9

Следующий день оказался совсем не таким, каким мы представляли.

Накануне мы строили планы: погулять по Монмартру, зайти в маленькие книжные магазины, покататься на кораблике по Сене, попробовать еще десяток французских десертов. Но утром, когда первые солнечные лучи пробились сквозь плотные шторы нашего номера, никто из нас даже не попытался встать.

Я медленно открыла глаза и тут же снова закрыла их.

Все тело приятно ныло после вчерашнего показа. Ноги, которые несколько часов провели на высоких каблуках, сейчас казались невероятно тяжелыми. Хотелось только одного — никуда не спешить.

Рядом тихо спал Джуд.

Одной рукой он по привычке обнимал меня за талию, а лицом почти уткнулся мне в плечо. Его волосы после сна были растрепаны еще сильнее обычного, и сейчас он совершенно не походил на одного из самых известных футболистов мира. Скорее на обычного парня, который наконец-то смог выспаться после бесконечной череды тренировок, матчей и перелетов.

Я осторожно провела пальцами по его волосам.

Он едва заметно поморщился, но глаз так и не открыл.

— Инесс... — сонно пробормотал он.

— М-м?

— Не мешай мне отдыхать...

Я тихо засмеялась.

— Кто бы говорил.

— Еще пять минут...

— Ты сказал это полчаса назад.

Он лишь сильнее притянул меня к себе, даже не пытаясь спорить.

— Тогда... еще пять.

Я покачала головой, улыбаясь.

На прикроватной тумбочке лежали наши телефоны. Оба уже давно вибрировали от сообщений. Мой менеджер прислал расписание на следующую неделю, дизайнер поблагодарил за вчерашний показ, друзья отправляли фотографии с мероприятия.

У Джуда, судя по всплывающим уведомлениям, тоже не прекращался рабочий чат команды. Но впервые за долгое время ни один из нас не потянулся к телефону.

Сегодня мир вполне мог подождать.

Мы тоже заслужили день, в который можно просто ничего не делать.

Я снова устроилась поудобнее на его груди, слушая спокойное биение его сердца. За окном постепенно просыпался Париж: где-то внизу шумели машины, доносились приглушенные голоса прохожих, а где-то совсем рядом звонили колокола.

— Кажется... — сонно произнес Джуд, даже не открывая глаз. — Мы собирались сегодня смотреть город.

— Собирались.

— Может...

Он лениво зевнул.

— Посмотрим его завтра?

Я тихо рассмеялась.

— Завтра мы уже улетаем.

Наступила короткая пауза.

— Тогда... Париж никуда не денется.

Я подняла голову и посмотрела на него.

— А мы?

Он наконец открыл глаза. Несколько секунд молча смотрел на меня, а потом улыбнулся своей сонной, невероятно теплой улыбкой.

— А мы сейчас там, где мне нравится больше всего.

— Где?

Он легко коснулся губами моего лба.

— Рядом друг с другом.

И почему-то именно в этот момент мысль провести весь день в постели, разговаривая, смеясь, заказывая еду в номер и просто наслаждаясь редкой возможностью никуда не спешить, показалась мне самым правильным планом из всех, что мы строили на эту поездку.

Я с улыбкой приподнялась и, перекинув ногу через него, удобно устроилась сверху. Джуд тихо выдохнул, запрокинув голову на подушку, а потом посмотрел на меня тем самым взглядом, в котором одновременно читались усталость, нежность и безграничное терпение.

Я нарочно ничего не говорила.

Только смотрела ему в глаза, словно пыталась найти в них ответы на вопросы, которые никогда не задавала вслух. Кончиками пальцев я медленно провела руками по его волосам, затем легко коснулась его щеки, обводя пальцем линию скулы. Мне всегда нравилось разглядывать его вот так, совсем близко, когда он был только моим Джудом, а не звездой мирового футбола.

Он тихо усмехнулся, покачав головой.

— Инесс... не изводи меня.

Я невинно приподняла брови.

— Разве я что-то делаю?

— Именно это ты сейчас и делаешь.

На моих губах появилась довольная улыбка.

— Не понимаю, о чем ты.

Он тихо рассмеялся и, положив ладони мне на талию, слегка притянул меня ближе.

— Ты прекрасно понимаешь.

Я наклонилась почти вплотную, так что между нами оставалось всего несколько сантиметров. Несколько секунд я молча смотрела на него, наслаждаясь тем, как он терпеливо ждет, чем закончится очередная моя шалость.

Но вместо того чтобы сократить расстояние, я лишь улыбнулась, легко коснулась кончиком носа его носа и тихо прошептала:

— Мне просто нравится, когда ты смотришь на меня вот так.

Он на мгновение замолчал.

В его взгляде исчезла шутливость.

— А как?

Я провела большим пальцем по его щеке и улыбнулась еще мягче.

— Будто я — твой любимый человек во всем мире.

Джуд не отвел взгляда.

Он лишь тихо усмехнулся и покачал головой.

— Потому что так и есть.

Его голос прозвучал с тихим рычащим смешком, в котором было больше бессильной улыбки, чем настоящего недовольства.

В следующую секунду Джуд неожиданно перехватил меня за талию и одним плавным движением поменял нас местами. Я только тихо вскрикнула от неожиданности, успев рассмеяться, прежде чем оказалась лежащей на спине. Он навис надо мной, удерживая себя на руках, чтобы не придавить меня своим весом.

Несколько секунд он просто молча смотрел мне в глаза.

На его лице уже не было той спокойной улыбки, с которой он проснулся утром. Теперь он смотрел на меня с выражением человека, которого очень старательно выводили из равновесия.

— Довольна собой? — тихо спросил он.

Я невинно приподняла брови.

— А должна быть?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я.

Я едва заметно улыбнулась, стараясь не рассмеяться.

— Не знаю.

— Врешь.

— Докажи.

Он только покачал головой, не сводя с меня взгляда.

— Иногда мне кажется, что ты специально просыпаешься по утрам с мыслью: «Чем бы сегодня вывести Джуда из себя?»

Я не выдержала и тихо рассмеялась.

— Это не совсем так.

— Не совсем?

— Иногда эта мысль приходит мне еще вечером.

Он обреченно прикрыл глаза и коротко рассмеялся.

— Невозможная женщина...

— Но любимая.

Он снова посмотрел на меня.

Вся его напускная строгость исчезла так же быстро, как и появилась.

Уголки губ сами собой дрогнули.

— Очень любимая.

Я осторожно коснулась ладонью его щеки.

— Так и знала, что долго сердиться у тебя не получится.

— Потому что я и не умею на тебя сердиться.

Он произнес это так просто, словно говорил о чем-то совершенно очевидном.

Я улыбнулась, чувствуя, как сердце снова предательски сжимается от тепла.

— Значит, у меня есть еще немного времени тебя подразнить?

Джуд тихо усмехнулся.

— Даже не думай.

— Уже думаю.

Он покачал головой, смеясь.

— Инесс... однажды твои шутки доведут меня до седых волос.

— Зато тебе пойдет седина.

— А вот это уже запрещенный прием.

Я ничего не ответила.

Лишь улыбнулась той самой улыбкой, которую он уже давно научился распознавать.

Медленно подняв руку, я коснулась его щеки, большим пальцем едва заметно проведя по линии скулы. Он продолжал смотреть на меня, будто пытался понять, что я задумала на этот раз.

— Что? — тихо спросил он.

Я лишь покачала головой.

— Ничего...

Привстав навстречу, я осторожно притянула его к себе за воротник футболки, сокращая и без того небольшое расстояние между нами.

Наши губы встретились в долгом, спокойном поцелуе. Будто весь мир за дверью гостиничного номера перестал существовать.

За окном просыпался Париж, где-то внизу уже шумели машины, доносились голоса прохожих, но здесь, среди мягких простыней и утреннего солнечного света, время словно остановилось.

Когда поцелуй закончился, я не спешила отпускать его.

Наши лбы соприкасались, дыхание еще не успело выровняться, а мои пальцы по-прежнему перебирали его волосы.

Джуд тихо усмехнулся.

— И после этого ты будешь утверждать, что не дразнила меня?

Я рассмеялась, не открывая глаз.

— Буду.

— Какая же ты упрямая.

— Только с тобой.

Он улыбнулся и легко коснулся кончиком носа моего.

— Знаешь... именно за это я тебя и люблю.

Я подняла на него взгляд.

— Только за это?

Он сделал вид, что задумался.

— Нет.

Его улыбка стала еще теплее.

— За то, что рядом с тобой даже самое обычное утро в гостиничном номере Парижа становится одним из тех воспоминаний, которые хочется хранить всю жизнь.

Я ничего не ответила.

Вместо этого снова потянулась к нему, и наши губы встретились в долгом, неторопливом поцелуе.

Он бережно обнял меня, прижимая к себе так, словно боялся, что я могу исчезнуть. Я спрятала лицо у него на плече, чувствуя, как спокойно бьется его сердце.

— Я люблю тебя, — тихо сказал он.

Я закрыла глаза.

— И я люблю тебя.

Мы еще долго лежали в объятиях друг друга, смеясь, разговаривая обо всем и ни о чем, забыв о времени, о телефонах, о показах, тренировках и целом мире за дверью номера.

Париж мог подождать.

Сегодня этот день принадлежал только нам.

***

К вечеру Джуд снова попросил меня собираться.

Все мои попытки выяснить, куда именно мы едем, заканчивались одинаково — загадочной улыбкой с его стороны и коротким: «Потерпи».

Теперь мы ехали по вечернему Парижу. За окнами машины один за другим мелькали старинные здания, уютные кафе с террасами, заполненными людьми, цветочные лавки, мосты через Сену. Город постепенно окрашивался в золотистые оттенки заката, а улицы становились все оживленнее.

Я уже минут десять украдкой смотрела то в навигатор, то на Джуда, надеясь хоть по его лицу понять, куда мы направляемся.

Безуспешно.

Он выглядел слишком довольным собой.

— Ну скажи же ты уже, Джуд...

Я жалобно протянула последнее слово, скрестив руки на груди.

— Я сейчас умру от любопытства.

Он тихо рассмеялся, не отрывая взгляда от дороги.

— Не драматизируй.

— Я не драматизирую.

— Еще как драматизируешь.

Я недовольно выдохнула.

— Мы едем уже почти полчаса.

— Знаю.

— И ты ни разу не проговорился.

— Потому что умею хранить секреты.

Я повернулась к нему всем корпусом.

— Нет, это нечестно.

Он лишь улыбнулся.

— Дорогая...

— Что?

— Если я сейчас расскажу, это перестанет быть сюрпризом.

Я театрально закатила глаза.

— Ненавижу сюрпризы.

Он бросил на меня короткий взгляд и усмехнулся.

— Врешь.

— Почему это?

— Потому что каждый раз, когда я устраиваю тебе сюрприз, ты потом говоришь, что это был лучший день в жизни.

Я на секунду задумалась.

Потом тихо пробормотала:

— Это не считается...

— Еще как считается.

Я отвернулась к окну, изображая обиду.

Минуту в машине стояла тишина.

Потом я украдкой посмотрела на него.

Он явно сдерживал улыбку.

— Джуд...

— М-м?

— Хотя бы намек.

— Нет.

— Один маленький.

— Нет.

— Мы будем много ходить?

— Возможно.

— Это ресторан?

Он покачал головой.

— Возможно.

Я шумно выдохнула.

— Да ты специально.

Он тихо рассмеялся.

— А ты очень любопытная.

— Потому что ты специально меня мучаешь.

— Совсем немного.

Я покачала головой, но не смогла сдержать улыбку.

Как бы сильно мне ни хотелось узнать, что он задумал, где-то глубоко внутри было невероятно приятно осознавать, что он снова потратил время, чтобы устроить для меня что-то особенное.

И почему-то я была уверена: что бы ни ждало нас впереди, этот вечер я запомню надолго.

Машина медленно свернула с оживленной улицы, и вокруг вдруг стало удивительно тихо. Высокие деревья скрывали от нас городской шум, а впереди уже виднелись яркие огни.

Я вопросительно посмотрела в окно.

— Джуд...

Он ничего не ответил. Только загадочно улыбнулся, продолжая ехать вперед. Через несколько секунд автомобиль плавно остановился.

Я подняла глаза.

Перед нами возвышались огромные кованые ворота парка аттракционов. За ними сияло колесо обозрения, переливались разноцветными огнями карусели, играла негромкая музыка. Все аттракционы были включены, будто парк только что открылся...

Но вокруг не было ни единой души. Ни очередей. Ни детей. Ни смеха. Абсолютная тишина.

Я медленно повернулась к Джуду.

— Что...

Он вышел из машины, обошел ее и открыл мне дверь. Я все еще не понимала, что происходит.

— Пойдем.

Мы сделали несколько шагов к воротам. И словно по волшебству они медленно распахнулись перед нами.

Я остановилась.

— Джуд...

Мой голос прозвучал почти шепотом.

Я смотрела на огромный парк, который сейчас принадлежал только нам двоим, и не могла поверить своим глазам.

Он заметил мое выражение лица и тихо улыбнулся.

— Помнишь...

Я перевела взгляд на него.

— Однажды ты сказала мне, что у тебя есть маленькая мечта.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить.

Он продолжил:

— Ты говорила, что всегда хотела побывать в закрытом парке аттракционов. Чтобы не было очередей... не было людей... Чтобы можно было кататься сколько угодно и чувствовать себя так, будто весь этот парк существует только для вас двоих.

Я замерла. Я действительно говорила это. Очень давно. Кажется... еще в самом начале наших отношений. Это был совершенно случайный разговор. Мы ехали ночью домой после его тренировки и обсуждали детские мечты. Я тогда засмеялась и сказала, что всегда представляла, как однажды окажусь в пустом парке аттракционов, где не придется никуда спешить, ждать своей очереди или проталкиваться сквозь толпу.

Я даже забыла об этом разговоре.

Но он...

Он запомнил.

Я медленно посмотрела на него, не в силах произнести ни слова.

— Ты серьезно?

Джуд слегка пожал плечами, будто в этом не было ничего необычного.

— Конечно.

Он улыбнулся.

— Не мог же я позволить такой мечте остаться просто мечтой.

Я почувствовала, как к глазам неожиданно подступили слезы.

— Джуд...

— Что?

Я тихо покачала головой.

— Ты сумасшедший.

Он рассмеялся.

— Возможно.

— Ты понимаешь, сколько сил нужно, чтобы договориться об этом?

Он сделал вид, что задумался.

— Лучше тебе не знать.

Я больше не смогла сдерживаться.

Быстро сократив расстояние между нами, я крепко обняла его за шею.

— Спасибо...

Я произнесла это почти неслышно.

— За то, что ты помнишь такие мелочи.

Он осторожно обнял меня в ответ.

— Для тебя это была мелочь.

Его голос прозвучал совсем тихо.

— А для меня — еще одна возможность увидеть, как ты улыбаешься.

Я закрыла глаза, сильнее прижимаясь к нему. И в тот момент поняла одну простую вещь.

Самые дорогие подарки — вовсе не те, что лежат в красивых коробках. Самые дорогие подарки — это люди, которые помнят мечты, о которых ты сам давно успел забыть.

Стоило нам переступить через ворота, как я окончательно перестала быть той самой Инесс, которую знали по обложкам журналов и подиумам.

Я снова стала обычной девчонкой.

— Сюда! — почти прокричала я, схватив Джуда за руку и потянув за собой.

Он рассмеялся.

— Эй, не так быстро!

— Кто последний — тот покупает сладкую вату!

— Инесс, кроме нас здесь никого нет.

— Не порть момент!

Я уже бежала вперед, звонко смеясь. Каблуки давно остались в машине, на мне были удобные кеды, а длинные волосы развевались от вечернего ветра. Наверное, со стороны мы выглядели как двое подростков, которые впервые сбежали из дома на свидание.

Первым делом я потащила его к автодрому.

— Нет... только не машинки, — театрально простонал Джуд.

— Боишься проиграть?

Он остановился и недоверчиво посмотрел на меня.

— Ты сейчас серьезно бросила вызов профессиональному спортсмену?

Я скрестила руки на груди.

— Именно.

Через пять минут по всему парку разносился наш смех.

Я специально подрезала его машинку, громко смеясь каждый раз, когда ему приходилось резко выворачивать руль.

— Инесс!

— Что?

— Это не по правилам!

— Победителей не судят!

Я снова специально врезалась в него, после чего быстро умчалась вперед.

Он только покачал головой.

— Ах вот как...

Через несколько секунд сильный удар пришелся уже в мою машинку.

Я громко вскрикнула.

— Джуд!

— Победителей не судят.

Он повторил мои же слова с таким довольным видом, что я не выдержала и рассмеялась.

После автодрома были американские горки.

Я уверенно шла первой, пока не увидела, насколько высоко уходят рельсы.

Мой энтузиазм немного угас.

— Может... все-таки не надо?

Джуд посмотрел на меня с улыбкой.

— А кто пять минут назад называл меня трусом?

Я обреченно вздохнула.

— Это было до того, как я посмотрела наверх.

Он тихо рассмеялся, переплетая наши пальцы.

— Если станет страшно — просто держись за меня.

— Очень смешно.

Через несколько минут поезд уже медленно поднимался на самую вершину.

Я крепко сжимала руку Джуда.

— Еще не поздно остановить...

Не успела я договорить, как вагон резко сорвался вниз.

Из моего горла вырвался такой громкий крик, что, кажется, его услышала половина Парижа.

Джуд же рядом смеялся так искренне, что у него выступили слезы.

Когда аттракцион наконец остановился, я несколько секунд просто сидела, пытаясь восстановить дыхание.

Потом медленно повернулась к нему.

— Я тебя ненавижу.

Он уже не мог перестать смеяться.

— Ты сейчас сказала это таким голосом, будто действительно собираешься подать на развод.

— Я еще подумаю.

— Но тебе же понравилось.

Я сделала вид, что серьезно размышляю.

— Возможно...

Он довольно улыбнулся.

— Я так и знал.

Следующие несколько часов мы переходили от одного аттракциона к другому, совершенно забыв о времени. Катались на цепочной карусели, стреляли в тире, спорили, кто наберет больше очков, ели сладкую вату и карамельный попкорн, а между аттракционами просто шли по пустым аллеям, держась за руки.

Впервые за долгое время рядом не было ни фотографов, ни охраны, ни толпы поклонников.

Только мы.

Мы медленно вышли из кабинки колеса обозрения. Вечерний Париж сиял тысячами огней, музыка тихо разносилась по пустым аллеям парка, а где-то неподалеку продолжала крутиться карусель, будто ждала только нас.

Я держала Джуда за руку, лениво переплетая наши пальцы.

Некоторое время мы шли молча. Не потому что не о чем было говорить.

Просто рядом друг с другом тишина никогда не казалась неловкой. Я подняла голову, наблюдая, как разноцветные огни отражаются в ночном небе.

— Знаешь... — тихо произнесла я. — Иногда мне так хочется бросить все и жить обычной жизнью.

Джуд посмотрел на меня, но ничего не сказал. Он знал, что сейчас мне не нужны быстрые ответы.

— Просто представь... — продолжила я с легкой улыбкой. — Чтобы мы могли спокойно выйти из дома, не думая, узнает нас кто-нибудь или нет. Сходить в супермаркет за продуктами. Стоять в очереди за кофе. Поехать в кино в пятницу вечером... Чтобы никто не просил фотографию каждые пять минут и не снимал нас исподтишка.

Я ненадолго замолчала.

— Иногда мне кажется, что люди знают обо мне абсолютно все. Что я ем, где отдыхаю, во что одета... Но при этом никто не знает меня настоящую.

Джуд глубоко вздохнул. Его пальцы чуть крепче сжали мою ладонь.

— Я часто думаю об этом же.

Я удивленно посмотрела на него.

— Правда?

Он кивнул.

— Иногда после матча мне хочется просто выйти из стадиона через главный вход, сесть за руль и спокойно поехать домой. Без охраны. Без камер. Без людей, которые часами ждут возле базы.

Он тихо усмехнулся.

— Просто быть обычным парнем.

Я улыбнулась.

— И что бы ты делал?

Он задумался всего на секунду.

— Наверное... мы бы пошли покупать продукты.

Я рассмеялась.

— Вот так мечта.

— Почему нет?

Он тоже улыбнулся.

— Ты бы полчаса выбирала йогурт, потому что упаковка «недостаточно эстетичная».

— Неправда!

— Правда.

— Я бы выбирала по составу.

— Конечно.

Он посмотрел на меня с притворной серьезностью.

— Именно поэтому в вашей корзине всегда оказывается половина магазина.

Я легонько толкнула его плечом.

Он рассмеялся, а потом вдруг стал серьезнее.

— Но знаешь...

Он остановился посреди пустой аллеи и повернулся ко мне.

— Если бы мне однажды предложили выбрать между обычной жизнью без тебя... и нашей сумасшедшей жизнью, где каждый день камеры, журналисты, перелеты и миллионы людей вокруг...

Он осторожно взял мое лицо в ладони.

— Я бы каждый раз выбирал второе.

Я внимательно смотрела ему в глаза.

— Потому что в этой жизни есть ты.

Он улыбнулся совсем тихо.

— И рядом с тобой даже самые тяжелые дни перестают казаться тяжелыми.

Я почувствовала, как внутри стало удивительно тепло.

— Значит... — прошептала я. — Мы справимся?

Он без колебаний кивнул.

— Со всем.

— Даже если однажды станет очень трудно?

— Особенно тогда.

Он коснулся своим лбом моего.

— Потому что дом для меня — не Мадрид. Не особняк. Не стадион.

Его взгляд стал еще мягче.

— Дом — это место, где ты. И пока мы рядом друг с другом, все остальное для меня не имеет значения.

Я так и не успела ничего сказать.

Где-то совсем рядом раскатисто прогремел гром. Звук эхом прокатился над всем парком, растворившись где-то среди аттракционов и высоких деревьев. Мы одновременно подняли головы к небу. Еще мгновение назад оно было лишь затянуто тяжелыми серыми облаками, но теперь первые крупные капли начали медленно падать на теплый асфальт.

Одна капля мягко коснулась моей щеки.

Вторая упала на ладонь.

Я машинально посмотрела на небо.

— Кажется...

Не успела я закончить фразу, как дождь обрушился на нас сплошной стеной.

Настоящий ливень.

Такой сильный, что уже через несколько секунд одежда стала тяжелой от воды, волосы намокли и прилипли к лицу, а вокруг поднялся тот самый неповторимый запах мокрой земли и свежести, который бывает только после жаркого дня.

— Джуд!

Я рассмеялась так искренне, что сама не заметила, как запрокинула голову вверх. Холодные капли попадали на лицо, стекали по шее, по рукам. Где-то неподалеку продолжало светиться огромное колесо обозрения, отражаясь в лужах разноцветными огнями. Вода барабанила по крышам каруселей, по металлическим перилам, по пустым дорожкам, превращая парк в настоящую декорацию из романтического фильма.

Джуд стоял напротив меня и тоже смеялся.

Его волосы мгновенно промокли, футболка прилипла к плечам. Он даже не пытался спрятаться от дождя. Просто смотрел на меня с такой счастливой улыбкой, словно именно этот момент стоил всех усилий, которые он приложил, чтобы организовать сегодняшний вечер.

— Нам нужно найти укрытие! — громко крикнула я сквозь шум дождя.

— А зачем?

Я удивленно рассмеялась.

— Что значит «зачем»?

Он сделал несколько шагов ко мне. Дождь уже настолько усилился, что между нами будто появилась прозрачная водяная завеса.

— Мы уже промокли.

Я опустила взгляд на свою одежду.

Он был прав. Промокли насквозь.

С каждой секундой становилось только мокрее. Я снова посмотрела на него.

Он протянул мне руку.

— Тогда давай хотя бы получим от этого удовольствие.

Я несколько секунд молча смотрела на его ладонь. Потом перевела взгляд на пустой парк. И вдруг поняла, насколько невероятным был этот вечер.

Я вложила свою ладонь в его.

— Ты ненормальный...

Прошептала я, улыбаясь сквозь дождевые капли.

Он тихо рассмеялся.

— Ты понимаешь, что сейчас мы выглядим как сумасшедшие?

— Конечно.

— И тебя это совершенно не смущает?

Он покачал головой.

— Нет. Наоборот...

Он осторожно переплел наши пальцы.

— Мне кажется, именно ради таких моментов и стоит жить.

Я почувствовала, как сердце болезненно сжалось от его слов.

Иногда мне казалось, что Джуд умел делать счастливой не дорогими подарками, не громкими поступками и даже не красивыми признаниями.

А тем, что превращал самые обычные мгновения в воспоминания, которые хотелось беречь всю жизнь.

Он вдруг резко потянул меня за руку.

— Побежали!

— Куда?!

Я звонко рассмеялась и сорвалась с места вслед за ним.

Мы бежали по совершенно пустым аллеям парка, громко смеясь, как маленькие дети. Кеды разбрызгивали лужи, одежда становилась все тяжелее, мокрые волосы прилипали к лицу, но никого из нас это совершенно не волновало.

Яркие огни аттракционов отражались в каждой луже, дождь продолжал шуметь над нашими головами, а Эйфелева башня, видневшаяся вдали, мерцала сквозь серую пелену ливня.

Ливень не прекращался.

Мы остановились посреди пустой аллеи. Оба тяжело дышали после долгого бега. Я все еще смеялась, пытаясь убрать мокрые волосы с лица, но они тут же снова прилипали к щекам.

Джуд молчал. Он смотрел на меня так внимательно, что моя улыбка постепенно стала исчезать.

Я сделала шаг ближе.

— Что такое?

Он ничего не ответил.

Лишь осторожно убрал с моего лица мокрую прядь волос. Его пальцы были холодными от дождя, но прикосновение оставалось таким же бережным.

Он будто хотел что-то сказать.

Несколько раз начинал. И каждый раз замолкал. Я никогда не видела его таким.

Наконец он тихо выдохнул.

— Инесс...

Я вопросительно посмотрела на него.

Он опустил взгляд на наши переплетенные пальцы, словно именно там искал нужные слова. Потом снова встретился со мной глазами.

— Обещай мне одну вещь.

Я слегка улыбнулась.

— Какую?

Он молчал еще несколько секунд.

Дождь продолжал шуметь вокруг нас, словно отгораживая от всего остального мира.

— Что бы ни произошло...

Его голос стал совсем тихим.

— Не бросай меня.

Я замерла.

На секунду мне показалось, что я ослышалась.

— Что?

Он невесело усмехнулся, но в этой улыбке не было ни капли веселья.

— Я серьезно.

Я внимательно смотрела на него, пытаясь понять, откуда вдруг взялись эти слова.

— Джуд...

— Просто пообещай.

Он говорил спокойно, но я слишком хорошо его знала. За этим спокойствием скрывалось что-то гораздо большее. Сомнение. Страх.

Мысли, которыми он никогда не делился вслух.

— Иногда мне кажется... — тихо продолжил он, не отрывая от меня взгляда. — Что однажды ты поймешь, что заслуживаешь человека лучше меня.

Я нахмурилась.

— Не говори так.

— Дай договорить.

Он сделал глубокий вдох.

— Ты красивая. Умная. У тебя карьера, о которой мечтают тысячи девушек. Ты можешь быть где угодно, познакомиться с кем угодно... И иногда я думаю... а вдруг однажды ты проснешься и поймешь, что устала жить рядом с футболистом, который постоянно пропадает на тренировках, матчах, сборах...

Он горько улыбнулся.

— И тогда ты просто уйдешь.

Эти слова больно отозвались где-то внутри меня.

Я никогда не думала, что человек, которого миллионы считают уверенным, сильным и непоколебимым, может так бояться потерять кого-то.

Я медленно подошла вплотную и, не говоря ни слова, взяла его лицо в свои ладони.

Дождь продолжал идти. Но сейчас я почти не чувствовала его. Передо мной был не звезда мирового футбола.

Передо мной был мой муж. Человек, который впервые позволил мне увидеть свой самый большой страх.

Он медленно закрыл глаза, словно собираясь с силами, а затем снова посмотрел на меня.

— Ты даже не представляешь, насколько сильно я тебя люблю, Инесс...

Его голос едва слышно дрогнул.

— Иногда это меня самого пугает.

Он невесело усмехнулся и покачал головой.

— Я готов отказаться от карьеры ради тебя.

Мое сердце замерло.

Он произнес это без пафоса. Без желания произвести впечатление. Спокойно. Искренне. Так, словно говорил о чем-то, что давно для себя решил.

— Стоит тебе только попросить...

Он крепче сжал мои руки.

— И я уйду из футбола. Завтра. Без сожалений. Потому что ни один кубок, ни одна медаль, ни одна победа не стоят того, чтобы однажды потерять тебя.

В его глазах не было ни капли сомнения. Лишь абсолютная уверенность в собственных словах.

Дождь продолжал лить как из ведра, но мы словно перестали его замечать. Мир вокруг растворился, оставив только нас двоих посреди пустого парка.

Он сделал глубокий вдох.

— Люди думают, что футбол — это самое важное в моей жизни. Что без него я перестану быть собой. Но они ошибаются.

Он осторожно провел большим пальцем по моей щеке, убирая смешавшуюся с дождем каплю.

— Моей жизнью давно стала ты.

На мгновение он замолчал, словно боялся, что сказал слишком много.

— Поэтому... если однажды тебе покажется, что моя карьера разрушает нашу семью... просто скажи мне.

Его взгляд оставался удивительно спокойным.

— Я выберу нас.

Внутри словно что-то оборвалось.

Каждое его слово впивалось в сердце тупой, мучительной болью.

Мне хотелось закричать. Остановить его. Сказать, чтобы он больше никогда не говорил подобных вещей. Чтобы никогда, ни при каких обстоятельствах даже не смел ставить меня выше своей мечты, выше дела всей своей жизни.

Он ведь даже не представлял...

Не представлял, что судьба уже приняла решение за нас. Что однажды именно я уйду. Не потому что разлюблю. А потому что другого выхода просто не останется.

От этой мысли стало так невыносимо больно, что я едва смогла сделать вдох. Я смотрела на человека, который был готов отказаться от всего, ради чего жил с самого детства. От бесконечных тренировок. От стадионов, где его имя скандировали десятки тысяч людей. От мечты, которую он выстраивал годами, преодолевая боль, давление и ожидания миллионов.

Ради меня.

И самое страшное заключалось в том, что он даже не подозревал: однажды именно я причиню ему самую большую боль в жизни.

Я почувствовала, как к глазам подступили слезы. Горячие. Обжигающие. Они смешивались с дождевыми каплями, и Джуд, наверное, даже не понимал, что это уже давно не дождь.

— Эй...

Его голос стал совсем тихим.

— Почему ты плачешь?

Я медленно покачала головой, не в силах подобрать ни одного слова.

Если бы только он знал... Если бы только можно было рассказать ему правду. Если бы можно было остановить время прямо здесь, посреди этого пустого парка, под шумом летнего дождя, и навсегда остаться в этом вечере, где мы оба еще верили, что впереди нас ждет бесконечно долгое «мы».

Я вдруг сделала шаг вперед и крепко обняла его. Так крепко, словно боялась, что стоит мне ослабить объятия — и он исчезнет. Я уткнулась лицом ему в грудь, зажмурилась и позволила слезам течь свободно.

В этот момент я поняла одну страшную вещь. Его самым большим страхом было то, что однажды я уйду.