чем в неведении. Итак, я собираюсь спросить. Я тебе небезразлична, Виола?— Да, – сказала она, встречая мой взгляд. – Но я не должна была тебя целовать.— Раз уж ты сама упомянула, – подхватила я, подмигнув. – Почему?— Я должна быть осторожна.— Потому что не доверяешь мне, якобы я не знаю, чего хочу?— Что-то в этом роде.Мои глаза распахнулись.— А я-то думала, ты не такая, как они. Что ты единственная…— Тая, – сказала она тверже, чем за всю нашу поездку. Я замолчала. – Я знала тебя до процедуры дольше, чем после. Все эти недели мы разговаривали и слушали музыку, и каждая беседа, которую мы строили, из раза в раз разрушалась амнезией. Снова и снова. В глубине души я до смерти боюсь, вдруг ты…— Снова уйду?Она кивнула.— Я никогда не хотела тебя вынуждать. Вот почему я не должна была целовать тебя в «Чёрном ките». Я должна была дождаться, пока мы не окажемся за этими воротами.— Мы уже за ними, – напомнила я, жалея, что не дотянусь взять её за руку. – Мы здесь, сейчас. Вместе.— Но не ради меня, – возразила она. – Мы здесь ради тебя. Я не хочу, чтобы ты думала, будто я пытаюсь чего-то от тебя добиться.— Я так не думаю, – сказала я. – Но мы здесь и ради тебя тоже. Ты хороший человек. Ты тоже заслуживаешь счастья. Не так ли?Она пожала плечами, поднимая на них всю тяжесть своей беспросветной жизни. Никакой жалости к себе, просто душераздирающий жест покорности.

Подошла официантка с гамбургерами и двумя корзинами картошки.— Держите. – Она поставила заказ. – Что-нибудь ещё?— У нас всё хорошо, спасибо, – поблагодарила я. Я игнорировала божественный запах жирной пищи у меня под носом и продолжала смотреть на Виолу, которая смотрела на меня в ответ. Я никогда не видела еë такой суровой и пугающей. Каменная стена, возводимая год за годом, чтобы защитить ребенка, у которого не было ничего и никого.— Хочешь знать, считаю ли я, что заслуживаю счастья? – спросила она в ответ на мой выжидательный взгляд. – Нет, не считаю. Жизнь так не работает. Мир ничего мне не должен, и я давно перестала ждать. Конец истории.

Наступило короткое молчание. Никто из нас не говорил и не предпринимал попыток прикоснуться к еде.— Я думаю, что именно так устроена жизнь, – мягко сказала я, сознавая, что разговариваю с человеком, которому жизнь дала только самое необходимое. – Думаю, все заслуживают счастья. Оно там, ждет, чтобы прийти к нам, но мы должны открыться ему навстречу. Мы должны верить, что заслуживаем его, чтобы дать ему шанс.— Вот так просто?— Да, – сказала я. – Так просто и всё же иногда так сложно это сделать.Виола кивнулв на мою еду.— Ешь, – велела она, с легкой улыбкой на губах. – Остынет.

Мой аппетит пропал. Гораздо важнее было заставить её увидеть, что я знаю, чего хочу. Прокричать, что я всецело ей доверяю, а она может доверять мне. Но Виолетта Малышенко ничего не брала для себя, даже если заслуживала всего. Вполне возможно, что идея быть любимой была настолько чужда ей, что она не разглядела бы её у себя под носом.«Или на другом конце стола».

Мы ели в тишине, воздух между нами полнился возможностями. Словно нас соединял гудящий провод. Напряжение становилось всё сильнее и сильнее, ожидая, когда что-нибудь его взорвет.Я смотрела, как Виола откусила свой гамбургер. Капля горчицы размазалась у её рта.Недолго думая, я заползла на стол, прогрохотала по столовым приборам и чуть не опрокинула стакан с водой. Виола смотрела широко раскрытыми глазами, как я стою перед ней на четвереньках, моё лицо маячило в нескольких сантиметрах от её. Затем потрясение превратилось в желание, жар, исходящий от её кожи.— У тебя на лице немного горчицы, – прошептала я. – Позволь.Я наклонила голову к ней и облизнула её губы долгим, чувственным движением. Мой рот чуть задержался, так сильно я мечтала о поцелуе. Больше, чем о любой еде.— Готово. – Я уселась обратно на своё место, смутно помня о других посетителях, которые теперь ошеломленно перешептывались. Я непринужденно потягивала свой холодный коктейль, а внутри вся горела.«Я твоя, Виол, – подумала я. – Иди и возьми меня».

виолетта

Тая на четвереньках, её ожерелье раскачивается между нами, а небольшая грудь немного вылазит из-под чёрного топа. Её язык у меня во рту.«Меня точно арестуют. Я хочу взять её прямо здесь, в ресторане».Она села обратно на своё место, и я долго глотала холодную газировку, хотя на самом деле мне требовался ледяной душ, чтобы остудить мою кровь.Казалось бы, так легко – иметь её. Быть с ней. Но со мной никогда не случалось чего-то настолько хорошего. Как будто в течение многих лет я жила в нищете, и вдруг мне на колени высыпали ведро золота. Я не знала, что со всем этим делать.«Ты все испортишь, вот что произойдет», – услужливо сообщила Ира.

Я оплатила счет, пока Тая пользовалась туалетом. Я вышла в жару и обнаружила, что она проскользнула мимо меня и теперь стоит, прислонившись к грузовику.— Осталось всего несколько часов, – сказала я. – К сумеркам приедем на Манхэттен.— А что потом? – спросила она. – Рассказала бы ты мне, о чем думаешь. После того, как ты поцеловала меня вчера утром, я решила… – Она покачала головой. – Не бери в голову.Затем оттолкнулась от водительской двери и пошла к своей.

Я залезла в грузовик и завела мотор. Я ничего не сказала. Пусть Тая не расстраивается из-за меня. Доставить её в Нью-Йорк – главная задача. Всё остальное может подождать.Тая снова включила музыку и напевала всю дорогу, пока я везла нас через Пенсильванию. Последние несколько часов она дремала и проснулась, когда солнце уже садилось в облачное серое небо. Мы нырнули в тоннель Линкольна и проехали десять кварталов на север, до центра Манхэттена, в оживленном потоке.Тая вытягивала шею, осматривая достопримечательности, и её улыбка была ослепительной от счастья.— О боже, вот он, – сказала она, толкая мою руку и указывая в сторону. – Эмпайр-стейт-билдинг.— Хочешь пойти туда сейчас?— Нет, я собираюсь приберечь его напоследок. – Она улыбнулась. – Темнеет. Я хочу увидеть Таймс-сквер.«Разумеется. Весь этот свет и цвет».

Я нашла место для парковки в нескольких кварталах. Воздух был тяжелым от дождя – надвигался летний шторм. Мы гуляли с толпами туристов среди влажности, которая отличалась от зеленой жары Юга. Нью-Йорк пах как нагретый металл и бетон. Хот-доги и фалафель. Мусор и духи. Тая вдыхала его с таким же восторгом, как и во время наших прогулок по территории «Чёрного кита».Мы стояли на углу Бродвея и Седьмой авеню, и я поняла, что Тая должна быть здесь. Нью-Йорк изобиловал жизнью. Люди проходили мимо, спорили, смеялись, разговаривали по телефону на разных языках. Высматривали товары, ругались или бродили как туристы, фотографируя светящиеся рекламные щиты, окружающие нас со всех сторон. Тая стояла в центре этого тротуара, упиваясь происходящим, цвет и свет играли на её лице. Её улыбка сияла, и мне хотелось, чтобы Лера увидела, как счастлива её сестра в этот момент.Тая посмотрела на меня; её улыбка не дрогнула, а только смягчилась.— Разве не чудесно?Я кивнула. Тая снова посмотрела на свет, а я просто любовалась ей; пила её, потому что она была квинтэссенцией всего света и цвета, которые я когда-либо могла желать.

Должно быть, она почувствовала мой взгляд и снова повернулась ко мне, нахмурив брови.— Что такое? – спросила Тая. – Расскажи мне всё. Даже если это сложно.— Ничто хорошее не длится вечно, – ответила я. – Такова правда моей жизни. Быть с тобой? Здесь? Это слишком хорошо.— Ничто не длится вечно, хорошее или плохое, – поправила она, и её глаза сияли тысячами огней. – Вот почему мы должны жить так долго, как можем, изо всех сил, ловить каждый момент.«Каждый чертов момент».Я обняла Таю и притянула ближе. Её руки скользнули по моей груди и сомкнулись за моей шеей.— Ты собираешься поцеловать меня? – спросила она. – Пожалуйста, скажи «да». Я говорю «да», Виол.«Потому что она выбирает меня».Я потянулась к ней, пока наши губы не встретились, а затем поцеловала её. Никаких заборов, правил или колебаний. Я целовала её всем сердцем, которое было чертовски пустым до Таи.Её рот открылся с легким вздохом, почти как от облегчения. Я выпила его, а когда она тихо застонала, я взяла и это тоже. Вдохнула это. Потому что потребность в этом кусочке счастья была всепоглощающей. Я жаждала его всю свою жизнь.

Забарабанили первые капли дождя, сначала слегка, потом сильнее.— Вот дерьмо, – тихо рассмеялась Тая.Сверкнула молния, и небо разорвало. Ливень разогнал туристов и заставил их бежать под навес магазина, в то время как местные жители Нью-Йорка спокойно доставали зонтики или надевали капюшоны курток.Я натянула свою рубашку на голову, прикрыла Таю, и мы бросились к грузовику. Пока мы залезли внутрь, уже вымокли до нитки, топ Таи облегал каждый изгиб её тела.— Мы в Нью-Йорке всего несколько минут, а город мне уже нравится, – заявила она, и её глаза сияли в темноте. – Ему плевать, что мы тут пытались наладить отношения.— Точно, – кивнула я. – Куда теперь?— В ближайший отель, – ответила Тая, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в ухо. – В самый ближайший.

Я повезла Таю в отель «Хилтон» на Таймс-сквер, радуясь, что я девушка и мне не надо скрывать, как сильно я её хочу.Тая прикусила губу, когда узнала стоимость.— За парковку дерут столько же, как за комнату.— Всё нормально, – заверила я. – Давай проведем здесь первую ночь. А там видно будет.Она улыбнулась.— Никакого сценария?— Никакого.Мы вылезли из грузовика, она с её рюкзаком, и я с маленькой сумкой, которую упаковала после того, как получила сообщение Вики. Глаза Таи расширились, когда она увидела, как я вытаскиваю футляр для гитары из-за переднего сиденья.— Ты что, решила убить меня?Я застенчиво пожала плечами.— Не знаю. Ты все просила меня спеть. Предположила, что, скорее всего, и сейчас попросишь.— Да, шансы очень велики. – Она улыбнулась. – Но у меня тоже есть деньги, – добавила Тая, когда я дала чаевые парню на стоянке. – Не плати за всё. Комната за мой счет.Мне не нравилось, что Тая тратит на меня деньги, но это была её поездка, и так она компенсировала долгие годы зависимости от других людей.

— У вас есть номер наверху, с видом? – спросила Тая портье.— У нас маловато свободных мест… – Он постучал по клавиатуре. – Ага. Вам повезло. На тридцать третьем стандартная комната, две узкие двуспальные кровати, для некурящих.— Узкие, – повторила Тая, тяжело вздохнув. – Ладно, как-нибудь справимся.Он ухмыльнулся.— Постарайтесь.С ключ-картой в руках мы поехали на лифте до тридцать третьего этажа. Воздух, казалось, истончался, пока мы поднимались всё выше и выше, а вместе с ним возрастало ожидание. Я посмотрела на Таю рядом со мной. Она подняла взгляд; дождевая вода капала с её волос и блестела на коже. Не говоря ни слова, Тая встала на цыпочки и поцеловала меня в губы. Буквально на секунду прильнула, прежде чем отстраниться.«Блять, даже если сегодня вечером ничего не произойдет, всё уже идеально».

Лампы в нашей комнате были выключены, портьеры опущены. Номер освещали лишь огни Нью-Йорка.— Это так прекрасно, – пробормотала Тая, повторяя мои мысли. Она бросила сумку на кровать и встала у окна.Я прислонила свою гитару к стене и кинула сумку на другую кровать, обозначив, что лягу там, если Тая так решит. Долгое время даже сидение напротив неё ощущалось как вторжение в её личную жизнь, потому что она не могла узнать, хочет ли этого. Не было памяти, чтобы я могла спросить, а она ответить.«Теперь Тая может сказать мне, чего хочет».Я присоединилась к ней у окна, и мы наблюдали, как молния разорвала темную ночь.— Обычно я не умолкаю, – сказала Тая. – Но сейчас почему-то очень нервничаю. У меня сердце колотится.Она взяла мою руку и положила на теплую кожу, которую не закрывал топ. Её пульс стучал под моей ладонью.— Мы делаем то, что ты хочешь, Тая. – Я смахнула с её щеки прилипшую прядь влажных волос. – Что хочешь или вообще ничего.— Я не хочу «ничего», – сказала она. – Никогда больше. Но… – Она замолчала и с тихим смешком отвела взгляд.Вдох. Выдох.— Это т-т-твой первый раз?— Нет. – Она водила пальцами по моей футболке, пока не подняла глаза к моим. – Но сейчас, стоя здесь, с тобой, я больше ни о ком не помню.Тая вошла в кольцо моих рук и прижалась ко мне. Мне безумно хотелось завладеть ею, но я держала её нежно. Свободно.Тая потянулась ко мне.— Просто поцелуй меня, Виола, и посмотрим, что получится.Никакого сценария. Вся ночь лежала у наших ног, и мы могли сделать из неё что хотим.

Я наклонилась и нежно поцеловала её, попробовала её губы, которые сразу раздвинулись для меня, несмотря на нервозность, которую я ощущала в её теле, как электрический ток. Я углубила поцелуй, мой язык нашёл её, и она застонала. Боже, стоны Таи были как спички, брошенные на тлеющий огонь.Она поцеловала меня в ответ, её язык скользнул по моему, исследуя, в то время как руки запутались в моих волосах, а затем обхватили моё лицо, будто я была чем-то ценным.Наш поцелуй набирал обороты. Когда прогремел гром, никто из нас даже не вздрогнул. Наши рты яростно сталкивались, а дыхание перемежалось стонами, которые ни один из нас не мог контролировать.— Я больше не нервничаю, – выдохнула она. – Потому что я помню тебя. Нас. Всё, что ты когда-либо говорила или пела мне, Виол. Не в моем разуме, но здесь. – Она положила руку на сердце. – Я хранила тебя здесь. Даже когда моя память не позволяла мне сказать тебе.— Ты мне говорила, – возразила я. – Я слышала тебя.— Ты боролась за меня, – сказала она.

Я снова поцеловала её и подняла. Она обвила ноги вокруг моей талии, а я понесла её к кровати. Тая сбросила свой рюкзак на пол, а затем потянулась ко мне, когда я опустилась на неё сверху. Её тело сводило меня с ума. Я никогда в своей жизни не испытывала подобного желания. У меня никогда не было такой девушки, как Тая, той, которую я бы хотела и которая хотела бы меня, такую, какая есть.Её руки скользнули по моим бокам до талии. Тая притянула меня к себе, приподняв бедра, и я легла на неё, целовала, посасывала, вызывая всё больше тех нежных стонов, которые сводили меня с ума.Она оторвала рот от моего, задыхаясь.— Господи, как ты это делаешь?— Что? – спросила я, целуя её шею и нежную кожу под ухом.— От твоих поцелуев я будто падаю куда-то.Я не ответила, но ласкала её так снова и снова, пока нам не стало мало. Я поднялась на колени и стянула футболку через голову. Глаза Таи расширились. Смущенная, она выскользнула из своего топа, а затем потянулась расстегнуть лифчик.«Я покойница…»Её кожа сияла в тусклом свете. Зеленый камень на золотой цепочке блестел между чертовски совершенными грудями. Я наклонилась и поцеловала её там.— Ты так идеально красива, – пробормотала я у её сердца. Закрыла глаза и вдохнула запах Таи, наслаждаясь этим моментом. Её руки обвились вокруг моей головы, пальцы запутались в волосах. Она осторожно подняла моё лицо, обводя глаза, губы, нос и брови. Мгновение прошло, а затем мы ещё раз поцеловались – последнее нежное прикосновение. Тая встала на колени и прижала своё тело к моему. Кожа к коже, её грудь у моего торса. Мои руки погладили её шелковистую спину и спустились к поясу шорт, а затем я потянулась с другой стороны, чтобы снять их. Её пальцы рвали молнию на моих джинсах, мы смотрели друг на друга между безумными, страстными поцелуями.Я скинула штаны, а Тая сняла шорты. Оставшись в одном только кружевном, чёрном нижнем белье, она откинулась назад, опираясь на одну руку, а свободную просунула между ног и стала выписывать круги на своих трусиках. Я хотела её до боли. — О боже, Виола, – ахнула она, наблюдая за мной, её дыхание стало прерывистым. – Ни один человек никогда не заставлял меня чувствовать себя так. Не заставлял меня хотеть так сильно.— Хорошо, – сказала я.Я усадила Таю верхом на мои колени: её влажность против моей; шелк против хлопка. Я поцеловала её, яростно и глубоко.Она захныкала мне в рот и стала покачивать бедрами. Я схватила её обеими руками, чтобы усилить нажим, а сама нашла ртом один из её сосков. Её голова откинулась назад, ногти царапали мою шею. Я немного переместила её на коленях, измученная одеждой, которая всё ещё оставалась между нами, и смакуя то, что должно случиться, когда я сорву её.— Больше не могу… – простонала Тая. – Виолетта, пожалуйста. Сейчас…Ещё раз беспощадно втянув сосок, я грубо уложилв её на кровать. Я стянула с Таи трусики и мгновение смотрела на неё, обнаженную, идеальную и мою. Она обвила руками мою шею и потянула меня вниз. Я нависала над ней, мечтая оказаться внутри нее, но сдерживаясь из последних сил.— Я медленно, – предупредила я, обхватывая её лицо. – Всё, что ты пожелаешь. Скажи мне, и я сделаю это.При этих словах Тая мгновенно расслабилась, растаяла, её ноги раздвинулись, и я устроилась между ними. Мне до одури хотелось ощутить влажный жар между её ног и глубоко погрузиться в него своими пальцами.— Я хочу, чтобы ты была внутри меня, – прошептала она мне в губы. – Прямо сейчас.Она приглашающе подняла бедра. Желание ревело в моих ушах так, что я не слышала собственные мысли.— Тая…— Я хочу, чтобы ты всё почувствовала, – сказала она, а затем раскрыла себя для меня. – Я так сильно тебя хочу…Мне потребовалась каждая унция самообладания, чтобы медленно войти в неё вместо того, чтобы толкнуться, сильно и грубо. Тая цеплялась за меня, пока я тонула в ней.— О боже, – выдохнула она. – Боже, да. Вот так. Боже…Она прикусила губу и закрыла глаза, когда я вставила три пальца в неё. Я вопросительно посмотрела на Таю, и она быстро кивнула.— Да. Так хорошо, Виола. Пожалуйста, ещё… Ещё…Я начала двигать пальцами вперёд и назад, задавая медленный ритм. Она отзывалась на каждое движение с той же энергией, с которой обращалась со всем в жизни. Тая отдавала мне всю себя, и я брала, больше и больше, жадно ловя каждый стон, каждый тихий вздох экстаза.Я двигала сильнее и быстрее, и наши поцелуи становились беспорядочными, отчаянными.Её ногти царапали мою спину.— О боже… Я сейчас…— Давай, – простонала я, уткнувшись лицом в её шею. – Кончи для меня, Тая.Мои пальцы двигались в ней, снова и снова, пока Тая не напряглась и слегка выгнулась, как будто предлагая себя мне полностью. Я взяла её, твердо, глубоко и безжалостно, и крики Таи сначала заполнили гостиничный номер, а затем стихли до всхлипов.

Я упала на нее сверху, и она приняла меня в свои объятия. Я закрыла глаза, плавая в идеальном бреду из пота, скользкой кожи, тяжелых вдохов и ударов сердца.— Я была права, – сказала она, переводя дух. – Ты испортила меня наилучшим образом. И испортила эту поездку. Я неделю не смогу вылезти из постели.— Мне подходит, – сообщила я и хотела подняться.— Не уходи, – прошептала она. – Оставайся здесь, навсегда.Тая шутила и всё же имела это в виду. Её глаза пристально смотрели на меня, её лицо было таким красивым в свете городских огней; счастье наполняло каждую черточку и линию. Вот она. Прямо здесь, в моих руках.«Слишком хорошо…»— Я чересчур тяжелая. – Я нежно поцеловал её и перекатилась, тело мгновенно отреагировало на разлуку. А в голове звучал шепот: нет такого понятия, как вечность.«Заткнись. Дай мне насладиться этим моментом».

Мы лежали, переплетясь друг с другом, а дождь стекал по окнам. Моя голова покоилась в изгибе её шеи, и Тая лениво перебирала мои волосы. Я видела лишь мягкие холмы и долины её тела.Крошечные щупальца страха просочились в меня вместе со сном.«Это слишком хорошо. Ничто хорошее не длится вечно».— Тая, – пробормотал я.— Хм? – Её пальцы в моих волосах замерли; она тоже засыпала.«Ничто вообще не длится…»Я закрыла глаза.— Ничего.