6 глава

Итан оказался прав; Вилен дал мне две ночные смены подряд. Я познакомилась с Джейн Харрис, дежурной медсестрой, что работала каждую ночь, - женщиной средних лет с короткими темными волосами. Большая часть ее работы заключалась в том, чтобы раздавать ночные дозы лекарств из закрытой аптечки на втором этаже. Как только резиденты засыпали, у Джейн не оставалось каких-либо занятий. Каждый раз, когда я проходила мимо ее поста, она дремала.Меня это устраивало. Никаких разговоров.

Первая ночь в «Чёрном ките» была как первая ночь в моем новом доме. Я привыкала к звукам и тишине. Приветствовала одиночество и гарантию, что мне не придется ни с кем общаться. Я бродила по залам точно призрак, слыша лишь шорох своих шагов по линолеуму и звук собственного дыхания.«Не застрянь на горе».«Чувствуешь себя как дома?»Я прыгала из одной приемной семьи в другую всю свою жизнь. Концепция дома не имела для меня никакого значения. Дедушка Али однажды сказал: «Бери, что есть, и извлекай из этого все, что можешь».Чем я и занималась.

После ночных смен мне давали полный выходной день, чтобы восстановиться, прежде чем я вернусь на дневную смену. Я проводила его, спя и бренча на гитаре. Дедушка Али подарил мне подержанную акустику на одиннадцатый день рождения. Ира не разрешила шуметь в доме, поэтому я уносила гитару во двор и подбирала песни, которые услышала по радио. Я не знала нотной грамоты, но оказалось, что у меня хороший слух.

Теперь, в доме в Бунс-Милл, я положила ее себе на колени, чтобы поиграть песню «Beloved», которую услышала на днях. Вместо этого вышло несколько строк из «Sweet Child O'Mine». Я хлопнула рукой по струнам.- Блять, хватит. Оставь ее в покое.

Я немного почитала, пытаясь не заснуть и вернуться к нормальному графику. В четыре часа дня я растянулась на маленьком диване в своей гостиной и смотрела «Крепкий орешек» по местному каналу. Фильм прерывался рекламой каждые три минуты, а ругательства всё смягчили.Брюс Уиллис, босой и окровавленный, ворвался в комнату.Мои глаза закрылись. Мысли разбежались. Сон утащил меня прочь от шума фильма...

Ограждение из рабицы на заднем дворе школы Питера издавало отчетливый шум, когда в него швыряли тело. Скрежет металла по металлу. Обычно я заходила в школу с парадного входа, но сегодня опаздывала. Дыра в заборе была ближе к небольшому дому, что я делила с Ирой. Я протиснулась внутрь.Настя Рунова уже ждала.Она сильно толкнула меня, и забор загрохотал, когда я отскочила от него, твердые изгибы проволоки впились в мои лопатки.- Почему ты не ходишь в специальную школу как остальные ненормальные? - спросила Настя. - Все знают, что ты т-т-тупая.Трое друзей, которых она привела, радостно засвистели и захлопали.

Настя снова толкнула меня.- Скажи что-нибудь, Ви-Ви-Виолетта.Ничего не говори, велела я себе. Не давай ей повода.Я была невысокой новенькой с тощим от недоедания телом. Настя была наглой старшеклассницей и сидела на диете из куриных крылышек и чизбургеров с котлетами в «Макдональдс», куда все дети ходили после школы.Все, кроме меня.

Я снова отлетела в забор, и тот завел свою песню, точно огромный металлический сверчок. Я до чертиков ненавидела этот звук.- Я сказала, скажи что-нибудь.Настя снова бросилась на меня, и я увернулась, мои руки сжались в кулаки.- П-п-пошла ты.Все остановились, уставились на меня, а затем разразились смехом.- «Пы-пы-пы-пошла ты».Настя схватила меня за воротник моей видавшей виды ветровки.- Если еще раз увижу, что ты смотришь на Ульяну Светакову, то разобью твою ту-ту-тупую рожу.Я изо всех сил пыталась вспомнить, кто же такая Ульяна Светакова. Должно быть, та красивая девушка, что улыбалась мне, когда я вчера убирала свои вещи в портфель рядом с выходом. Короткий проблеск солнца в вечно сером небе.- Привет, Виолетта, - сказала она, слегка помахав кончиками пальцев.Я никогда не говорила с ней. Конечно, нет. Я никогда не говорила, ни в классе и уж точно не в коридоре, полном учеников. Никогда не отвечала милым девушкам с дружелюбными улыбками. Наверное, ее кто-то подговорил. Может быть, Настя...

- Она не хочет иметь ничего общего с такой тупицей, - проревела она, возвращая меня в реальность. - Ты поняла?Ярость горела во мне. Ярость от несправедливости, насмешек, проклятого заикания, что причиняло мне столько страданий. Мои руки сжались в кулаки, и я ударила Настю в живот.Она со свистом втянула воздух, но не отпустила мою куртку. Её глаза расширились от убийственного гнева.- Ты мертва.Ударь меня, подумала я. Блять, ударь меня. Выбей из меня заикание раз и навсегда.Левый кулак Насти впечатался в мою челюстью, и боль взорвалась у меня во рту. Я отшатнулась назад и рухнула на землю.Она ткнула в меня пальцем.- Это последнее предупреждение. В следующий раз зубы выбью. Не то чтобы они тебе нужны.

Ребята ушли, бросив на прощание еще несколько насмешливых комментариев. Я медленно поднялась на ноги. Потерев ноющую челюсть, собрала свой рюкзак и выпавшие тетради. Я сплюнула комок крови и смотрела, как тот падает на землю. Я представляла, что это мое заикание наконец выпало изо рта, кровавое и мертвое. Оно ушло. Ушло навсегда. Я вдохнула, как меня учила учительница. Выдох. Вдохни, выдохни, затем позволь словам литься...- М-м-меня з-з-зовут Виолетта...Сука.Я бы выругалась, но и ругательства бы застряли у меня во рту. Я швырнула рюкзак в изгородь и уставилась в землю, тяжело дыша. Затем медленно засыпала комок крови землей, подгребая ее своими поношенными кроссовками. Пытаясь похоронить заикание навсегда...

Я проснулась в темном доме с затухающей фантомной болью в челюсти.- Жалкая сука, - сказала себе я.Заикание я действительно похоронила, пусть и в довольно неглубокой могиле, и никто не должен был знать, как плохо мне когда-то было. Те дни прошли. Часы накапливались между «тогда» и «сейчас» точно кирпичи. Я продолжала копить их до тех пор, пока воспоминания не стали всего лишь плохим сном. Я бы с радостью уничтожила их так, как разум Таи стирал каждый ее момент бодрствования.«Господи, прекрати все мысли сводить к ней».

Я накинула свою толстовку и направилась в город, решив стереть память старомодным способом - напившись.В небольшом деловом центре города Бунс-Милл я нашла бар под названием «Хейвен». Маленький, темный и с крошечной сценой, где какой-то парень как раз играл на гитаре песню. Листовка на столе гласила, что выступать могут все желающие. Мимолетный образ меня на сцене, с моей гитарой, пришел и ушел.Я чуть не рассмеялась вслух.Я заказала пиво у официантки и стала слушать, как парень исполняет песню кантри для скучающей публики из десятка человек. Официантка вернулась еще до того, как я осилила половину бутылки.- Готова к следующей?- Конечно.Она положила руку на мой стол и улыбнулась. Милая. Ее темные волосы были собраны в хвост, а узкая черная футболка обтягивала грудь.- Я тебя здесь раньше не видела, а я видела всех. - Она повела бедрами. - Я Лиза.- Виолетта.- Новенькая в городе, Виолетта?Я кивнула.- Я так и подумала. - Улыбка Лизы стала игривой, и официантка наклонилась ближе. - Тебе не составить компанию? Я умею встречать гостей.

Что она предлагала, было ясно как день. И у меня не было причин отказываться, вот только Бунс-Милл был куда меньше Ричмонда. Я часто водила девушек домой, и когда это делала, то встречалась с каждой только на одну ночь. С минимальным словесным взаимодействием.

«Мне все равно, заикаешься ли ты, - прошептала Тая мне на ухо. - Я просто хочу, чтобы ты продолжала со мной говорить».

- Нет, спасибо, - сказала я. - У меня все в порядке.Она надулась.- Уверена? Этот город такой маленький и...- Мне еще пива, пожалуйста. - Я подняла свою бутылку.Смущение мелькнуло на ее лице, но она быстро замаскировала его сердитым взглядом.- Конечно.Лиза потопала прочь, виляя своей идеальной задницей, а я смотрела ей вслед и мысленно проклинала себя. Маленький город или нет, у меня давно не было девушки.И какого хрена я вспомнила о Тае Джеймс? Ее память полетела на хрен. Она не способна ни на что, даже на дружбу.«Ее мозг сломан. Оставь бедняжку в покое».Но она не оставит в покое меня.

Лиза грохнула мне на стол новое пиво и ушла. В моем жалком воображении Тая сидела рядом со мной и слушала музыку, покачиваясь на своем месте.- Музыка - это жизнь, - сказала она, беря меня за руку. Ее голубые глаза сияли узнаванием.Моя жизнь представляла собой череду часов, которые я перетерпела, а не прожила. Мой свет тусклый и неясный. Но я могла бы позаботиться о Тае Джеймс. Это мне по силам.

Я оставила Лизе щедрые чаевые и поехала обратно домой лишь слегка навеселе. Рано легла и убедилась, что завела будильник.Мне предстояла работа.

* * *

На следующее утро в столовой Тая оторвала взгляд от завтрака с яйцами и тостами, когда я помогла мистеру Хиллу сесть за столик рядом с ней.- Доброе утро, - сказала она, щурясь на мой бейдж. - Виолетта.- Доброе утро.- Сколько уже прошло?Мэй Росс, старшая медсестра, присоединилась к нам и поставила перед Таей чашку апельсинового сока. Женщина за пятьдесят, темные волосы всегда аккуратно подстрижены.- Ты можешь ответить, - проинструктировала она меня, как учитель начальной школы.- Два года, - сказала я. - Прошло два года, мисс Джеймс.- Два года, - повторила Тая. - Боже, так долго. Но я сейчас вернулась, и врачи скажут мне, что со мной не так.- Непременно, - заверила Мэй с ободряющей улыбкой.- Я Тая, - сказала она, протягивая руку и представляясь мне в пятый раз.«Хватит считать».- Приятно с вами познакомиться, - сказала я, и слова прозвучали так чертовски неправильно.Тая посмотрела на свою еду.- Я никогда раньше не ела яичницу. Правда?- Нет, мисс Джеймс, - сказала Мэй. - Вы ее любите.Тая поморщилась, размышляя, насколько правдиво это утверждение, и наконец пожала плечами. Она улыбнулась мне.- Ты нависаешь, Виолетта. Садись и поешь яичницу с нами.Мэй изогнула бровь, молча передавая, что верный только один ответ.- Я должна вернуться к работе, - сказала я.- Облом, - скисла Тая. - Где ты работаешь?Я посмотрела на Мэй. Она покачала головой. Слово «здесь» было запрещено.- Я санитарка.Если бы Бог надо мной сжалился, Тая бы надменно сморщила нос, и я бы смогла перестать так сильно ее любить. Но нет, она сверкнула этой своей улыбкой.- Круто. Мы еще увидимся?- Д-да. Конечно.«Снова и опять как впервые».

«Снова» произошло тем же днем, в комнате отдыха. Тая сгорбилась над рисунком, раскидав маркеры по всему столу и сжимая в руке шариковую ручку. Наверняка опять пишет свои цепочки. Я подметала пол и не поднимала глаз.- Черт. - Тая сильно тряхнула ручкой, положила ее обратно на бумагу и нахмурилась. Встряхнула еще раз - а затем резко замерла. Перезагрузка. Ее рука задрожала, и она огляделась вокруг.У нас, как обычно, не хватало персонала. Только дежурная медсестра на посту. Я должна была что-то сделать, прежде чем Таю охватит паника. Я положила метлу и подошла. Чуть не спросила, все ли с ней в порядке, но успела себя остановить.- Привет, - выскочило вместо этого.- Привет, - с облегчением сказала она. - Сколько уже прошло?- Два года, мисс Джеймс. Она глубоко вздохнула, и дрожащая улыбка коснулась ее губ.- Долго меня не было, но врачи скажут, что со мной не так. - Ее глаза нашли мою табличку с именем. - Виолетта? Я Тая Джеймс.«Шесть, - подумала я. - Прекрати это».

- В твоей ручке закончились чернила? - спросила я, перенаправляя внимание, как учил Вилен.Тая нахмурилась и попыталась что-то написать. Ручка царапала лист рядом с пирамидой из слов, но ничего не выходило.- Как ты узнала?- Я достану тебе новую.Я подошла к кладовке и открыла дверь. Внутри я дернула цепь, и зажглась лампочка, освещая стойки с головоломками, настольными играми, журналами и старыми книгами. Я нашла пачки бумаги, коробки с шариковыми ручками и маркеры. Все художественные принадлежности, которые имелись у Таи.- Это оно? Ручки и бумага?

Внезапно по задней стенке шкафа промчалась крыса. Присев, я обнаружила в гипсокартоне трещину, сквозь которую пробивался дневной свет. Я сделала мысленную заметку сказать об этом Вилену, затем вытряхнула из коробки шариковую ручку и поспешила обратно к Тае. Она все еще пыталась что-то написать пустой ручкой.

- Вот, пожалуйста, - сказала я.- Спасибо, Виолетта, - поблагодарила она, взяв новую ручку. - Вы чудо.С амнезией или нет, Тая дружелюбно принимала всех, кого встречала. Такая жизнерадостная. Я бы поспорила на хорошие деньги, что в школе она была невероятно популярной. Красивая, талантливая девушка, которую просто не получается не любить.- Виолетт?- Д-да?- Ты пялишься. - Она кокетливо похлопала ресницами. - О чем ты думаешь?- О тебе. - Что-то в ее прямоте требовало взамен правды. - Я думала, была ли ты такой же хорошей художницей в старшей школе.- Я была египтологом, - сказала она, кивнув на свой рисунок.- Египтологом? - переспросила я. - Не этимологом?Ее лицо сморщилось.- Что?- Ой. Н-н-ничего. Вика сказала...- Кто такая Рита?«Дерьмо. Блять. Перенаправь ее».

- Ты изучала Египет? - спросила я, указывая на рисунок.- Думаю, по всей логике, да. Моя старая работа. - Тая улыбнулась шире и запрокинула голову, чтобы посмотреть на меня. - Присядь, а? Ты нависаешь.«Теперь и я в ее повторах».

- Люблю эти все египетские штуки, - продолжила Тая. - Вся их история напичкана ритуалами, богами, монументами и романтикой. Во всех хороших историях должна быть романтика. Любовь. Без любви - какой в них смысл?- Я в этом не эксперт, - медленно призналась я.- Нет? Ты не романтик? Уверена? А как по мне, ты похожа на Марка Антония. Куча доспехов снаружи, но внутри... - Она поморщилась. - Ой. Опять я за свое. У меня нулевой фильтр между головой и языком, если ты еще не заметила. Сестра всегда меня осаживает, но я называю вещи своими именами. Жизнь коротка, не так ли?«Очень коротка, Тая. Всего пять минут».

- Ты мало говоришь, Виолетт?- Немного.- Я тебе еще не надоела?- Нет, все хорошо.«Все хорошо. Боже».- Виолетта, Виолетта, Виолетта. - Тая склонила голову набок. - Но тебе больше подходит Виола. Виола с добрыми глазами. Ты не против, если я буду звать тебя так?Почему этот простой вопрос разбил мне сердце, я понятия не имела, но казалось, что Тая выстраивает между нами мостик длиной в годы, вместо нескольких минут.«Будь профессионалом. Вели ей звать тебя Виолетта».

- Н-н-нет. Я не против.Тая наклонилась над столом, сострадание смягчило ее черты.- У тебя есть заикание, Виола?Я почти сказала ей, что оно вылезало только тогда, когда я нервничала или злилась. Тогда Тая могла бы спросить, неужели она заставляет меня нервничать. Кокетливо рассмеялась бы, а потом сказала, мол, ей плевать, что я заикаюсь, лишь бы продолжала говорить с ней, и что мое заикание не самая интересная вещь во мне...«Блять, вот я влипла».

Мне пришло в голову, что я могла бы изменить сценарий. Могла сказать ей что угодно. Могла трахнуть её, и через несколько минут она бы все забыла.Мне даже плохо стало от этой мысли.Жестокий человек - трахнул бы её. Посмеялся бы над ее растерянностью и страхом и оправдал себя по той же причине - Тая ничего бы не помнила.Но я-то помню.«Кто-то должен присматривать за ней».

- Я заикаюсь только иногда. В детстве было хуже.- Тебя за это травили?- Да.Ее губы скривились.- Ёбаные хулиганы. Прости, Виола. Все такие задиры - просто трусы, которые пытаются скрыть свою слабость, переводя внимание на кого-то другого. - Она посмотрела на меня. - Но тебе, наверное, от этого не легче?- Что было - то было. Прошлого не изменить.- А ты крутая девушка. Как Марк Антоний. Стойкий солдат, но твои глаза тебя выдают.Я кашлянула. «Перенаправь ее».- Марк Антоний, - повторила я и кивнула на ее рисунок. - Он тоже из твоих знаний о Египте?Тая положила щеку на сложенные руки, словно грелась у огня.- Марк Антоний как раз был романтиком. Они с Клеопатрой любили друг друга. Ради нее он пошел на войну. Умер за нее. Когда ей сказали, что он мертв, она положила руку в корзину со змеями. Можешь себе представить? Любить кого-то настолько сильно, что жить без него не хочешь?- Нет. Не могу.

Её взгляд упал на мою руку на столе, и Тая коснулась шрамов у меня на костяшках.- У них своя история, не так ли? - Она прочертила пальцем одну из тонких линий на моем первом суставе. - Ты тоже сунула руку змеям.Я медленно кивнула, наслаждаясь ощущением ее теплой кожи.- Поэтому они и оставили меня в покое.- Правда?- В итоге - да.- Я рада. - Она полностью накрыла мою ладонь своей и крепко сжала. - Я тоже чувствую... что-то. Личное. Лера была бы в ярости, но я чувствую, что...- Что, Тая?- Как будто мне надо держаться за этот момент, понимаешь? Или ты... я даже тебя не знаю и все же не хочу прекращать с тобой разговаривать. - Ее рука сдавила мою. - Мне все равно, заикаешься ты или нет, но, пожалуйста, продолжай говорить со мной, Виола. Хорошо?У меня пересохло во рту от невыразимого отчаяния в ее глазах.«Боже, она знает, что в ловушке? Не может быть. Невозможно...»

- Хорошо, - ответила я. - Я буду говорить с тобой каждый день. Обещаю.Тая с облегчением вздохнула и выпустила мою руку.- Спасибо. Мне почему-то легче.С последней улыбкой - я так поняла, прощальной, - она взяла свою ручку и затем замерла.«Перезагрузка».