9 глава

Время до часа тянулось вечность. Я вытащила из своего шкафчика телефон и наушники и сунула их в карман. Подошла к Тае в столовой. Перед ней стояла недоеденная тарелка сыра, крекеров и нарезанных зеленых яблок. Я позволила ей увидеть меня первой.

— Сколько уже прошло?— Два года.Она кивнула.— Я только вернулась. Вы первый человек, кого я вижу. – Она посмотрела на мою табличку с именем. – Привет, Виолетта. Я Тая.— Хочешь пойти погулять и подышать свежим воздухом?Ее улыбка была до боли потрясающей.— С удовольствием.

Мы вышли через заднюю дверь в душную жару летнего дня. Вместо того, чтобы осунуться от духоты, Тая ожила. Несмотря на унылую одежду, она была яркой и красивой. Я подозревала, что Тая Джеймс до аварии не носила брюки цвета хаки и лоферы.— Это так мило, Виолетта, – сказала она. – Тебе больше подходит..— Можешь называть меня Виолой, – сказала я, потому что мне надоел наш обычный сценарий.Она со смехом подтолкнула мою руку.— Мысли читаешь? Я как раз собиралась попросить. Ты Виола. У тебя добрые глаза.По крайней мере, эту фразу я могла слушать еще сто раз.

— Так тихо, – сказала Тая.Я сжала телефон и наушники в кармане, размышляя, а такая ли хорошая идея дать ей музыку. Вдруг она сорвется? Но пятиминутный мир Таи всегда был тих, а я устала гадать. Так чертовски надоело ничего не делать.— Я думала о том же, – медленно сказала я. – Любишь музыку?«Музыка – это жизнь».— Люблю? Музыка – это жизнь. Какую ты слушаешь?Я не позволила ей перевести разговор на меня.— Всего понемногу. Что нравится тебе?— Танцевальная и техно. – Она нахмурилась. – Забавно… Не могу вспомнить ни одного исполнителя.— Погоди, – сказала я, вытаскивая телефон и наушники. Быстро прокрутила плей-лист популярных танцевальных песен. Первым всплыл «Bad Romance» Леди Гаги.— Попробуй это. – Я дала ей наушники, нажала на воспроизведение и подобралась.Лицо Таи мгновенно озарилось радостью, и она начала качать головой с закрытыми глазами, слушая свою любимую музыку, возможно, впервые за два года.— Боже мой, это потрясающе! – воскликнула она. – Вот. Послушай сама.Она взяла один наушник и отдала мне. Мы стояли посреди полудня, лицом к лицу. Она растворилась в музыке, а я – в ней. Я никогда в жизни не видела ничего столь прекрасного. Она качалась точно ива, стройная и нежная, а я была дубом, пустившим корни перед ней. Между ней и миром, защищая ее изо всех сил.

Песня закончилась, и Тая достала наушник.— Я хочу твою любовь… Любовь, любовь, любовь…Я уставилась на нее. «Это слова песни, тупая. Она не про тебя».Тая засмеялась и игриво толкнула меня.— Мне понравилось, но тебе она совсем не подходит. Ты не любительница танцев и клубов, я права?— На самом деле, нет.Она коснулась пальцами мышц моего предплечья.— Я не могу представить тебя на танцполе. Ты была бы вышибалой в клубе, следила бы, чтобы все вели себя хорошо. Марк Антоний. Слышала о Марке Антонии?— Вроде бы.— Марк Антоний был генералом, который воевал за Юлия Цезаря во время гражданской войны. После смерти Цезаря Антония отправили в Египет, где правила Клеопатра. У них был роман, который едва не спровоцировал новую войну. Клеопатра очень любила Марка Антония. Сильный. Благородный. Солдат, но такой, кто сражается лишь потому, что должен. – Она подняла глаза к моим. – Ты выглядишь так, будто ты бы сражалась, но только если бы пришлось.— Только если бы мне пришлось.«Я буду сражаться за тебя».

Мы не могли отвести друг от друга взгляда, затем Тая глубоко вздохнула.— О боже, Виола,  – сказала она, широко раскинув руки. – Я чувствую себя такой живой.— Да?— Как будто только что выпила шесть энергетиков или что-то в этом роде. – Ее улыбка стала теплой и кокетливой, и Тая постучала по моему телефону. – У тебя не найдется еще одной песни для меня?— У меня их сотни.Она подняла свои кристально-голубые глаза, и на одно драгоценное мгновение что-то глубоко внутри нее соединилось с чем-то глубоко внутри меня, так сильно и мгновенно, что моя грудь сжалась, пытаясь удержать выбитый воздух. Глаза Таи расширились, улыбка расцвела у нее на губах. Внутреннее сияние прорвалось сквозь трещины покалеченного рассудка, и я увидела ее. Ту девушку, которую, если бы у нас было больше пяти минут, я бы сделала своей.

Но только я почувствовала сладкий вкус слова «своя», как знакомая растерянность прокатилась по лицу Таи. Она перезагружалась. Я перезагружалась, превращаясь из защитницы в угрозу. Из подруги в незнакомку. Из Виолы в…«Пустое место, – закончила Ира. – Ты никто».У меня чесались руки схватить Таю и держать, чтобы я не исчезла.Она отступила назад.— Кто?..— Виола, – сказала я. – Меня зовут Виола.

* * *

Мы проиграли эту сцену трижды. Трижды я ждала, пока завеса ее разума закроется и снова откроется, и мы начнем все сначала. Как актеры в кино, что читают сценарий, только камеры и съемочной группы не видно. Те же слова, дубль за дублем.Каждый раз смущение проникало в ее глаза, стирая все вокруг. Стирая наши пять минут. Стирая кем и чем мы были друг для друга.«Ничем. Мы никто друг для друга, потому что ей нечего тебе дать. Никак».

В конце концов мы вернулись внутрь, по-прежнему каждый со своим наушником, вместе слушая танцевальную песню. Сели за столом Таи, все еще связанные, а в наших ушах гремело техно.— Тебе нравится? – спросила я. – «BOOM» от «X Ambassadors».Тая кивала в такт.— Очень.«Ей нравится. Она счастлива. И пусть Лера идет на…»— Что здесь происходит?

Я вздрогнула, и наушник выпал из моего уха. Валерия Джеймс стояла у стола, ее пристальный взгляд метался между мной и сестрой.— Лера! – Тая вскочила на ноги и сразу замерла, застигнутая перезагрузкой. Я проследила, чтобы все было в порядке, пока Тая не очнулась, затем повернулся к ее сестре.— Здравствуйте, мисс Джеймс.Лера открыла рот – и уж явно не поблагодарить меня за отличную работу. Но Тая обошла стол и обняла ее за шею.— Ты здесь. Сколько уже прошло? Где мама и папа?Голос Леры был каменным.— Два года, и они уже в пути.— Я так рада, что ты пришла. – Тая снова обняла Леру, затем остановилась, увидев меня. Скромная, мягкая улыбка появилась на ее лице. – Ой. Привет.— Привет.— Я Тая Джеймс. – Она протянула руку, и я потрясла ее, утонув в дежавю.— Виолетта Малышенко.— Так приятно с вами познакомиться. Это моя сестра Лера. – Тая рассмеялась над кислым взглядом своей сестры. – Боже мой, Лер, ты как-будто из джунглей вылезла.— Вы санитарка, да? – спросила меня Лера. – Где медсестра Пуч?— Сегодня у нас нехватка рабочих рук, – пояснила я.Лера поджала губы.— Оно и видно. Что ж, я уже здесь. Можете идти.Я посмотрела на Таю: та закатила глаза и беззвучно сказала «извини».

Час спустя я мыла коридор возле комнаты отдыха и увидела Вику, Вилена и Леру. Они подняли глаза, когда я приблизилась, и Лера повернулась ко мне, скрестив руки.— Мы можем спросить её сами. Что ты делала с моей сестрой?«Блять. Меня сейчас уволят. Тая останется одна в тишине».— Н-н-ничего, – сказала я. – Просто слушали музыку.— Это входит в твои должностные инструкции?— Н-н-нет.— Нервничаешь? Чувствуешь себя виноватой? Что с тобой не так?— Виолетта брала мисс Джеймс на ежедневные прогулки в те дни, когда я… – вмешалась Вика.— Когда вы не могли, потому что у вас мало персонала, – закончила Лера. – Я плачу не за то, чтобы о Тае заботилась санитарка.— Виолетта хорошая работница, – сказал Вилен. – Одна из лучших.Лера фыркнула, повесила сумочку на плечо и посмотрела на меня.— Держись подальше от моей сестры, если не хочешь искать другую работу. Вряд ли с твоим заиканием это простая задача.Глаза Вики расширились, а Вилен опустил взгляд в пол. Наступило молчание. Каблуки Леры прогремели по коридору и стихли.

— Извини, Виолетта, – сказала Вика. – Она расстроена, потому что защищает Таю. Я поговорю с ней.— Не надо, – возразил Вилен. – Мы просто должны делать то, что она хочет.— После ухода медсестры Нэнси у меня еще три резидента на попечении, – сказала Вика. – Если Виолетта не будет водить ее, мисс Джеймс придется пропускать свои прогулки. Я объясню это Валерии. Она поворчит, конечно, но в итоге разрешит, ведь она желает сестре добра.Вилен нахмурился.— Полагаю. Но Виолетта не должна водить мисс Джеймс на прогулки, пока ты не получишь одобрение от Леры. Последнее, что нам нужно, – это чтобы она привлекла доктора Хариса.

Доктор Харис был финансовым директором санатория. Его любимым занятием было – увольнять персонал, чтобы сэкономить деньги.Вика похлопала меня по руке.— Извини за… неприятности, Виолетт. То, что сказала Лера…— Так оно и есть, – перебила я, а кровь горела в жилах.Вилен собирался что-то сказать, но в конце коридора появился Итан.

— Эй, босс, есть минутка?— Иду. – Он бросил на меня любопытный взгляд и ушел.«Поздравляю, – хихикнула Ира. – Теперь они все знают, что у тебя заикание, и Лера, вероятно, тебя вышвырнет».Она была права. Если я буду осторожна, если не оставлю дело Таи профессионалам, мне придется начинать все заново, но уже в другом месте.И я больше никогда не увижу Таю.

В тот день, убираясь в пустой комнате отдыха, я обнаружила новый рисунок на полке Таи. Я оглянулась на дверь, прежде чем взять бумагу. На носу корабля стоял Марк Антоний, в серебряных доспехах, под палящим красно-оранжевым солнцем. Он высоко держал меч, лицо воина излучало спокойствие. Каждая деталь была создана из цепочек слов.«Она не просто хороша. Она гений».Когда я стала читать цепочку, что составляла бок корабля, мое сердце остановилось.

Сожалею истинно синее синейшее небо глаза моя улыбка раздражает дождь боль боль боль

— Твою мать, – прошептала я.Текст «Sweet Child O’Mine». Выхолощенный до сути. То, как песня прозвучала бы в закольцованном мозгу Таи.Я развернула лист на девяносто градусов, следя за цепочкой вверх по мачте.

Желаю поцелуй добрые глаза моя туман мистическое чудо лирически лирический совершенно беззвучно заикаться бренчать жало петь петь петь

Медленно, спокойно я сложила рисунок и убрала в задний карман. Этот – мой.

Тая блуждала во тьме, но я была там, вместе с ней.

***

— Виолетта, это Карл Райт, – сказал Вилен. – Наш новый санитар.— Рад знакомству, – сказал Карл, пожимая мне руку. Он был приземистым, с темными волосами и ледяными голубыми глазами, которые метнулись через мое плечо прямо к Тае.— Мне надо заняться некоторыми делами наверху, – сказал Вилен. – Виолетт, ты можешь показать всё Карлу? У меня не было возможности просмотреть с ним файлы резидентов, так что пока никакого взаимодействия. Хорошо? — Конечно, – сказала я.

Я провела Карла по санаторию, закончив в комнате отдыха. Показала полки резидентов, хранилище для игр и кладовую.— Там дыра в стене, – сказал Карл, кивая на щель в кладовке шкафа.— Вилен знает, – отозвалась я. – Он уже вызвал кого-то, чтобы ее заделать.Лицо Карла было узким и угловатым, со слегка искривленными губами.— Он вроде как одержим этим местом, да?— У него высокие стандарты.

Я задавалась вопросом, как Карл впишется в нашу компанию. Он казался достаточно дружелюбным, решила я, следуя за ним обратно в главную комнату. Как обычно, мистер Хилл сидел за своим столом, собирая пазл.

— Его голова похожа на крыло моей последней машины, – пробормотал Карл себе под нос.— Это мистер Хилл, – многозначительно сказала я. – Он собирает этот пазл каждый день. Можно убирать картинку сразу, как он уйдет, даже если она не закончена. Мистер Хилл завтра начнет все сначала.Карл пялился на старика, пока мистер Хилл не нахмурился.— Привет, мистер Хилл. Как дела?Мистер Хилл прищурился и вернулся к своей головоломке. Карл посмотрел на Таю.

— А у нее что за история?Я выпрямилась.— Это Тая Джеймс. У нее тяжелый случай. Вилен тебе объяснит.— Как по мне, она в порядке, – заметил Карл, улыбнулся и толкнул меня локтем. – Ты уверена, что она пациентка?— Р-р-резидентка, – поправила я, пытаясь осадить. Но он лишь пожал плечами и улыбнулся.— Точно. – Карл засмеялся. – Надо использовать терминологию.Я кивнула.— Идем. Я покажу тебе столовую.— Тебе нравится здесь работать? – спросил Карл по пути.— Конечно.— Довольно странно, не правда ли? Все эти люди с испорченными мозгами. Как тот чувак с вмятиной в голове? – Он присвистнул. – Полная дичь.Я напряглась.— Так уж с ними случилось.— Вилен говорил, здесь есть парень, которому металлический стержень прошел прямо через глаз, и этот чувак, Смит, выжил.— Мистер Смит, – сказала я. – Он ветеран.Карл засмеялся.— Мистер. Точно. – Он порылся в кармане штанов. – Ты куришь?— Нет.— А стоило бы.Карл побрел к Алисе, что маячила за стойкой регистрации. Немного поговорил с ней, ее смех эхом разнесся по коридору, и парочка вместе вышла покурить.

Я нашла Вилена в комнате отдыха, где он складывал файлы дел.— Ты закончила? – спросил он.Я кивнула.— По всем пробежались с новым парнем?— Нет. Закончим завтра.Он склонил голову.— Ну что? Как он тебе?— Не знаю, – сказала я. – Вы же у нас умеете читать людей.— Да, а еще я могу прочитать расписание. У нас не хватает людей. Мне не нужно тебе объяснять – ты работала по пятнадцать часов в неделю три недели подряд. Мы не получили никаких заявок в течение месяца, и нам нужна помощь. Будем следить за Райтом и переведем его на ночную смену, если понадобится.

Он встал, чтобы уйти, и остановился у двери.— Вика говорит, Валерия позволит тебе каждый день водить мисс Джеймс на прогулку.Я старательно сохранила выражение лица нейтральным.— Отлично.— Это значит, тебе придется отказаться от перерыва.— Хорошо.— Отлично. Хорошо. Мм, – протянул Вилен. Он снова направился к двери, затем оглянулся. – Я умею читать людей, Виолетта. И ты лаешь не на то чертово дерево. – Он покачал головой. – Черт, дочка. Да ты вообще не в том чертовом лесу.

* * *

— Я хочу принести Тае лучшие материалы для творчества, – сказала я Вике в полдень в комнате отдыха. – Холст и немного красок.Вика прикусила губу.— Это мило с твоей стороны, Виолетта, но мы об этом уже говорили. Нет бюджета.— Я заплачу за них сама.— Остынь, дорогая. Валерия Джеймс слетит с катушек, если сотрудница ни с того, не с чего начнет покупать вещи для Таи. Ты можешь потерять свою работу. Я могу потерять свою работу.— За нормальные художественные принадлежности? Тая слишком хороша для ручек и бумаги.— Я знаю, – сказала Вика. – И Лера это тоже знает, но у нее есть свои правила. Она беспокоится, что живопись расстроит Таю. И она боится гласности, если Тая создаст шедевр. Что она и сделает.— И почему это было бы плохо?— Худший зарегистрированный случай амнезии в мире – это случай с одним музыкантом. Его показывали в документальных фильмах и медицинских шоу, писали о нем книги. Второй худший случай – Тая Джеймс, гениальная художница. – Вика покачала головой. – Валерии уже и так пришлось бороться с прессой. Она не хочет никакого внимания. Думает, что для ее сестры это будет слишком.— Но это могло бы привлечь к ее делу внимание врачей, верно? Лучших докторов, которые могли бы что-то для нее сделать.— Ее дело описано в медицинских журналах, – сказала Вика. – Это не секрет.— Ее цепочки слов тоже в журналах?Вика вздохнула.— Я не знаю. Слушай, пока доктора говорят Валерии, что Тая и так счастлива… – Она пожала плечами. – Это все, что Валерия хочет услышать. Что ее сестра в порядке. Самое главное – не огорчать Таю.— Хрень полная.Вика уперла руки в бока.— Прошу прощения?— Говорю – хрень полная. Почему Тая расстроится, если не сознает свою ситуацию? А если сознает, разве мы не должны делать все, что в наших силах, дабы улучшить качество ее жизни?

Рот медсестры приоткрылся.— Не припомню, чтобы когда-либо слышала от тебя так много слов подряд.Я скрестила руки. Пожала плечами, будто это неважно, потому что ничто никогда не было достаточно важным.— Я понимаю твою озабоченность, но Тая не знает, что ее расстраивает, потому что у нее нет памяти. Ее расстройства не сознательны, они инстинктивны. Безумны. Ты не видела ее вначале, Виолетт. Приступы истерического крика. Мне пришлось вырубать ее больше раз, чем я хочу помнить.Она посмотрела на Таю, которая склонилась над своими рисунками.— Пока доктор Стивенс говорит Валерии, что с ее сестрой все в порядке, Валерия хочет продолжать в том же духе. Поэтому мы ничего не меняем.Я кивнула, хотя сценарий был нелепым. Я знала, что «Чёрному киту» не хватает персонала и финансов, но казалось, нет ничего сложного в том, чтобы дать Тае краски, музыку или все, чем она наслаждалась до аварии. Почему сестра держала ее на коротком поводке, у меня в голове не укладывалось.

— Ты в нее немного влюбилась? – спросила Вика, отрывая меня от моих мыслей. – Я понимаю. Она красивая, но…— Н-н-нет. Ничего подобного. Я просто хочу, чтобы у нее была жизнь. Счастливая жизнь.— Кажется, она счастлива. Счастливее, чем за многие месяцы.— Разве это ничего не значит?Она хитро улыбнулась мне.— Думаю, это значит, что ты ей нравишься. Но пусть доктора беспокоятся о ней, хорошо? Они знают, что делают.Я не стала спорить, но казалось, что толку от докторов никакого.Вика повела Таю наверх. Я собрала ручки и бумагу, и очередная цепочка слов Таи бросилась на меня, точно змея.

Жаль скучать поцелуй убить буду заполнить падать неудача обморок рисовать ждать ждать ждать

— Иисусе.Продолжать в том же духе. И долго? Еще два года? Сколько Тае придется ждать, пока ей хотя бы не разрешат делать то, что нравится?На хрен все. После работы поеду в ближайший магазин для творчества.

«А потом сразу на биржу труда, как только Лера узнает, – усмехнулась Ира. – И как тогда ты позаботишься о своей сломанной девушке? Кто защитит ее тогда?»

У меня не было ответа, кроме того, что так правильно.