8 глава

Я была в комнате отдыха сотрудников, бездельничала свои законные пятнадцать минут, когда в помещение ворвалась Вика.— О Виолетта, слава богу, ты здесь.— Что случилось?— Мне надо позаботиться о мисс Томпсон, а медсестра Грейс сегодня на больничном. Ты не можешь сводить мисс Джеймс на ее ЗСВ?

Я колебалась. Последние несколько дней мне удавалось избегать Таи. Делать свою работу. Никуда не лезть. Я не разговаривала с ней в комнате отдыха и уж точно не собиралась думать о ее словесных цепочках. Я должна была верить Вилену, что доктора знают свое дело, иначе я бы сошла с ума.

— Извини, я знаю, что у тебя перерыв, – продолжила Вика. – Я бы не стала просить, но больше никого нет…— Нет-нет, все в порядке, – заверила я. – Я могу ей заняться.«Вот тебе и «никуда не лезть».— Спасибо огромное. Она в кафетерии, заканчивает перекус. – Она побарабанила по дверному косяку. – Ты не поторопишься, пока она снова не побрела к входной двери?..

Я направилась в столовую. В коридоре снаружи стояла совершенно незнакомая доктор и беседовала с другими специалистами из Роанока. Лет тридцать пять, гладкие черные волосы, острый умный взгляд.— Эй, Итан, – окликнула я, когда он проходил мимо. – Кто это?— Доктор Адель Вуд, – ответил приятель. – Новая специалистка из Австралии. Вроде интересуется мисс Джеймс.— Интересуется? Что это означает?Итан пожал плечами.— Ты хоть раз видела доктора Стивенса? Я тоже, – сказал он, прежде чем я успела ответить. – Интерес лучше, чем ничего.Я кивнула. Уже несколько дней я говорила Тае, что доктора работают над ее делом. Возможно, эти слова наконец стали правдой.

Тая сидела за столом перед пустой тарелкой и половиной стакана лимонада. Она была одета в обычную тусклую форму, но летнее солнце, струящееся из высоких окон, превращало ее в красавицу.Судя по нервному взгляду, только что случилась перезагрузка. Я поспешила к столу.

— Сколько уже прошло? – спросила она, когда я еще была на полпути.— Два года, мисс Джеймс.Она кивнула, с облегчением вздохнула, и ее глаза устремились к моему бейджу.— Спасибо… Виолетта. Я попала в аварию. Врачи пытаются выяснить, что со мной не так. – Она протянула руку. – Я Тая.Я заставила себя перестать считать наши знакомства и выдержала ее энергичное рукопожатие.— Хотите пойти на прогулку?Лицо Таи вспыхнуло в улыбке, от которой у меня заболело в груди.— Мне бы очень хотелось. Ты моя сопровождающая?Я кивнула.Она подняла бровь.— Что ж?..— О, верно…Я предложила ей свою руку, и Тая, посмеиваясь, приняла ее. Мы отправились к задней двери, что выходила на огороженную территорию.

— Какой прекрасный день, – сказала Тая, поворачиваясь лицом к солнцу.Жара накрыла нас густым влажным одеялом. Насекомые гудели. Пышная зеленая трава угрожала иссечь каменную дорожку. С правой стороны виднелась высокая ограда, а с другой стороны – густой лес. Я задавалась вопросом, видела ли Тая только деревья и растения, а не забор, который удерживал ее внутри.

— Ты ужасно тихая, Виолетта, – заметила она. – Не большая любительница поболтать?— Не особо.— А вот я наоборот. Сестра утверждает, что я никогда не затыкаюсь. – Тая посмотрела на меня. – Виолетта. У тебя добрые глаза. Не возражаешь, если я буду звать тебя Виолой?— Не возражаю, – сказала я, а мое сердце болело и радовалось одновременно. То же самое, каждый раз.— Что-то тебя беспокоит, Виола? – Тая сжала мою руку. – Что бы там ни думала Лера, я умею выслушать.— Н-ничто меня не беспокоит.Я ничего не могла поделать с трудностями Таи. И вдруг пожалела об этой прогулке.

Тая склонила голову.— Ладно, но я вся твоя, если ты передумаешь. Особенно сейчас. Здесь так тихо.Уже дважды она упомянула тишину. Я задалась вопросом, беспокоило ли ее безмолвие собственного разума – пустого без воспоминаний – больше, чем тишина этого влажного полудня.«Конечно, беспокоит. Потому что она знает. Ее цепочки слов тому свидетельство».Такое мышление никуда меня не приведет. Я не могла изменить будущее, но могла сделать что-то для нее в данный момент. На те пять минут, что у нее есть.

— Ты любишь музыку?Лицо Таи загорелось.— Люблю? Музыка – это жизнь. Я бы убила ради возможности послушать пару мелодий прямо сейчас.Я потянулась за телефоном, чтобы включить ей какую-нибудь песню, и поняла, что оставила его в своем шкафчике.«Дерьмо. А такой план был».

— Как насчет тебя, Виола? – спросила Тая. – Что ты слушаешь?— В основном олдскульный рок и металл.— Еще бы. А я тащусь от танцевальной и техно. Ты на чем-нибудь играешь?— На самом деле, нет.Она подтолкнула мою руку.— Обычно это означает «да, но я не хочу, чтобы кто-то знал».«Какая разница, если ты ей скажешь? Примерно через три минуты она все равно не вспомнит».— Я играю на гитаре. И немного пою. – Слова вылетели прежде, чем я успела их поймать.Тая остановилась и встала передо мной на дорожке.— Ты поешь?— Немного, – созналась я.— Ты поешь и играешь рок-музыку на гитаре. Боже, Виола. Ты же понимаешь, как это сексуально, верно?Я кашлянула.— Н-н-нет…Она склонила голову, выражение ее лица смягчилось.— Я заставляю тебя нервничать?Вдох. Выдох. Черт, я говорила ей раньше.

— У меня заикание. В детстве было хуже. Учительница сказала мне, что пение может помочь.Тая кивнула, затем ее улыбка вернулась.— Мне бы очень хотелось услышать, как ты поешь.Я уставилась на нее. Я никогда ни перед кем не пела. Никогда.— Никого рядом нет, – настаивала она. – И здесь так тихо. Пожалуйста? Хоть чуть-чуть?— У меня нет с собой гитары.— А капелла сойдет, – заверила Тая.Живот свело, ладони взмокли.— Не стоит.— Ты уверена. Ведь…— Я уверена.Тая вздрогнула и отвернулась. Я выругала себя, осознав, сколько доверия Тая невольно проявляет ко всем, кто ее окружает. А ведь за исключением Леры, все в ее жизни были незнакомцами.

— Извини, – сказала я. – Не х-хотела на тебя рявкать.— Нет, я сама виновата. Лера всегда твердит, что я чертовски настойчивая. Думаю, она права. – Тая нерешительно шлепнула меня по руке. – Ты мне ничего не должна. Я просто чувствую, что…— Что?— Будто так тихо, понимаешь? Не только здесь. – Она указала на землю. – А все время. Всегда. Знаю, это кажется бессмыслицей. Даже мне самой…

Просто спой для нее, идиотка. Сделай ее счастливой. Перезагрузка вот-вот грянет. Она не вспомнит.Боль в груди усилилась, словно невидимая рука сжимала сердце. Я боялась петь на людях, но перезагрузки я боялась больше. Как она разрушает все, что мы построили. Очередное знакомство. Очередная просьба называть меня Виолой. Но эти несколько минут у Таи будет то, что она хочет. Свежая струя в ее бесконечных циклах одинаковости.Так или иначе, речь же шла не обо мне. Если Тая в глубине души действительно знала о своей ситуации, то меньшее, чем я могла ей помочь, – это дать все, что она хотела.

— Хорошо, – сказала я. – Спою.— В самом деле? – Лицо Таи загорелось. – Ура. Я готова.— Давай прогуляемся. Я не могу петь, когда ты на меня смотришь.Мы двинулись дальше по дорожке. Годы насмешек и издевательств едва не заставили меня передумать, но, не дав себе времени на сомнения, я начала петь – «Sweet Child O’Mine», низко, хрипло и медленно.Мы шли по тихой местности, а я пела о голубых глазах девушки, которая думала о дожде, о ее улыбке и таком красивом лице, что я могла заплакать, если бы засмотрелась на нее слишком долго. Я растворилась в словах, запреты исчезали с каждым слогом, потому что я пела Тае. Я пела о Тае, и это была самая легкая вещь в мире…— Ты шутишь, что ли? – Она вдруг перебила меня, сжав мою руку.«Сука. Вот и все. Перезагрузка».Но эти кристально-голубые глаза были полны удивления, благоговения и – Боже, помоги мне, – желания.— Ты так хороша. – Она закатала рукав своей бежевой рубашки. – Сейчас ужасная жара, но у меня мурашки по коже. Посмотри.Ее бледная, идеальная рука была покрыта гусиной кожей.— У тебя красивый голос, – сказала Тая более чувственным тоном. – Грубый, глубокий и… сексуальный.Я сглотнула. Господи, как я хотела ее поцеловать. Щеки Таи были пудрово-розовыми, и солнце блестело на ее волосах. Я хотела запустить в них руку, привлечь Таю к себе и поцеловать. Почувствовать ее улыбку на моей и ощутить сладость ее губ.

— И ты вдобавок играешь на гитаре?— Д-д-да.Она слегка встряхнулась, и ее глаза наполнились уже знакомым отчаянием.— Боже, если бы только…— Если бы только – что?— Не знаю, – сказала она. – Мне так уютно с тобой. Это не имеет смысла. Мы не знаем друг друга. Ты первый человек, кого я увидела с тех пор, как вернулась.— Тая…— Что бы ни случилось, Виола, пожалуйста, не прекращай мне петь. Хорошо?Я тяжело сглотнула.— Как ты думаешь, что произойдет?Вопрос был не из числа одобренных Виленом, но я должна была его задать. Я должна была понять, знала ли она.— Я могу снова уйти, – сказала Тая странно глухим голосом. Она оглядела молчаливую землю под густым, тяжелым воздухом. Свою руку в моей. – Я не хочу снова уходить.Я крепко сжала ее пальцы.— Я тоже не хочу, чтобы ты ушла.Ее глаза наполнились слезами, и она приблизилась ко мне.— Виола, – начала Тая, но остальная часть предложения была потеряна навсегда. Время истекло. Наши пять минут закончились.

Я видела, как исчезаю в ее глазах, а затем снова появляюсь, когда Тая оглянулась.— Кто… – Она нахмурилась, вытащила свою руку из моей и сделала шаг назад.«Вспомни меня, Тая. Пожалуйста».Ее взгляд упал на мой бейдж.— Виолетта?Я кивнула, затаив дыхание.— Сколько уже прошло?Я выдохнула всю свою глупую, беспочвенную надежду.— Два года, мисс Джеймс.«Два года и пять минут».

Вилен был в комнате отдыха, когда я привела Таю на рисование. Собирая ручки и бумагу, я чувствовала спиной его взгляд.— Спасибо, Виолетт, – сказала Тая с яркой улыбкой. – Ты настоящая подруга.— Ага.Подруга. Не та девушка, которая пела ей и вызвала у нее мурашки. Я снова была никем.

Идя к двери, я почувствовала себя больной.— Выглядишь так, будто только что вернулась со свидания, которое пошло крахом, – заметил Вилен.— Вика попросила помочь, – сказала я, скрестив руки. – Вот я и помогла.Мой босс прищурился.— Ага. Я нанял нового парня. Приступит через неделю. Это тоже поможет.Я кивнула.— Ты помнишь, что я сказал о мисс Джеймс?Каждый мускул в моем теле напрягся, мой живот сжался.— Помню.— Постарайся, дочка, – сказал он, отталкиваясь от стены. – Потому что она никогда не вспомнит.

* * *

Той ночью я взяла свою гитару и спела «Sweet Child O’Mine». Слова лились плавно. Я не колебалась и не занималась самокопанием. Музыка заглушила привычный саундтрек моей жизни – грохот заборов, насмешки хулиганов и ядовитые комментарии Иры.Я пела Тае Джеймс. Вслух. Потому что ей понравился мой голос. У нее даже мурашки побежали. Она решила, что это сексуально.«Это её завело».Я закопала эту мысль поглубже. Тая не сознавала, что происходит, и было неправильно мечтать о ее поцелуе. Но я могла позаботиться о ней. Защитить ее от оглушительного молчания разума. Может быть, сделать то, что учительница сказала мне много лет назад.«Найди свой голос, Виолетта. Не позволяй ему исчезнуть лишь потому, что слова не даются легко. Или потому, что ты боишься показаться слабой. Ты не слабая. Не тогда, когда делаешь то, что правильно».А правильно для меня присмотреть за Таей Джеймс.

Я убрала свою гитару и прочла пару страниц «Бойцовского клуба». Истории о парне, который создал другую версию себя. Сильнее, лучше, которому похуй, что о нем думают. У кого не было недостатков. Не было заикания.

Я читала, пока мои веки не опустились, а затем заснула.Мне снилось, что у меня две личности, как у рассказчика из «Бойцовского клуба», и я встретилась с двумя личностями Таи Джеймс. Мы вчетвером стояли перед картиной в холле санатория «Чёрный кит»: двое ненормальных, заика-санитарка и резидентка с неизлечимым повреждением мозга. Санитарка выполнила свою работу и осторожно помогла резидентке вернуться в темные пределы санатория.Но прекрасная художница взяла за руку девушку без заикания и вывела её на свет дня.

* * *

В то утро перед сменой я сидела за рабочим столом с Викой, Итаном и старшей медсестрой Мэй Росс. За закусками и газировкой они костерили какой-то сериал на «Нетфликсе», который смотрели последнее время, а я придумывала способ упомянуть Таю, не походя на одержимую психичку.

— Каков наш бюджет на мероприятия в залах отдыха? – спросила я при первом же затишье.Все головы повернулись ко мне.— Почему ты спрашиваешь? – поинтересовалась Мэй.— Мистер Хилл каждый день собирает один и тот же пазл, – пояснила я. – А Тае Джеймс нужны материалы получше. Холст. Настоящие краски и кисти. Каков бюджет, можно ли купить что-то новое?Мэй сухо посмотрела на меня.— Мистер Хилл каждый день собирает один и тот же пазл, потому что это часть его терапии. Когда он будет готов к новому, начнет новый.«Твою мать. Промашка».

— Что касается бюджета, – продолжила она, – у нас его нет. Санаторий «Чёрный кит» – редкость. Мало кто занимается исключительно травмами головного мозга. Деньги идут на то, чтобы продолжать держаться на плаву. Платить людям зарплату.— Да и зачем мисс Джеймс холст? – спросил Итан. – Она и не помнит, что у нее только бумага. Не отличает одно от другого.Вдох. Выдох.— А если отличает?Итан рассмеялся и пнул меня.— Наш новый нейропсихолог, доктор Виолетта Малышенко, прошу любить и жаловать.Я стиснула кулаки под столом.«Ага, давай расскажи им про цепочки слов, – фыркнула Ира. – Это ж такое открытие для людей, кто уже годами работает с Таей».

— Настоящий нейропсихолог уже сто раз ее проверял, – напомнила Мэй. – Мисс Джеймс отвергает все, что подхватил ее мозг. Конец истории.— Разве это не память? – спросила я.— Нет, Виолетта, – медленно сказала Мэй, как будто я была ребенком. – Это рутина. Она ничего не может вспомнить, поэтому не знает о качестве своей жизни, пока мы поддерживаем ее спокойствие.Вика положила руку мне на руку.— Это тебя беспокоит? Что мисс Джеймс страдает?— Как она может не страдать?— Потому что она не может вспомнить, – отрезала Мэй, бросая на Вику тяжелый взгляд. – Без осознания ситуации откуда взяться страданию?

Это звучало правдоподобно, но зуд в глубине души не давал мне покоя.— Почему она так легко принимает свою ситуацию – где бы, с кем бы она ни очнулась, – когда происходит перезагрузка?— Вилен тебе не объяснил? – спросил Итан.Я скрестила руки.— Я хочу услышать еще раз.— Мисс Джеймс после аварии ничего не принимает, – ответила Мэй. – Прошли месяцы, прежде чем она перестала каждый раз впадать в истерику. Теперь мисс Джеймс спокойна, потому что под всеми наворотами самая основная функция мозга – выживание. – Она встала, сжав губы и проверяя свои маленькие золотые часы. – Время вышло. Вы удовлетворены, доктор Малышенко?Я пожала плечами. «Даже близко нет».

Итан хлопнул меня по плечу.— Если бы у мисс Джеймс было что-то еще, кто-нибудь из этих умников-нейропсихологов уже бы это вычислил.— А они все еще проверяют? Как насчет этого нового доктора? Адель Вуд?Он пожал плечами.— Уход за резидентами не моя забота – и не твоя. Если Валерия Джеймс узнает, что ты балуешься с ее сестрой, она тебя выкинет.

Потому что у Таи будет краска вместо чертовых маркеров? Или немного музыки? Лучшая жизнь?Когда остальные ушли, я повернулась к Вике.— С чего Валерии беспокоиться, если мы дадим ее сестре холст?— У нее есть свои причины, – мягко сказала Вика. – Лера защищает сестру. Боится расстроить ее, боится любой публичности. А еще следит за деньгами.— Какими деньгами?— После родителей им досталась страховка, по миллиону долларов каждой. Финансирование «Чёрного кита» не равномерное. Иногда у нас случаются сокращения. Лера хочет сберечь каждую монету, если Тае придется переехать куда-то еще. Она осторожничает.«У нее миллион долларов в банке, а она не купит своей сестре чертову краску?»

— Бессмыслица.Вика проверила свои часы и встала, чтобы уйти.— Это мило, что ты хочешь улучшить жизнь мисс Джеймс. Но если купишь ей холст и краску, она забудет обо всем, как только они исчезнут из виду.«Но в тот момент обрадуется. Это не считается?»— Вика.Она остановилась у двери и посмотрела на меня.— Я думаю, что она знает, – сказала я.— Не знаю, дорогая, но ей не больно.— Но…— Как и сказала Мэй, если она не осознает свою ситуацию, то не страдает.— А если осознание глубже сознания?— Без сознания нет осознания. – Она мягко улыбнулась. – Вот почему это называют бессознательным.Я потерла лицо руками.— А как насчет музыки? Тая любит танцы и техно.— Она иногда слушает классическую станцию. Так велела Валерия. Она вычитала, что Моцарт благоприятно влияет на мозг.— И все? Это все развлечения Таи?— Ну нет. У нее есть телевизор. Её любимый сериал – «Офис». Тая смотрит его, хотя не знаю, следит ли она за сюжетом. Как и все здесь, это просто рутина. – Она нежно улыбнулась мне. – И когда я выключаю радио или телевизор, она не помнит, что они вообще были включены.

Выражение ее лица было полным жалости. Итан выглядел удивленным. Мэй хотела, чтобы я занялась своим делом и прекратила пытаться диагностировать сложный неврологический случай, для которого у меня не было знаний или образования. Они все разочаровались в Тае.

Вика сунула голову обратно в комнату.— Пока не забыла, Виолетт, ты не можешь вывести мисс Джеймс на прогулку сегодня, в час? Я знаю, у тебя перерыв, но…— Да, могу.Потому что я не собиралась от нее отказываться.