11

Пока Джуд находился на сборах вместе с командой, я снова записалась на прием к врачу.

Я намеренно выбрала именно эти дни. Поэтому каждое утро, разговаривая с ним по видеосвязи, я улыбалась. Спрашивала, как прошла тренировка. Слушала, как он с воодушевлением рассказывал о занятиях, шутил с партнерами по команде. А после завершения звонка долго смотрела на потухший экран телефона, позволяя улыбке медленно исчезнуть с лица.

Сегодня я снова сидела в уже знакомом кабинете. Белые стены. Тихое гудение кондиционера. Запах антисептика. Все вокруг казалось до боли безжизненным.

Доктор внимательно изучал мои последние анализы и снимки, время от времени делая какие-то пометки в медицинской карте. Я сидела напротив него, пытаясь сохранять спокойствие. Но сердце почему-то билось все быстрее.

— Как вы себя чувствуете, миссис Беллингем? — наконец спросил он, откладывая документы.

Я хотела ответить. Но в ту же секунду перед глазами что-то изменилось. Сначала свет в кабинете стал слишком ярким. Затем очертания мебели начали медленно расплываться, словно кто-то налил воды на картину. Я несколько раз моргнула. Не помогло. Кабинет будто начал медленно кружиться вокруг меня.

Доктор сразу заметил, как изменилось выражение моего лица.

— Инесс?

Я попыталась сосредоточить взгляд на нем. Но его силуэт уже расплывался.

Пол словно уходил из-под ног. В ушах появился глухой звон, а тело неожиданно стало тяжелым. Я машинально ухватилась за край стола, пытаясь удержаться. Пальцы дрожали.

Дыхание участилось.

— Доктор...

Едва слышно прошептала я.

— Перед глазами...

Я не договорила. Комната окончательно поплыла. Все предметы смешались в одно большое размытое пятно. Я почувствовала, как тело начинает заваливаться в сторону.

— Инесс!

Голоса вокруг становились все тише.

Будто кто-то постепенно убавлял звук.

Последнее, что я почувствовала, холодную ладонь врача на своем плече и яркий свет потолочных ламп, который медленно растворялся в темноте.

Потом все исчезло.

Сознание возвращалось медленно.

Сначала я услышала знакомое монотонное пищание медицинского монитора. Затем почувствовала неприятный запах антисептика и холод простыней под ладонями. Голова казалась невероятно тяжелой, будто ее сдавливали железным обручем, а веки были такими тяжелыми, что открыть их удалось лишь спустя несколько долгих секунд.

Белый потолок. Яркий свет ламп.

Все вокруг было размытым, словно я смотрела на мир через толстое запотевшее стекло. Я медленно моргнула несколько раз, пытаясь вернуть зрению четкость.

— Инесс...

Раздался спокойный мужской голос.

Я повернула голову. Рядом с кроватью стоял мой лечащий врач.

Он смотрел на меня с тем самым выражением лица, которое я уже успела выучить наизусть за последние недели. В нем не было жалости. Только тяжелое беспокойство человека, который прекрасно понимает, с чем столкнулся его пациент, но уже почти ничем не может помочь.

Доктор сделал несколько шагов ближе и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Как долго это продолжается?

Я непонимающе нахмурилась.

Он сразу уточнил:

— Такие сильные приступы головокружения, потеря ориентации, ухудшение зрения.

Он говорил тихо, но каждое слово звучало отчетливо.

— Это ведь случилось не впервые.

Я медленно отвела взгляд. Несколько секунд в палате стояла тишина. Мне не хотелось отвечать. Не потому что я боялась. Просто это означало признать очевидное. Мое состояние действительно ухудшалось.

— Около двух недель, — едва слышно произнесла я. — Сначала все длилось несколько секунд. Перед глазами просто темнело... Иногда кружилась голова.

Я сделала глубокий вдох.

— Но в последние дни стало хуже.

Я невольно коснулась виска.

— Все чаще расплывается зрение. Несколько раз я едва не упала дома.

Доктор молча слушал, не перебивая.

— А сегодня...

Я закрыла глаза.

— Сегодня я вообще перестала понимать, где нахожусь.

Доктор тяжело выдохнул. Он снял очки и устало потер переносицу.

— Опухоль начала прогрессировать быстрее, чем мы предполагали.

Его голос звучал предельно спокойно, хотя я видела, как тяжело ему давались эти слова.

— Она усиливает давление на окружающие ткани мозга. Именно поэтому приступы становятся чаще и тяжелее.

Доктор еще несколько секунд молча смотрел на меня.

Потом медленно закрыл медицинскую карту и тяжело выдохнул. В его взгляде больше не было той холодной профессиональной отстраненности, которую врачи обычно стараются сохранять. За последние недели он слишком хорошо меня узнал. Он видел, как я приходила на прием одна. Видел, как каждый раз улыбалась, даже когда едва держалась на ногах. Видел, как упорно скрывала свое состояние от человека, которого любила.

Он придвинул стул ближе к кровати и сел напротив меня.

— Миссис Беллингем... — тихо начал он. — К сожалению, мы не можем остановить болезнь.

Эти слова уже не причиняли той боли, что раньше. Я давно научилась жить с ними. Доктор продолжил, тщательно подбирая каждое слово:

— Но мы можем сделать так, чтобы оставшееся время было для вас менее мучительным.

Он открыл карту и начал что-то записывать.

— Я пропишу вам препараты.

Он поднял на меня взгляд.

— Они помогут уменьшить внутричерепное давление, благодаря чему приступы головной боли станут реже. Мы также добавим лекарства, которые должны облегчить головокружения и снизить вероятность новых обмороков. Возможно, кашель станет не таким мучительным, а зрение будет ухудшаться медленнее.

Он ненадолго замолчал.

— Это не лечение.

Его голос звучал удивительно мягко.

— Но это возможность подарить вам немного больше хороших дней.

Я молча кивнула. Наверное, именно этого я и ждала. Не чуда. Не невозможного спасения. Всего лишь нескольких дней, когда можно будет снова улыбаться Джуду так, чтобы он ничего не заметил. Доктор внимательно наблюдал за мной.

— Но есть одно условие.

Я подняла глаза.

— Вы должны перестать игнорировать свое состояние. Если почувствуете, что перед глазами начинает темнеть, если появится сильная слабость или новый приступ — сразу вызывайте помощь. Не пытайтесь терпеть.

Он сделал короткую паузу.

— И еще...

Его взгляд стал серьезнее.

— Вам больше нельзя оставаться одной.

Я грустно усмехнулась.

— Вы ведь понимаете, что это невозможно.

— Нет.

Доктор спокойно покачал головой.

— Я понимаю только одно.

Он закрыл карту и положил ее на край кровати.

— Человек, которого вы так отчаянно пытаетесь защитить, никогда не простит себе, если однажды узнает, что в самый тяжелый момент вас не было кому поддержать.

Его слова заставили меня опустить глаза.В груди болезненно защемило.

Потому что именно этого я и боялась.

Того дня, когда Джуд узнает правду и поймет, сколько времени я прожила с ней в полном одиночестве.

***

Как только я переступила порог дома, меня сразу окутал теплый, до боли родной аромат домашней еды.

В воздухе витал запах свежей выпечки, запеченного мяса, пряных трав и чего-то сладкого, что только начинало готовиться в духовке. После нескольких часов, проведенных в больнице, среди стерильных кабинетов, запаха лекарств и бесконечно белых стен, этот аромат казался чем-то почти нереальным. На мгновение я закрыла глаза, позволяя себе вдохнуть полной грудью. Дом всегда умел создавать ощущение безопасности, даже когда внутри меня самой уже давно не осталось спокойствия.

На моем лице невольно появилась легкая улыбка.

«Наверное, наша тетушка-повар снова решила побаловать нас чем-нибудь особенным», — мелькнула мысль.

Я сняла бомбер, поставила сумку у лестницы и, ориентируясь на доносившиеся из кухни голоса, направилась туда.

Но, переступив порог, я неожиданно остановилась. За большим кухонным островом стояли две женщины. Моя мама. И Дениз. Они что-то оживленно обсуждали, одновременно заканчивая сервировать стол. Мама аккуратно раскладывала свежую зелень по тарелкам, а Дениз, закатав рукава дорогой белой рубашки, осторожно помешивала что-то в глубокой кастрюле. Между ними царила настолько спокойная и домашняя атмосфера, что на несколько секунд я просто застыла в дверях, не веря своим глазам.

Они одновременно обернулись на звук моих шагов. Мама первой широко улыбнулась.

— Доченька!

Я удивленно перевела взгляд с нее на Дениз и снова обратно.

— Мам... — растерянно произнесла я, все еще не понимая происходящего. — Вы когда приехали?

В моем голосе прозвучало искреннее удивление. Еще вчера она была в другой стране, а сейчас как ни в чем не бывало стояла на моей кухне в фартуке, словно это был самый обычный день. Мама тихо рассмеялась, заметив мое выражение лица.

— Сегодня утром. Решила сделать тебе сюрприз.

Она подошла ко мне и крепко обняла.

Я сразу почувствовала знакомое тепло ее объятий и на мгновение позволила себе забыть обо всем, что произошло несколькими часами ранее.

— А ты совсем похудела, — тихо сказала она, внимательно оглядывая меня. — Опять много работаешь?

Я быстро отвела взгляд.

— Есть немного...

Прежде чем мама успела спросить что-то еще, Дениз тепло улыбнулась, ловко перехватывая разговор.

— Я решила, что сегодня мы обязаны накормить вас вкусным ужином. Ты слишком часто остаешься дома одна, Инесс.

Я посмотрела на них обеих.

На женщин, которые еще вроде бы совсем недавно были почти чужими друг другу, а теперь спокойно стояли рядом, вместе готовя ужин для своей семьи.

Я перевела растерянный взгляд с мамы на Дениз, все еще пытаясь осознать, что происходит.

— Папа тоже приехал? — удивленно спросила я, чувствуя, как внутри разливается странное, почти детское тепло.

Мама улыбнулась той самой улыбкой, которую я помнила с самого детства. Доброй, спокойной, способной одним своим появлением прогнать любую тревогу.

— Да, милая.

Она подошла ближе и заботливо поправила выбившуюся прядь моих волос.

— Он сейчас в гостиной. С отцом Джуда.

Я удивленно приподняла брови.

— С папой Марком?

— Да.

Мама тихо рассмеялась.

— Когда мы приехали, они собирались выпить по чашке кофе. А теперь уже почти час сидят в гостиной, что-то оживленно обсуждают. Судя по громкому смеху, успели поговорить обо всем на свете.

Из гостиной действительно донесся мужской смех. Я невольно улыбнулась.

Перед глазами сразу возникла картина: мой отец, всегда спокойный и рассудительный, и отец Джуда — с его британской сдержанностью и тонким чувством юмора. Казалось невероятным, что люди, выросшие в разных странах, с разными традициями и образом жизни, сейчас сидели под одной крышей, словно были знакомы много лет.

— Они даже успели поспорить о футболе, — с улыбкой добавила Дениз, снимая кастрюлю с плиты. — И, кажется, твой отец уже начинает разбираться в правилах лучше, чем мне казалось.

Мама тихо засмеялась.

— А Марк, оказывается, очень любит рассказывать истории о детстве Джуда. Мы с Дениз уже выслушали целую коллекцию.

Я почувствовала, как сердце болезненно сжалось. В доме было так тепло. Так спокойно. Словно никто из присутствующих не знал, что внутри меня медленно отсчитываются последние недели жизни.

Я сильнее сжала ручку своей сумки, стараясь не выдать нахлынувших эмоций. Мне так хотелось, чтобы этот вечер длился как можно дольше.

Чтобы мама продолжала хлопотать на кухне. Чтобы Дениз поправляла блюда на столе, тихо ворча, что мужчины опять забудут про ужин, увлекшись разговорами. Чтобы папа и Марк смеялись в гостиной. Чтобы Джуд как обычно открыл вечером дверь, громко позвал меня и, ничего не подозревая, крепко обнял. Я была готова отдать все на свете, лишь бы это чувство обычного семейного счастья никогда не заканчивалось.

Я не смогла сдержать улыбку.

Не раздумывая ни секунды, я почти бегом вышла из кухни, оставив за спиной удивленные взгляды мамы и Дениз.

Стоило мне переступить порог, как перед глазами предстала картина, от которой сердце мгновенно наполнилось теплом.

Мой папа и Марк сидели на большом диване друг напротив друга. Между ними на журнальном столике стояли чашки с давно остывшим кофе, а сами они настолько увлеклись разговором, что, кажется, даже не заметили, как пролетело время. Папа что-то эмоционально рассказывал, активно жестикулируя, а Марк, запрокинув голову, смеялся так заразительно, что трудно было не рассмеяться вместе с ним.

Я замерла в дверях всего на секунду.

Потом, словно снова превратилась в маленькую девочку, сорвалась с места.

— Пап!

Они одновременно повернули головы в мою сторону. На их лицах почти одновременно появились улыбки.

Я подбежала к дивану и, не говоря ни слова, крепко обняла сначала своего папу, а затем, не отпуская его, потянулась ко второму.

— И вас тоже.

Я обняла Марка так же крепко.

Он тихо рассмеялся, явно не ожидая такого напора.

— Ого... — улыбнулся он, обнимая меня в ответ. — Кажется, мне официально присвоили звание второго папы.

Я подняла голову и широко улыбнулась.

— А вы давно им стали.

Марк удивленно посмотрел на меня, а затем его взгляд неожиданно смягчился. Он осторожно погладил меня по волосам, как это делают только родители.

— Мне очень приятно это слышать, солнышко.

Мой папа с улыбкой покачал головой.

— Вот она у нас такая. Если человек становится частью семьи, то уже навсегда.

Я снова прижалась к ним обоим, чувствуя, как внутри становится удивительно спокойно. В этот момент они были просто двумя отцами.

Двумя мужчинами, которые любили своих детей больше всего на свете.

Я наконец немного отстранилась, все еще не отпуская папину руку.

До сих пор не могла поверить, что он здесь. Еще несколько дней назад мы разговаривали только по телефону, а сейчас он стоял передо мной — такой же родной, такой же спокойный, с той самой теплой улыбкой, которая с самого детства давала мне ощущение, что все обязательно будет хорошо.

Я внимательно посмотрела на него.

— Пап, а вы когда успели прилететь из Лондона? — удивленно спросила я.

Он тихо усмехнулся.

— Сегодня утром.

Папа ласково погладил меня по волосам.

— Дениз позвонила нам несколько дней назад и предложила приехать.

Он на мгновение улыбнулся своим мыслям.

— Мы с мамой долго не думали. Купили билеты на ближайший рейс и сразу прилетели.

Я покачала головой, все еще не веря, что они стоят сейчас передо мной.

— И даже ничего мне не сказали...

— Хотели сделать сюрприз, — с улыбкой ответил папа. — Судя по твоему лицу, у нас получилось.

Я тихо рассмеялась.

— Еще какой сюрприз.

Марк, наблюдавший за нашим разговором, добродушно усмехнулся.

— Признайтесь, вы оба сейчас счастливы не меньше друг друга.

Папа перевел на него взгляд и с улыбкой кивнул.

— Конечно. Она для нас всегда останется маленькой девочкой, сколько бы ей ни было лет.

Я невольно прикусила губу, чтобы скрыть дрожащую улыбку.

Марк взглянул на часы, лежавшие на его запястье, и довольно улыбнулся.

— Если они не попали в пробку, то Джуд и Джоб должны прийти с минуты на минуту.

Я удивленно посмотрела на него, не сразу осознав смысл сказанного.

— Что?

Марк спокойно кивнул, словно говорил о чем-то совершенно обычном.

— Они уже выехали.

Я нахмурилась.

— Джуд... разве не на сборах?

На несколько секунд в гостиной повисла тишина. Марк с моим папой переглянулись, а затем Марк негромко рассмеялся.

— Был.

Он улыбнулся, видя мое непонимание.

— Сегодня тренер дал ребятам свободный вечер. Сказал, что иногда голове тоже нужен отдых, поэтому отпустил их домой до утра.

Я облегченно выдохнула, сама не заметив, как напряглась.

— Значит, он скоро будет дома...

Уголки моих губ сами собой поднялись вверх. Сколько бы раз мы ни расставались, пусть даже всего на несколько дней, я все равно начинала скучать по нему уже на следующее утро. Марк внимательно посмотрел на меня и тепло улыбнулся.

— Поверь мне, он соскучился не меньше.

Он тихо усмехнулся.

— За последние два дня я, кажется, раз десять услышал: «Интересно, чем сейчас занимается Инесс», «Надо ей позвонить», «Как думаешь, она уже поужинала?»

Папа негромко рассмеялся.

— Вот что значит влюбленный мужчина.

Я смущенно отвела взгляд, чувствуя, как щеки начинают предательски теплеть.

— Он преувеличивает...

— Ни капли, — уверенно ответил Марк. — Я своего сына знаю. Когда только ты появилась в его жизни, весь мир для него перестал существовать. Кажется... — с улыбкой произнес Марк, поднимаясь с дивана. — А вот и они.

Из прихожей донесся знакомый звук хлопнувшей входной двери, затем послышался глухой стук спортивной сумки, брошенной на пол, и чей-то веселый смех.

— Мы дома! — громко раздался голос Джоба.

Следом послышался второй голос, который я узнала бы из тысячи.

— Только не говори, что мама опять заставила тебя тащить все пакеты одного.

— Потому что ты шел налегке!

— Потому что ты сам их первым схватил.

— Да ладно тебе...

Они продолжали о чем-то шутливо спорить, пока снимали кроссовки и куртки. Судя по интонации, никто из них даже не подозревал, что сегодня дома их ждет настоящий сюрприз.

Через несколько секунд в дверном проеме гостиной появился Джуд.

Он сделал всего один шаг внутрь комнаты... И замер. Время словно остановилось. Его взгляд сначала встретился с Марком. Потом с Дениз.

Затем с моими родителями.

И только после этого остановился на мне. Несколько секунд он просто молчал. На его лице медленно появлялось выражение искреннего удивления.

— Что...

Он тихо усмехнулся, все еще оглядывая комнату.

— Я что, адресом ошибся?

В гостиной раздался дружный смех.

Марк первым поднялся с дивана.

— Нет, сынок. Просто решили устроить семейный вечер.

Джуд покачал головой, все еще не веря своим глазам.

— И никто не сказал мне ни слова?

— В этом и был смысл сюрприза, — с улыбкой ответила Дениз, выходя из кухни и складывая руки на груди.

Джуд тихо рассмеялся.

— Это жестоко.

Он перевел взгляд на меня. И в ту же секунду вся его улыбка изменилась.

— Иди сюда.

Он сказал это совсем негромко. Даже не попросил. Скорее произнес так, будто был уверен, что я все равно подойду. Я улыбнулась и сделала несколько шагов навстречу. Не успела остановиться, как он уже оказался рядом. Его ладони привычно легли на мою талию, а через секунду я уже чувствовала себя в его объятиях.

— Я ужасно соскучился...

Произнес он, почти касаясь губами моего виска.

— Мы созванивались каждый день, — тихо рассмеялась я.

— И что?

Он немного отстранился, заглядывая мне в глаза.

— Ты правда думаешь, что пятнадцатиминутного звонка достаточно?

Я улыбнулась шире.

— Для большинства людей — вполне.

— Тогда хорошо, что я не большинство.

Он сказал это так просто, что все в комнате невольно улыбнулись. Джоб театрально закатил глаза.

— Вот начинается...

Джуд даже не повернулся в его сторону.

— Завидуй молча.

— Я не завидую.

— Конечно.

— Мне просто интересно, вы хотя бы иногда разговариваете о чем-нибудь, кроме того, как соскучились друг по другу?

Я тихо рассмеялась, а Джуд наконец отпустил меня и посмотрел на брата с притворной серьезностью.

— Нет.

— Вообще?

— Вообще.

— Понятно...

Джоб развел руками и посмотрел на всех присутствующих.

— Безнадежный случай.

Гостиная снова наполнилась смехом.

Я смотрела на Джуда, который уже здоровался с моим папой, крепко обнимая его, затем пожал руку Марку и поцеловал маму в щеку, легко перекинувшись с каждым парой теплых фраз.

Джуд театрально оглядел гостиную, где за большим столом уже собрались родители, затем перевел взгляд на меня и с притворным разочарованием тяжело вздохнул.

— А я-то думал... — он покачал головой, будто судьба только что нанесла ему страшный удар. — Думал, наконец-то проведу свой единственный выходной наедине со своей любимой.

Он сделал небольшую паузу, посмотрел сначала на Марка, потом на моего папу, затем на Дениз и мою маму.

— А вы...

Он драматично развел руками.

— Вы бессовестно нам помешали.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Потом мой папа не выдержал и громко рассмеялся.

— Слышали? Нас уже из дома выгоняют.

— Причем даже не стесняется, — с улыбкой добавил Марк, покачав головой.

— Пап, ничего личного, — невозмутимо пожал плечами Джуд. — Просто у меня были очень романтичные планы.

Я не смогла сдержать смех.

— Правда? И какие же?

Он повернулся ко мне с самым серьезным выражением лица, словно действительно собирался открыть государственную тайну.

— Во-первых, я хотел проспать минимум до обеда рядом с тобой.

Я тихо усмехнулась.

— Очень романтично.

— Не перебивай.

Он поднял указательный палец.

— Во-вторых, заказать еду, которую мама категорически запрещает есть.

— Джуд! — возмущенно воскликнула Дениз.

— Мам, не сейчас, я рассказываю о мечте.

Вся гостиная снова рассмеялась.

— Потом посмотреть фильм, который мы так и не досмотрели месяц назад, потому что ты уснула у меня на плече...

Он посмотрел на меня с легкой улыбкой.

— А вечером... Это уже вам слышать необязательно.

Марк громко кашлянул, намеренно разрушая момент.

— Ну что ж... Раз мы так сильно мешаем вашему семейному счастью...

Он демонстративно начал подниматься с дивана.

— Пойдемте, дорогие. Кажется, нас попросили на выход.

— Именно! — с важным видом кивнул Джуд. — Спасибо за понимание.

— Ах ты неблагодарный, — рассмеялся Марк и легонько хлопнул сына по плечу.

— Мы тебя вообще-то девять месяцев ждали, воспитывали, кормили...

— И все зря, — перебил его Джоб, заходя в гостиную. — Он безнадежно влюблен.

— Это не лечится, — вздохнул Марк.

— Даже не пытайтесь, — улыбнулся Джуд, снова притягивая меня к себе. — Я слишком счастлив, чтобы это скрывать.

Мы постепенно расселись за большим обеденным столом.

Наша столовая редко выглядела настолько уютной. Теплый свет хрустальной люстры мягко освещал комнату, отражаясь в бокалах и белоснежной посуде. Посреди стола красовались блюда, которые весь вечер готовили мама и Дениз. От запеченного мяса с ароматными травами поднимался легкий пар, рядом стояли домашние салаты, свежий хлеб, еще теплый, только что вынутый из духовки, несколько соусов, овощи, десерты. Казалось, что они решили накормить не восемь человек, а целую футбольную команду. Дом был наполнен запахом домашней еды, смехом и разговорами, и впервые за долгое время мне стало настолько спокойно, что я почти забыла, откуда только что вернулась.

— Ну наконец-то, — довольно потер ладони Джоб, занимая свое место. — Я думал, мы будем разговаривать до утра, а ужин так и останется стоять нетронутым.

— Ты только о еде и думаешь, — покачала головой Дениз, ставя перед ним тарелку.

— Конечно. На сборах нас кормят правильной едой.

Он тяжело вздохнул.

— А дома вкусно.

Все тихо рассмеялись.

— Вот именно поэтому ты и съедаешь за ужином половину холодильника, — усмехнулся Марк, наливая себе воды.

— Пап, это называется здоровый аппетит.

— Нет, сынок. Это называется «не успели поставить блюдо на стол — его уже нет».

Я наблюдала за ними молча. За тем, как Марк беззлобно подшучивал над сыном. Как мой папа почти сразу подхватывал каждую шутку. Как мама с Дениз переглядывались, обсуждая, чего еще не хватает на столе, несмотря на то что свободного места уже практически не осталось.

Джуд тем временем незаметно отодвинул для меня стул.

— Садись.

Я благодарно улыбнулась и устроилась рядом с ним.

Он сел настолько близко, что наши плечи почти соприкасались. Едва остальные отвлеклись на разговор, его ладонь под столом осторожно нашла мою. Он переплел наши пальцы так естественно, словно делал это уже тысячи раз. Я повернула голову.

— Ты серьезно?

Он даже не посмотрел на меня. Продолжая слушать разговор родителей, лишь едва заметно улыбнулся уголком губ.

— Что?

— Ты не можешь отпустить меня даже за ужином?

Теперь он все-таки посмотрел на меня.

В его глазах мелькнула знакомая теплая улыбка.

— Не могу.

Он произнес это настолько спокойно, будто говорил о чем-то совершенно очевидном.

— Несколько дней тебя не видел. Думаешь, теперь добровольно отпущу?

Я тихо рассмеялась.

— Джуд...

— М-м?

— Все смотрят.

Он невозмутимо пожал плечами.

— Пусть завидуют.

Я легонько толкнула его локтем.

Он лишь усмехнулся и, не отпуская моей руки, продолжил разговаривать с Марком так, будто ничего необычного не происходило.

— Кстати, — неожиданно заговорил мой папа, разрезая мясо. — Джуд, должен признаться, я никогда не думал, что футболисты столько едят.

Джуд поднял голову и рассмеялся.

— Это еще немного.

— Немного?

Папа удивленно посмотрел сначала на него, потом на Джоба.

— Вы вдвоем за один ужин съедаете столько, сколько мы дома едим два дня.

— Потому что тренировки, — с улыбкой ответил Джуд. — После них чувство голода такое, что кажется, будто способен съесть даже стол.

— Иногда мне кажется, что ты и правда способен, — пробормотала Дениз.

— Мам...

— Что мам? Я же помню, как в шестнадцать лет ты однажды ночью встал и съел весь пирог, который я испекла к приезду гостей.

За столом повисла секунда тишины.

Потом все одновременно рассмеялись.

Джуд прикрыл лицо рукой.

— Не обязательно было рассказывать именно эту историю.

— Почему же?

Марк довольно улыбнулся.

— По-моему, очень полезная информация.

— Особенно для Инесс, — с улыбкой добавила моя мама.

Я повернулась к мужу.

— Так вот кто тайком съедает сладкое ночью.

Он посмотрел на меня с самым невинным выражением лица.

— Это было давно.

— Но было?

Он тяжело вздохнул.

— Было...

Я не выдержала и рассмеялась вместе со всеми.

В какой-то момент я просто перестала участвовать в разговоре. Лишь сидела, слушая их голоса. Папа что-то рассказывал Марку о нашей семье. Дениз спорила с Джобом, который пытался доказать, что три куска мяса — это «совсем немного». Мама смеялась так искренне, как я не слышала уже очень давно.

А Джуд... Он продолжал держать меня за руку под столом. Иногда поворачивался ко мне, ловил мой взгляд и улыбался так, словно в комнате, полной людей, видел только меня одну.

После шумного семейного ужина родители разошлись по комнатам. Мама с Дениз еще долго убирали на кухне, несмотря на мои уговоры оставить все до утра. Марк и мой папа устроились в кабинете, продолжая разговор, который, казалось, мог длиться бесконечно. Изредка из глубины дома доносился их смех, а потом снова наступала приятная вечерняя тишина.

Мы втроем вышли на просторную террасу.

Летняя ночь окутала сад прохладой. В воздухе пахло свежескошенной травой, жасмином и розами, которые Джуд когда-то сам настоял посадить вдоль дорожек. Где-то вдалеке тихо стрекотали сверчки, а легкий ветер едва заметно раскачивал верхушки деревьев. Над нами раскинулось огромное темное небо, усыпанное тысячами звезд. Вдали мерцали огни ночного Мадрида, но здесь, за высоким каменным забором нашего дома, казалось, существовал совершенно другой мир.

Джоб первым плюхнулся на большой уличный диван, закинув ноги на журнальный столик.

— Вот ради таких вечеров я и люблю приезжать к вам домой.

Он довольно потянулся и запрокинул голову к небу.

— Никаких будильников на шесть утра. Никаких тренеров, которые орут тебе в ухо. Никаких журналистов. Только тишина.

— Не обольщайся, — усмехнулся Джуд, опускаясь рядом со мной. — Завтра в семь уже выезжаем обратно.

— Джуд, мы в разных клубах. Но, ты прав. Ты умеешь испортить человеку настроение буквально одной фразой.

— Это талант.

Я тихо рассмеялась, слушая их привычные перепалки.

Иногда мне казалось, что они вообще не умеют разговаривать серьезно дольше пяти минут. Даже обычный разговор обязательно превращался в соревнование, кто остроумнее ответит другому. Джоб покачал головой.

— Знаешь, Инесс, когда мы были маленькими, он был еще хуже.

— Не начинай, — устало протянул Джуд.

— Нет, пусть знает.

Я сразу повернулась к Джобу с улыбкой.

— Конечно, хочу знать.

Джуд тихо простонал и прикрыл глаза ладонью.

— Предатель.

— Помнишь, папа купил нам игровую приставку?

Джоб уже смеялся, вспоминая эту историю.

— Джуд проиграл мне три матча подряд.

— Это ложь.

— Правда.

— Наглая ложь.

— После третьего поражения он заявил, что джойстик сломан.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Нет...

— Да!

Джоб уже смеялся так сильно, что едва мог говорить.

— Он минут двадцать убеждал родителей, что проблема в приставке, а не в том, что я играл лучше.

Я перевела взгляд на Джуда. Он сидел с таким серьезным лицом, будто ничего подобного никогда не происходило.

— Это правда?

Он невозмутимо пожал плечами.

— Нет.

— Джуд...

— Хорошо.

Он тяжело вздохнул.

— Может быть, совсем немного.

— Совсем немного? — перебил Джоб. — Ты тогда два дня со мной не разговаривал!

Я звонко рассмеялась. Джуд повернулся ко мне. Лишь смотрел на меня с легкой улыбкой.

— Что?

— Ничего...

Он тихо покачал головой.

— Просто...

Он осторожно взял мою ладонь в свою.

— Очень люблю, когда ты смеешься.

Мое сердце болезненно сжалось.

Я быстро отвела взгляд к звездному небу, чтобы он не заметил, как в глазах начали собираться слезы.

Несколько минут мы просто молчали.

Каждый думал о чем-то своем. Джоб лениво крутил в руках стакан с лимонадом, периодически поднимая взгляд к звездному небу. Джуд сидел рядом со мной, откинувшись на спинку дивана, и время от времени большим пальцем едва заметно поглаживал тыльную сторону моей ладони. От этого простого жеста внутри становилось удивительно спокойно. Вечер был таким тихим, что не хотелось нарушать его громкими разговорами, но именно в такие моменты почему-то и рождаются самые искренние беседы.

Я посмотрела на Джоба и, улыбнувшись, нарушила тишину.

— Джоб... а есть у тебя кто-нибудь на любовном горизонте?

Он медленно повернул голову в мою сторону, несколько секунд молча смотрел на меня, словно пытался понять, серьезно ли я спрашиваю, а потом негромко усмехнулся.

— Вот это поворот.

— Так есть или нет?

Он сделал небольшой глоток лимонада, пожал плечами и спокойно ответил:

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Я недоверчиво прищурилась.

— Не верю.

— Почему?

— Потому что ты молодой, красивый, известный футболист. Неужели вокруг тебя никто не крутится?

Джоб тихо рассмеялся.

— Крутятся — это одно. А отношения — совсем другое.

Он ненадолго замолчал, подбирая слова.

— Если честно... у меня сейчас просто нет времени на это.

Он говорил без бравады, совершенно спокойно.

— Почти каждый день тренировки, перелеты, матчи, восстановление. Если появляется свободный день, я либо сплю, либо приезжаю домой к родителям. А начинать отношения только ради того, чтобы потом неделями не видеть человека... Не знаю. По-моему, это несправедливо.

Я понимающе кивнула.

— То есть ты не из тех, кто может встречаться просто ради компании?

— Нет.

Он покачал головой.

— Мне это никогда не было интересно. Если однажды рядом со мной появится девушка, то я хочу быть уверен, что действительно готов уделять ей время. Иначе какой в этом смысл?

Я невольно улыбнулась.

— Знаешь... это очень зрелый ответ.

Джоб смущенно усмехнулся.

— Не привыкай. Я иногда говорю умные вещи.

— Иногда? — сразу вмешался Джуд.

— Замолчи.

— Я просто уточнил.

— Тебя вообще никто не спрашивал.

Джуд рассмеялся, а затем посмотрел на брата с той самой улыбкой, в которой читалась искренняя гордость.

— На самом деле он прав.

Он перевел взгляд на меня.

— Я ему всегда говорил: не стоит тратить время на отношения, в которых ты заранее не видишь будущего. Это больно для обоих.

Джоб кивнул.

— Именно. Лучше подождать своего человека, чем быть рядом с кем попало только потому, что так делают все.

Я молча слушала их разговор и вдруг поймала себя на мысли, что они с Джудом были удивительно похожи.

Оба любили по-настоящему. Без желания заполнить одиночество первым встречным человеком. И именно поэтому мне стало особенно больно. Потому что человек, которого Джуд однажды назвал своим будущим, сидел сейчас рядом с ним, улыбался ему... и уже знал, что однажды ему придется научиться жить без этой любви.