20

Прошло несколько дней. Эти дни были похожи друг на друга настолько, что я перестала различать утро и вечер. Я почти не разговаривала с Джудом. Мы по-прежнему ели за одним столом, вместе возвращались в отель, вместе просыпались, но между нами будто выросла невидимая стена. Он не переставал быть моим мужем, а я не переставала любить его. Просто теперь между нами будто бы поселился страх.

Каждое утро Джуд незаметно исчезал.

Сначала я думала, что он выходит прогуляться, чтобы хоть немного отвлечься. Потом решила, что он снова созванивается с врачами или отвечает на сообщения своего тренера. Но однажды, проснувшись раньше обычного, я увидела, как он тихо вышел из номера, стараясь не разбудить меня. В этот раз я решила пойти следом.

Он даже не подозревал, что я иду в нескольких десятках метров позади. Джуд уверенно шел по еще сонным улицам Берлина, пока наконец не остановился возле небольшой старинной церкви недалеко от нашего отеля. Он открыл тяжелую деревянную дверь и вошел внутрь.

Я задержалась у входа всего на несколько секунд. Потом тоже вошла. Внутри царила почти идеальная тишина. Сквозь высокие витражи пробивался мягкий утренний свет, окрашивая каменный пол разноцветными бликами. Несколько свечей тихо потрескивали возле алтаря, а в глубине церкви сидел всего один человек.

Это был Джуд.

Он не заметил моего появления. Сидел на коленях, опустив голову, сцепив руки в замок так крепко, что побелели костяшки пальцев. Я молча подошла и села рядом. Он поднял голову только через несколько секунд. Увидев меня, заметно вздрогнул.

— Как ты меня нашла?

Я спокойно посмотрела на него.

— Ты уходишь каждое утро.

Он ничего не ответил.

— Сегодня я просто решила пойти за тобой.

Джуд устало улыбнулся.

— Значит, моя конспирация была ужасной.

Немного помолчав, я тихо добавила:

— Вижу ты стараешься изо всех сил.

Он нахмурился.

— Не понял. О чем ты?

Я долго смотрела на горящие свечи перед нами.

— Тебе нужно много молиться, чтобы попасть в рай.

Он удивленно повернулся ко мне. Я продолжила уже почти шепотом:

— Тогда мы встретимся. Если не здесь, то хотя бы в загробном мире.

Он смотрел на меня так, будто не верил собственным ушам.

— А ты точно попадешь в рай?

Я невольно улыбнулась.

— А разве это не очевидно?

На его лице появилась едва заметная грустная улыбка. Он медленно покачал головой.

— Знаешь, я вовсе не молился о том, чтобы попасть в рай.

Я перевела взгляд на него.

— Тогда о чем?

Он глубоко вдохнул.

— О том, чтобы ты согласилась на операцию. Я не просил Бога о том, чтобы после нее ты все вспомнила.

Он опустил взгляд на свои ладони.

— Я просил только об одном. Чтобы ты выжила.

Между нами снова повисла тишина. Я медленно поднялась со скамьи.

— Бессмысленная молитва.

Он тоже встал. Я уже направилась к выходу. Мы молча прошли вдоль стены, где висела большая доска с прикрепленными записками. Люди оставляли здесь свои просьбы, благодарности, надежды, надеясь услышать ответ Бога. Джуд на секунду остановился возле нее. Он посмотрел на десятки маленьких листков. Потом тихо сказал:

— Может что-нибудь напишем?

Я даже не остановилась. Лишь бросила короткий взгляд через плечо.

— Зачем лишний раз надеяться на чудо?

Не дожидаясь ответа, я толкнула тяжелую дверь и первой вышла из церкви, оставив Джуда одного среди чужих молитв, свечей и надежд, в которые сама уже почти перестала верить.

Обратную дорогу мы почти не разговаривали. Наконец Джуд остановился. Я почувствовала, что он больше не может молчать.

— Я дал тебе достаточно времени, Инесс, — произнес он, поворачиваясь слегка ко мне. — Мы больше не можем бесконечно откладывать этот разговор. Я вчера связался с профессором. Послезавтра он будет ждать нас в клинике. Нам нужно съездить.

Я долго смотрела на него, а потом неожиданно отвела взгляд куда-то вдаль.

— Поехали в одно место.

Он немного растерялся.

— Куда?

— Просто доверься мне.

Он ничего больше не спрашивал. Через некоторое время машина остановилась возле огромного цветочного поля, раскинувшегося за городом. Ветер осторожно проходил по ним, словно чья-то невидимая рука гладила бесконечное цветочное море. Я вышла первой и несколько секунд просто стояла неподвижно, позволяя этим воспоминаниям снова накрыть меня. Джуд подошел ближе, останавливаясь рядом.

— Узнаешь это место?

Он медленно осмотрелся вокруг. Сначала в его глазах читалось непонимание, потом удивление, а спустя мгновение на лице появилась знакомая улыбка.

— Мы были здесь на нашем свадебном путешествии.

Он тихо рассмеялся, качая головой.

— Господи, я совсем забыл.

Я провела рукой по лепесткам ближайших цветов.

— Ты тогда сказал, что никогда не видел в своей жизни такого красивого места.

Он оглядел поле еще раз.

— Оно действительно невероятное.

Я улыбнувшись, медленно повернулась в сторону небольшой дороги, за которой по-прежнему стояло старое деревянное здание.

— А вон там был тот самый маленький пивной бар.

Джуд проследил за моим взглядом и вдруг громко рассмеялся.

— Не напоминай мне.

— Почему?

— Я выставил тогда себя полным идиотом.

— Неправда.

Я едва заметно улыбнулась.

— Мы тогда выпили всего по одному бокалу пива.

— А потом поссорились.

— Очень сильно.

Он виновато потер затылок.

— Ты сказала, что я становлюсь слишком милым, когда немного выпью.

Я покачала головой.

— Ты опять перепутал. Я прекрасно помню каждое слово.

Он заинтересованно улыбнулся.

— Тогда поправь меня.

— Я сказала, что можешь быть таким милым сколько угодно, но только рядом со мной. Потому что все девушки в этом баре буквально не сводили с тебя глаз.

— Я тогда этого вообще не заметил. Ведь все это время смотрел только на тебя.

Я замерла. Потом не удержалась и тихо рассмеялась.

— Тогда ты сказал мне абсолютно то же самое.

— Видимо, я совсем не умею придумывать новые комплименты.

Он довольно улыбнулся.

— Значит, после этого ты сразу меня простила?

Я театрально закатила глаза.

— Конечно нет.

Он рассмеялся.

— А сколько еще продолжалась моя казнь?

— Часа два. Не меньше.

Я еще несколько минут молча смотрела на поле, позволяя ветру шевелить волосы. Казалось, если закрыть глаза, можно было снова оказаться в том дне, когда мы приехали сюда впервые. Тогда все было таким простым. Мы просто были двумя счастливыми людьми, которые только начали строить свою жизнь. Я медленно улыбнулась своим воспоминаниям.

— Мы проезжали это место уже вечером, когда возвращались в отель.

Я указала рукой в сторону дороги.

— И вдруг увидели огромную полную луну. Она висела так низко, что мне показалось, будто до нее можно дотронуться рукой.

На лице Джуда появилась едва заметная улыбка.

— Ты права.

Он полез в карман, достал телефон и начал пролистывать старые фотографии. Через несколько секунд экран оказался передо мной.

— Смотри.

Я увидела снимок. Темная дорога. Цветочное поле. И огромная серебристая луна над ним.

— Ты ее сфотографировал.

— Конечно. Я фотографировал все, что делало тебя счастливой.

Я долго смотрела на фотографию. Потом медленно вернула телефон ему.

— Знаешь... Мне кажется, я до сих пор чувствую запах того вечера.

Он удивленно поднял глаза.

— Помню аромат цветов, тот прохладный ветер. Помню, как ты обнимал меня за плечи. Помню, что где-то очень громко стрекотали сверчки. Помню даже, как ты сказал, что луна сегодня похожа на огромный фонарь, который кто-то специально повесил для нас.

Мой голос стал совсем тихим.

— Вот что такое воспоминания, Джуд.

Я положила ладонь себе на грудь.

— Я сейчас жива. А это значит, у меня есть воспоминания. Именно они делают меня мной. Я не состою из костей, крови или органов. Я состою из каждого прожитого мною дня.

Я медленно обвела взглядом бескрайнее поле.

— Эти воспоминания определяют меня. Они определяют мою жизнь. А после операции я больше не смогу посмотреть на это место так, как сейчас. Для меня оно станет просто полем.

Я повернулась к Джуду. Он не перебивал меня.

— Ты тоже станешь обычным человеком. Чужим мужчиной. Я буду смотреть на тебя и не понимать, почему ты плачешь, глядя на меня. Я перестану быть той Инесс, которую ты полюбил. Поэтому, я отказываюсь от операции. Я родилась собой. Прожила жизнь собой. И если этому суждено случиться, я умру, оставаясь собой.

Мы провели на том поле почти весь день. Джуд ничего мне не ответил. За это время солнце успело пройти половину небосвода, потом медленно опустилось к горизонту, окрасив небо в теплые янтарные оттенки, а затем и вовсе исчезло, уступив место густым сумеркам. Мы почти не замечали времени. Иногда разговаривали, иногда просто молчали, сидя рядом среди бесконечного моря цветов.

Когда мы наконец сели в машину, за окном уже окончательно стемнело. В салоне было тихо. Джуд включил негромкую музыку, но почти сразу выключил ее, будто понял, что сейчас она только помешает. Мы ехали молча. За стеклом проплывали огни вечернего Берлина, отражаясь в окне, и я рассеянно следила за ними взглядом, не думая ни о чем. Или, наоборот, думая сразу обо всем.

Я настолько погрузилась в собственные мысли, что даже не заметила, как автомобиль перестал двигаться. Лишь когда двигатель заглох, я машинально подняла голову и посмотрела в окно. Перед нами возвышалось знакомое здание клиники. Пальцы сами собой вцепились в ремень безопасности. Я медленно повернула голову к Джуду. Его взгляд был устремлен вперед.

— Я хотела вернуться в отель.

Джуд прикрыл глаза на несколько секунд, затем медленно повернулся ко мне.

— Профессор ждет нас.

Он говорил очень спокойно.

— Просто поговори с ним. Хотя бы выслушай. Никто не заставит тебя сегодня принимать решение.

Я молча отвернулась к окну. Мне казалось, если я снова посмотрю на это здание, то задохнусь. Джуд продолжил говорить так же тихо, словно боялся спугнуть последние крупицы моего спокойствия.

— Твои родители тоже ждут.

Эти слова ударили больнее всего.

— Они хотели созвониться с тобой сегодня вечером. Ты сама сказала им, что обязательно позвонишь.

Передо мной сразу возникла мама. Она наверняка сейчас сидела на краю кровати, каждые несколько минут брала телефон в руки и снова откладывала его, убеждая себя, что не стоит звонить первой. Папа, скорее всего, делал вид, что читает новости или смотрит телевизор, хотя уже давно не видел ни одной строчки. Они оба знали меня слишком хорошо. Знали, что если я молчу, значит внутри меня происходит что-то, с чем я пока не могу справиться.

Я вдруг поняла, что все это время думала только о себе. О своей памяти. О своем страхе. Но рядом были люди, которые тоже медленно теряли силы, просто делали это молча, чтобы не сделать мне еще больнее.

— Иногда мне кажется, что болезнь началась не у меня одной. Она будто пришла сразу ко всем, кого я люблю. Просто каждому досталось по-своему.

Джуд не добился своего. Я уговорила вернуться в отель. Время пройдя, я сидела в небольшом холле гостиницы, прижимая к груди ноутбук так крепко, словно он был единственной вещью, которая еще удерживала меня на плаву. За огромными панорамными окнами давно стемнело. По коридорам время от времени проходили люди, тихо переговариваясь между собой. Жизнь вокруг продолжалась своим чередом, а моя будто застыла где-то между двумя решениями, каждое из которых казалось одинаково невыносимым.

Экран ноутбука наконец загорелся. Соединение установилось. По ту сторону экрана я увидела сразу всех. Отец сидел ближе всех к камере, рядом расположилась мама, которая сжимала в руках платок, будто заранее знала, что он ей понадобится. Позади стояли родители Джуда и его младший брат. Никто не улыбался. Все смотрели только на меня.

— Доченька... — первой тихо произнесла мама.

Я почувствовала, как внутри все болезненно сжалось.

— Да, мама.

Она открыла рот, словно собиралась что-то сказать, но вдруг отвернулась в сторону. Я видела, как она поспешно начала вытирать глаза, пытаясь сделать это незаметно.

— Ой, Господи! У меня опять насморк... — торопливо пробормотала она, уже не скрывая дрожащего голоса. — Сначала вы поговорите, а то я сейчас совсем расклеюсь.

Она быстро повернула ноутбук в сторону остальных. Первым заговорил Джоб. Он пытался улыбаться, но улыбка получалась какой-то болезненной.

— Инесс, тебе сейчас нужно как следует все обдумать. Не торопись. Я понимаю, насколько тебе страшно, правда понимаю. Но попробуй посмотреть на это иначе. Да, ты можешь потерять хорошие воспоминания, но ведь исчезнут и плохие. Все моменты, которые ты хотела бы забыть. Разве это не хоть немного хорошо?

Я невольно улыбнулась. Он всегда умел находить плюсы даже там, где их почти невозможно было увидеть. Только сейчас его слова не приносили облегчения.

— Ты ее совсем не убеждаешь.

Отец тяжело выдохнул, перебивая его. Он снял очки и потер переносицу.

— Наверное, сейчас ты ненавидишь нас.

Я сразу покачала головой.

Он продолжил:

— Но не злись на Джуда. Это была не только его идея. Я сам попросил его ничего тебе не рассказывать раньше времени. Потому что знали тебя. Знали, что ты сразу откажешься. Мы боялись этого больше всего. Прости нас.

— Да ничего.

На моем лице появилась едва заметная грустная улыбка.

— Наверное, я бы сделала точно так же.

Отец опустил голову. Несколько секунд никто не говорил. Потом слово снова взял он.

— Ты многого не знаешь. Когда врачи здесь отказали, Джуд не остановился. Он связывался с больницами по всему миру. Днем, ночью неважно. Он отправлял сотни писем. Обзванивал клиники в Штатах и Европе. Искал профессоров. Экспериментальные лаборатории. Он не переставал искать ни на один день. Именно так он и нашел эту клинику.

Он поднял на меня покрасневшие глаза.

— Поэтому, пожалуйста. Хотя бы подумай.

— Подумать?

В разговор неожиданно вмешалась Дениз.

— Да что тут думать?! Первым делом ей надо выжить! Какой толк от этих воспоминаний, если тебя вообще не станет?!

Все слова, которые я так долго держала внутри, сами вырвались наружу.

— По крайней мере тогда вы будете помнить меня.

Я посмотрела сначала на маму. Потом на папу.

— Вы будете помнить свою дочь такой, какой она была.

Я почувствовала, как глаза начинают наполняться слезами.

— Но после операции я могу стать совершенно другим человеком. Той Инесс, с которой ты ругалась, мама, больше не будет. Той дочери, которую ты растила, тоже не будет. Я перестану понимать ваши шутки. Перестану помнить наши семейные традиции.

Последние слова дались мне почти шепотом.

— Попытайтесь понять меня. Мне правда, очень жаль.

По ту сторону экрана больше никто не сдерживался. Мама закрыла лицо ладонями и тихо заплакала. Дениз молча вытирала глаза краем платка. Даже отец, который всегда казался самым сильным человеком в нашей семье, вдруг снял очки, медленно опустил голову и долго сидел, ничего не говоря. Наконец он глубоко вдохнул. Поднял взгляд на меня. Попытался улыбнуться. Но улыбка так и не появилась.

— Ладно, отдыхай. Мы поговорим потом.

Он быстро нажал кнопку завершения вызова. Экран погас. Я еще долго сидела, глядя в собственное отражение на черном дисплее ноутбука. Болезнь забирала у меня не только здоровье. Она понемногу разбивала сердца всех людей, которых я любила.