22 глава

виолетта

Тая прижалась ко мне и потерлась носом о шею.— Доброе утро. Можно я сделаю заказ за нас обоих?— Удиви меня, – сонно пробормотала я.Она поцеловала меня под ухом, в подбородок, в губы, а затем высвободилась из моих рук. Я зевнула и смотрела сквозь полузакрытые веки, как она голая идет в ванную. После этих трех дней я узнавала её утреннюю рутину по звуку. Она пользовалась ванной, чистила зубы, принимала лекарство. Потом Тая оделась, схватила сумку и выскользнула за дверь, чмокнув меня по пути.Я потерла глаза и уселась ждать. Я всё охотнее позволяла ей делать что-то для меня, например, покупать мне кофе по утрам или – очень редко – платить за ужин. Вскрытие детских ран и рассказ об ужасах жизни в приемных семьях ослабили хватку давнишнего страха. Но я никогда не спала, пока она ходила где-то одна.

Пятнадцать минут спустя Тая вернулась с двумя стаканами кофе и двумя бутербродами с колбасой и яйцом из магазина через улицу. Она сидела, скрестив ноги, на кровати рядом со мной, пока мы ели.Тая счастливо вздохнула, жуя.— Я люблю этот город. Мы могли бы ходить в разные рестораны на завтрак, обед и ужин каждый день в течение многих лет и никогда не есть в одном и том же месте дважды.— Каков план на сегодня?Телефон Таи зазвонил. Точно по графику.— Погоди. – Она вытерла руки салфеткой и ответила на звонок. – Привет, Лер. – Слезла с кровати и подошла к окну, чтобы поговорить со своей сестрой. Их отношения не улучшились за время нашего пребывания в Нью-Йорке, но Тая никогда не пропускала ни дня, не сказав своей сестре, что с ней всё в порядке. Взамен Лера перестала угрожать мне арестом.Справедливый обмен.

— Непременно, – сказала Тая у окна. – Мы прекрасно проводим время. Время моей жизни… Хорошо… Хорошо. До свидания. Пока, Лер. – Она вернулась и бросила свой телефон на кровать рядом со мной. – Скорей бы она вышла замуж за Макара и оставила нас в покое.Глаза Таи выдавали её чувства. Я знала, что она ненавидела отчуждение, но Лере нельзя было доверять. Сестра Таи до сих пор не отменила доверенность.Тая сморгнула свою печаль и ярко улыбнулась мне.— На чем мы остановились?— План на сегодня, – напомнила я, проглотив сэндвич. – Эмпайр-стейт-билдинг?— Пока нет, – сказала Тая. – Это напоследок. Я полагаю, у меня хватит денег ещё на несколько дней. И не говори, что сама заплатишь. Тебе надо платить за дом, а ты потеряла работу.— У меня есть сбережения.— Мы не можем истощить их. Я не хочу усложнять твою жизнь.Я потянулась и усадила её на себя.— Ты и так всё усложняешь.Она прижалась ко мне, медленно двигая своими бёдрами.— Я вижу, к чему ты клонишь.Я поцеловала её, ощутив соль её завтрака и сладость кофе, в котором было больше сливок и сахара, чем чего-либо ещё. Поцелуй углубился, и все мысли о еде были забыты на следующий час. Я могла бы счастливо остаться в отеле до конца дня, перемешивая сон, секс и разговоры, но у Таи были планы на этот город.

— Я бы хотела побродить по Гринвич-Виллидж, – сказала она. – Никакого плана. Никакой повестки дня.- И никаких устриц. Два дня назад мы пошли на Центральный вокзал, где Тая настояла на том, чтобы заскочить в устричный бар, потому что это было очень по-нью-йоркски. Когда прибыла тарелка с сырыми устрицами, Тая вытаращилась на желатиновые завитки, сморщив нос от запаха. Но Тая, будучи Таей, чокнулась со мной раковиной и втянула устрицу в рот. Передо мной сидела красивая девушка, которая попробовала худшее, что когда-либо ела, и отчаянно пыталась сделать вид, будто это не так. Не припомню, когда ещё так смеялась. И снова усмехнулась, думая об этом.— Всё ещё хихикаешь надо мной? – Она свела большой и указательный палец. – Мне вот столечко оставалось до рвоты.— Вырвать в устричном баре – это очень по-нью-йоркски?Она шутя шлепнула меня по плечу.— Молчи. В любом случае я бы хотела прогуляться по Гринвичу, перекусить, возможно, пройтись по магазинам, а затем выпить коктейль в джаз-лаундже или что-то в этом роде. Хорошо?Она всегда спрашивала меня об этом. Хорошо? И я всегда на полсекунды делала вид, будто думаю об этом, прежде чем сказать: «Конечно». Как будто я хоть раз с ней спорила.

Мы приняли душ, оделись и отправились в ещё один липкий, залитый солнцем день. На Тае была юбка и обычный, белый топ. — Ты красивая, – сказала я ей в лифте.Она наклонилась ко мне и поцеловала в шею.— Ты всегда говоришь, что я красивая, а не выгляжу красивой.Я пожала плечами.— И так, и так правда.— Да, но второе – просто приятный комплимент, как я выгляжу в данный момент, а первое практически описание. – Она вздохнула и положила щеку мне на плечо. – Ты очень красноречива. Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе это?Я ухмыльнулась.— Сама как думаешь?— Я думаю, что все, кто тебя не разглядел, могут идти на фиг.— Не то чтобы я давала им много возможностей. Я мало что говорила. Но у меня была одна учительница. Она была мила со мной. Сказала, что я умнее, чем думают все, включая меня саму. Именно она подсказала мне петь, чтобы справиться с заиканием.— Я её уже люблю. – Тая посмотрела на меня. – Кстати, о пении…— Блять.— Как я забыла, что ты привезла свою гитару?— Потому что я храню ее в шкафу отеля?Она схватила меня за руку, когда дверь лифта открылась в вестибюле.— Обещай, что споешь для меня? И сыграешь? Хотя бы один раз?— Что я за это получу?Тая похлопала себя по подбородку, делая вид, что думает.— Секс. Сколько угодно секса.— Я спою для тебя. Секс не требуется. – Я нежно поцеловала еë. – Но раз уж ты предлагаешь…— Давай начистоту, – сказала она, беря меня под руку, пока мы пересекали вестибюль. – Если ты сыграешь на гитаре и споешь для меня, Виолетта, я буду голой уже ко второму куплету.

***

Мы сели на метро до Кристофер-стрит и обошли пешком примерно каждый квадратный дюйм Гринвич-Виллидж. Тая таскала меня вверх и вниз по улицам, останавливаясь, чтобы полюбоваться витринами или заглянуть в каждый встречный магазин. Она отвезла нас на Бедфорд-стрит, чтобы увидеть жилой дом, который использовали для съемок «Друзей».— Второе лучшее шоу на телевидении после «Офиса», – заявила она и заставила нас сделать фотку, пока сама пела какую-то ужасную песню о вонючей кошке.Мы пообедали в китайском ресторане на Шестой авеню, а затем направились обратно на Кристофер-стрит, чтобы отведать мороженого в магазине на углу.Все это время счастье Таи окутывало меня, как летняя жара – не густая и влажная, а та жара, которая могла прогнать самую лютую зиму. Я была не единственной, кто грелась в сиянии Таи. Любой, кто соприкасался с ней – официанты, прохожие, уличные торговцы, – влюблялись в нее после одной улыбки, шутки или объятия.

В магазине с мороженым она полчаса слушала, как кассир – Джонатан – рассказывает о своих сложных отношениях с парнем, будто Тая всю жизнь с ним дружила, а не буквально зашла с улицы. Когда мы вышли из магазина, у Таи в телефоне был номер этого парня, и она тайком вытирала глаза.— После аварии все мои старые друзья в Питере переехали, – сказала Тая. – Или, может быть, Лера вычеркнула их из моей жизни. Кроме Вики, у меня не было до тебя друзей. – Она сжала мою руку. – Но сейчас ты моя девушка, так что это не то же самое. Всем нужен лучший друг, чтобы посплетничать о парнях или девушках. – Она помахала Джонатану через окно и послала ему воздушный поцелуй.Он энергично махнул рукой и беззвучно произнес: «Позвони мне».

— Девушка, а? – вроде бы непринужденно переспросила я, хотя моё глупое сердце ухватилось за слово и держалось за него изо всех сил.— Вот дерьмо. Ещё слишком рано? Я просто подумала…— Что бы ты ни думала, я тоже так думаю, – сказала я. Притянула её к себе и поцеловала, ощутив прохладную ванильную сладость на языке.— Ты всегда говоришь лучшие вещи, – похвалила Тая.— Я хочу заслужить хороший отчет, когда ты позвонишь Джонатану.Она засмеялась и набросилась на меня, обхватив руками за шею.— У тебя всё хорошо, Виолетта Малышенко. – Она сползла вниз, пока её ноги не коснулись земли, а затем уставилась на что-то за моим плечом. – Этот книжный магазин слишком милый. Давай заглянем.

Она взяла меня за руку и потащила вниз по Бликеру в небольшой магазинчик, где перед входной дверью стояли тележки с книгами. Мы вошли внутрь. Тая взяла старую книгу в мягкой обложке, открыла её, поднесла к носу и глубоко вдохнула.— Нет лучшего запаха, чем старая книга.— Ты читала до аварии?— В основном любовные романы.Я нахмурилась.— Я не видела у тебя никаких книг в «Чёрном ките».Тая подняла плечо.— Они, вероятно, решили, что нет смысла, если я «там» только пять минут за раз.«Но они хотя бы пытались?»— А ещё я люблю книги о книгах, – продолжила она. – Мой самый любимый фильм – «Тень ветра» Карлоса Руиса Зафона. Когда-нибудь слышала о нем?Я покачала головой, просматривая тома на «Z» на полках с фантастикой.— Романтика, магия и трагедия вокруг старого книжного магазина в Барселоне в тысяча девятьсот сорок пятом году. – Она играла с маленьким зеленым камешком на своем ожерелье, отводя взгляд. – Мама познакомила меня с Зафоном. Она тоже его любила.Я нашла «Тень ветра» и протянула ей.— Думаю, это твоё.Тая с благодарностью улыбнулась и взяла том. Она моргнула, глядя на обложку.— Чтение снова будет похоже на возвращение домой. А что насчёт тебя? Ты любишь читать? Если скажешь «да», мне придется прямо сейчас жениться на тебе.— Да, – медленно сказала я.— Правда?— Ага. Думаю, ты должна срочно жениться на мне.Тая прижала свою книгу к груди и покраснела.— Похоже, нам надо найти здание муниципалитета.— Похоже, да.

Момент повис между нами. Тая отвернулась первой, нехарактерно смущенная, осматривая полки.— Какая твоя любимая?— Чак Паланик. «Бойцовский клуб».— Видела фильм. – Она сморщила нос. – Слишком жестокий для меня.— Да. Но я прочитала книгу сто раз за эти годы. Мне нравилась идея создать лучшую, более сильную версию себя, которая не терпит никакого дерьма.Тая обошла стол книг о сделках.— А сейчас?Я пожала плечами.— Не знаю. Как и твоя любовь ко всему египетскому, «Бойцовский клуб» мне больше не подходит.— Тебе не нужна лучшая, более сильная версия себя. – Тая чмокнула меня в щеку. – Никогда не была нужна.

***

— Что мы будем делать дальше? – Мы вышли из книжного магазина. Тая купила новую копию «Тени ветра» для себя и «Уловку-22» для меня, сложила обе книги в рюкзак и взяла меня за руку.— Сама решай, – предложила я. – Скоро будет темно. Есть хочешь?— Нет, я имею в виду, когда эта поездка закончится, – пояснила она. – Что дальше, Виол?— Думаю, мы вернёмся в Вирджинию.— А потом? Я не собираюсь возвращаться в «Чёрный кит». Ни за что.— Я тоже. Потому что меня уволили.Она не улыбалась.— Тебе нужна работа. Мне нужна работа. Нам обоим нужно вернуться в школу. Я имею в виду, если ты хочешь.— Может быть, – сказала я. – Твоя художественная школа была в Питере?Она кивнула.— Но даже если я вернусь, не знаю, где буду жить.Вдох. Выдох.— Может быть, мы могли бы переехать в Питер.Тая замерла.— Мы?«Это слишком много. Ты слишком много просишь. От жизни. Никто не получает всё, что когда-либо хотел…»

Я подавила старый страх и продолжала говорить.— Может быть, поселимся вместе в Питере. Я найду работу, и ты сможешь вернуться в школу. А потом, в будущем, когда мы уладим… Я могу посмотреть программы по логопедии.Тая набросилась на меня, стиснув в объятиях, а затем скользнула в мои руки. Я держала её, а пешеходы обходили нас, словно вода огибает камень.— Звучит так прекрасно, – сказала она мне в грудь. – Это сон, и я снова проснусь в этой маленькой коробочке…— Господи, не говори так.Она тяжело вздохнула.— Нет, ты права. Мне нравится твой план.— Да?— Да, – сказала она.Мы поцеловались, чтобы скрепить наш договор, но этого было недостаточно. Чувство, которому я не находила названия, заставило мою грудь расшириться. Я не могла описать это, кроме того, что, когда я смотрела в глаза Таи, или держала её, или целовала её, или слушала её голос, оно становилось всё больше. Глубже. Проникало в самые кости, и всё же я чертовски боялась, вдруг оно рассыплется и исчезнет.

Мы прошли мимо тату-салона, и Тая замедлила шаг.— Я всегда хотела сделать татуировку, но, как у студента-искусствоведа, у меня в голове было слишком много вариантов дизайна. Зайдем?— Конечно.Мы вошли в тёмное, прохладное помещение. Рисунки на каждой стене, музыка грохочет из звуковой системы. Парень склонился над женщиной на своем столе, выбивая рисунок на её икре. Сзади вышел другой парень – худой, с татуировками на каждом дюйме видимой кожи. Бабочка сбоку бритой головы выглядела свежей – темнее, чем другие татуировки.— Я могу вам помочь? – спросил он почти нежным голосом. Его глаза были тихими и спокойными, резко контрастируя с чернилами на его коже.— Думаю, мы просто смотрим. – Тая оглянулась на меня. – Или…— Делай что хочешь. – Я посмотрела на парня. – Ей нравится делать вид, будто я могу её остановить.— Ха-ха. – Тая толкнула меня локтем. – Думаю, я что-то хочу. В память об этой поездке в Нью-Йорк.— Круто, – кивнул татуировщик. – Хотите посмотреть каталоги? Поискать идеи?— Обязательно, – сказала она и протянула руку. – Я Тая.— Николас.— Приятно познакомиться, Николас. – Они пожали друг другу руки, и Тая открыла книгу с татуировками на стойке. – Как насчет тебя, Виол? Мы могли бы сделать парные татуировки. – Она рассмеялась. – Набить имена друг друга, тем самым гарантируя, что разбежимся к концу недели.— Конечно, – сказала я.— Ага, точно, – пробормотала Тая над книгой.— Давай сделаем это.Она вскинула голову.— Ты серьезно?— Я не рекомендую набивать имена друг друга, – посоветовал мастер тихим голосом.— Не имена, но определенно что-то в этом роде.— Что-то наше, – сказала Тая и повернулась к Николасу. – Есть предложения?

— Для пары? – Николас скрестил свои худые, раскрашенные руки. – Якорь и компас. Замок и ключ. Короны.— Похоже, ты делал их сто раз, – сказала Тая.Он улыбнулся.— Да уж.— Дайте нам минутку, пожалуйста. – Она отвела меня в угол зоны ожидания. – Что думаешь?Её глаза были невероятно голубыми и полными света, они почти слепили. Что я думала?Я думаю, что мы обещали заботиться друг о друге. Я думаю, что мы согласились переехать вместе. Я думаю, что мы в шутку, но не совсем говорили о женитьбе.Я подумала о нашем плане переехать в Питер вместе, и в моём сердце вспыхнуло незнакомое, всё ещё безымянное чувство. Я хотела, чтобы это чувство было постоянным, как чернила на коже.

— Много всего произошло за несколько дней, – сказала я. – И я не имею в виду осмотр достопримечательностей или устрицы.Она кивнула, внезапно снова смутившись.— Я тоже так думаю. Многое произошло… между нами.— Да, – сказала я. – Эта неделя напоминает обещание, которое мы даем друг другу. На будущее. Это то, что я хочу отметить.Она кивнула и нежно поцеловала меня.— Я тоже.

Мы по очереди посидели с Николасом. Курсивом он вывел мое обещание Тае внизу её правого предплечья, над шрамом: «Защити меня».Затем, на моём предплечье, рядом с другими татуировками, Николас надписал обещание Таи: «Оживи меня».Мы взялись за руки, чтобы Николас сфотографировал нас на телефон Таи.— Лера обделается от злости, – сказала Тая. – Не могу дождаться.Николас закрыл татуировку повязкой и дал нам инструкции по уходу. После того, как мы расплатились, Тая обняла его.— Надеюсь, ты не возражаешь, – сказала она, – но я ничего не могу с собой поделать. Сотня тату-салонов в Нью-Йорке, но мы пришли к вам.— Я не против, – сказал Николас. – Обычно я не люблю, когда пары приходят за чем-то одинаковым. Но вы двое… – Он пожал плечами, улыбаясь. – За вас я не беспокоюсь.

***

Мы продолжили идти по улице, безмолвно, рука об руку, обещание Таи жгло мне кожу. Перед небольшим бистро официантка стояла на коленях у доски, вытирая её разбитыми пальцами. Она села на пятки и приложила тыльную сторону ладони ко рту.— Эй, вы в порядке? – мягко спросила Тая.— Ой, извините. Я в порядке, – сказала она. – Нет, вообще-то, я не в порядке. Это мой первый рабочий день, а начальник хочет, чтобы я написала специальные блюда, а у меня худший почерк в мире. Меня уволят, ведь если я даже это не могу сделать…Тая взяла меню с тротуара.— Это надо написать?— Да, но должно быть «красиво» и «привлекательно», а у меня едва получается просто разборчиво.— Я могу помочь, – вызвалась Тая. – Мы здесь в отпуске, и я ничего не рисовала уже несколько дней. Я готова взорваться.Официантка всхлипнула, посмотрела на меня, затем вернулась к Тае.— Нет, вы в отпуске. Вам не нужно тратить время на меня. Я… разберусь.— У нас есть время. – Тая посмотрела на меня. – Не так ли, Виола?— Ты меня спрашиваешь? – уточнила я со смехом. – Делай что хочешь, зай.Тая подняла брови, но её щеки покраснели.— Зай? – Она наклонилась к официантке. – У нас важная неделя, – сказала Тая «по секрету», затем хлопнула в ладоши. – Ладно, дай мне мел, и я помогу тебе.

Официантка – её звали Паула – и я наблюдали, как Тая использовала цветные мелки для написания фирменных блюд ресторана тем же самым точным почерком, который использовала для создания цепочек слов. Она обрамила меню розовыми и синими цветами по углам и зелеными лозами, которые скручивались и тянулись по бокам.— Черт возьми, это прекрасно, – сказала Паула. – Ты даже добавила затенение. И глубину. Мелом. Удивительно. Но… черт, они захотят, чтобы я делала это каждую неделю.— Скажи им, что это была разовая акция. Но ты можешь стирать специальные предложения по мере их изменения и оставить цветы.— Спасибо, – поблагодарила Паула, обнимая еë. – Огромное спасибо. Вы спасли мою задницу.— Тебе спасибо, – ответила Тая Пауле. – Теперь я должна продержаться до конца поездки.Тая вытерла мел с рук о юбку, тут же измазав её розовым и зеленым, и мы продолжили идти по улице.

Через минуту Тая посмотрела на меня.— Зай?— Если тебе не нравится, я не буду так тебя называть. Просто с языка сорвалось.— Мне нравится, – сказала Тая. – Мне стало тепло, когда ты это сказала. Как будто я сама по себе, но ещё и твоя.— Ты сама по себе, – сказала я, притягивая еë ко мне. – Ты всегда, на сто процентов ты. Я знала это с того момента, как впервые встретила тебя перед той картиной. Это то, что я… – Я осеклась, безымянное чувство переставало быть таким безымянным. – Это то, что привлекло меня к тебе больше всего.— Ты и твои идеальные слова, – вздохнула Тая.

Она закрыла глаза, когда наклонилась поцеловать меня, нежная и сладкая, а затем потянулась к своему рюкзаку.— Что делаешь?— Я звоню Джонатану.— Уже с отчетом? – спросила я и обняла её за шею, когда мы продолжили путь. – Как я справилась?— На пять с плюсом, зай, – ухмыльнулась Тая._______________________________________

надеюсь, я успею всё выложить до лагеря