8

За кулисами царил привычный для Недели моды хаос.

Казалось, здесь одновременно происходило несколько десятков разных историй. Визажисты торопливо наносили последние штрихи макияжа, стилисты поправляли одежду прямо на моделях, ассистенты с планшетами в руках быстро проходили мимо, сверяя расписание, а фотографы успевали ловить кадры еще до начала показа. В воздухе смешались запах лака для волос, дорогих духов, косметики и свежесваренного кофе, который кто-то впопыхах поставил прямо на стол с кистями для макияжа.

Я сидела перед большим зеркалом в гримерной, освещенном десятками лампочек. Визажист аккуратно растушевывал тени, пока парикмахер за моей спиной укладывал волосы. Передо мной на вешалке уже висел образ, в котором мне предстояло открыть сегодняшний показ.

Именно открыть.

Это всегда было особенной ответственностью.

Первой моделью публика запоминала коллекцию. Первой моделью дизайнер рассказывал историю, которую хотел показать миру.

За столько лет я привыкла к этому чувству. Волнение давно перестало быть моим врагом и стало чем-то вроде старого знакомого. Оно появлялось перед каждым выходом, но уже не мешало. Наоборот, заставляло собраться еще сильнее.

— Инесс, голову чуть выше, — спокойно попросил визажист.

Я подняла подбородок.

— Вот так... идеально.

Рядом кто-то быстро пробежал, громко произнеся:

— До начала тридцать минут!

Сразу несколько человек ускорились еще сильнее.

Одна модель нервно повторяла походку прямо между стойками с одеждой.

Другая пыталась дозвониться до кого-то, одновременно придерживая длинный шлейф платья. Ассистенты проверяли, все ли аксессуары лежат на своих местах.

Я невольно улыбнулась.

Со стороны все это выглядело как настоящий беспорядок. Но я знала: через двадцать минут этот хаос превратится в идеально отрепетированное шоу.

— Готово, — сказал визажист, отступая на шаг назад.

Я подняла взгляд на зеркало. Девушка в отражении выглядела безупречно.

Без единого выбившегося волоска.

Без единой лишней детали.

Но почему-то я больше думала не о предстоящем показе. Перед глазами все еще стоял вчерашний вечер. Париж. Теплые круассаны. Старая супружеская пара. Джуд, который всю дорогу специально пел мимо нот, лишь бы рассмешить меня. От этой мысли уголки моих губ сами собой поднялись.

— Вот она, — вдруг услышала я голос одного из стилистов. — Именно такая улыбка и нужна. Не убирай ее.

Пока визажисты заканчивали последние штрихи, а стилисты в очередной раз проверяли, идеально ли сидит одежда на других, я пересела на небольшой диван в центре гримерной.

До начала показа оставалось еще немного времени, и впервые за весь день появилась возможность просто перевести дыхание.

Рядом уже сидели сестры Хадид.

За годы работы мы пересекались бесчисленное количество раз: на показах, съемках, рекламных кампаниях, закрытых ужинах после Недели моды. Мир высокой моды был удивительно маленьким — спустя несколько сезонов практически все уже знали друг друга.

Белла первой заметила меня и широко улыбнулась.

— Ну наконец-то появилась наша замужняя женщина.

Я тихо рассмеялась.

— Звучит так, будто мне уже лет пятьдесят.

— Подожди еще пару лет, — усмехнулась Джиджи. — Потом начнешь всем рассказывать, как быстро летит время.

Мы рассмеялись.

Белла внимательно посмотрела на меня, чуть прищурившись.

— Ну... рассказывай.

— О чем?

— Как тебе семейная жизнь?

Она лукаво улыбнулась.

— Отхватила себе горячего англичанина.

Я закрыла лицо ладонью, не сумев сдержать смех.

— Белла...

— Что?

— Ты вообще фильтруешь то, что говоришь?

— Никогда.

Джиджи легонько толкнула сестру плечом.

— Дай человеку спокойно ответить.

— Мне же интересно.

Белла снова посмотрела на меня.

— Ну серьезно... Каково это — просыпаться каждое утро рядом с Джудом Беллингемом?

Я невольно улыбнулась.

Перед глазами сразу всплыло сегодняшнее утро на кухне, когда он сонный обнимал меня со спины, пока я пыталась приготовить завтрак. Потом вчерашняя поездка по Парижу. Его дурацкое пение. Его смех. Его привычка держать меня за руку при любой возможности. Я тихо покачала головой.

— Если честно...

Я задумалась всего на секунду.

— Иногда я до сих пор не верю, что это моя жизнь.

Белла улыбнулась уже совсем по-другому.

— Это хороший ответ.

Я пожала плечами.

— Он не идеальный. Мы тоже можем спорить, обижаться друг на друга, оба бываем упрямыми. Но рядом с ним... спокойно. И для меня это, наверное, самое важное.

Джиджи понимающе кивнула.

— Спокойствие — редкая вещь.

— Особенно в нашей профессии, — тихо добавила Белла.

На несколько секунд между нами повисла тишина. Каждая, кажется, подумала о чем-то своем.

Потом Белла снова улыбнулась, возвращаясь к своему привычному настроению.

— Ладно... Но все равно признайся.

Она заговорщически наклонилась ко мне.

— Когда вы впервые начали встречаться, половина модной индустрии была уверена, что вы расстанетесь через пару месяцев.

Я удивленно посмотрела на нее.

— Правда?

— Не делай вид будто бы не знала.

Джиджи тихо усмехнулась.

— А теперь вы уже три года в браке, и вы выглядите так, будто до сих пор переживаете свой медовый месяц.

Я почувствовала, как невольно улыбнулась. Пожалуй... В этом они были правы.

Мы еще немного посидели, наблюдая за тем, как вокруг нас буквально кипит работа. Кто-то повторял последовательность выходов, кто-то нервно расхаживал по гримерной, стараясь успокоиться перед показом, а кто-то, наоборот, сидел в наушниках с закрытыми глазами, полностью отгородившись от происходящего.

Белла вдруг снова посмотрела на меня.

— Кстати... он сегодня здесь?

Я сразу поняла, о ком она говорит.

— Да.

— Первый ряд?

Я улыбнулась.

— А куда же еще?

Белла тихо рассмеялась.

— Представляю, сколько камер сегодня будут снимать не показ, а его лицо, пока ты будешь идти по подиуму.

Я покачала головой.

— Пусть снимают.

— Ты не ревнуешь к такому вниманию?

— К чему именно?

— К тому, что вас постоянно обсуждают. Любое ваше появление вместе — уже новость.

Я на мгновение задумалась.

Раньше меня действительно это беспокоило. Каждый выход из дома превращался в десятки фотографий, каждое совместное появление обсуждали журналисты, а в интернете люди строили теории о нашей жизни так, будто знали нас лично.

Но со временем я поняла одну простую вещь. Мнения людей никогда не закончатся. Зато наша жизнь одна. Я спокойно улыбнулась.

— Если честно... раньше меня это утомляло.

Белла внимательно слушала.

— А сейчас?

Я пожала плечами.

— Сейчас я просто перестала жить для чужого мнения. Если мы хотим вечером поехать за круассанами — мы едем. Если хотим гулять по Парижу, держась за руки, — гуляем. Кто-то сфотографирует? Ну и пусть.

Джиджи улыбнулась.

— Хороший подход.

— Иначе можно сойти с ума.

В этот момент по гримерной раздался уверенный голос режиссера показа:

— Все модели, внимание! Начинаем финальную подготовку! Через десять минут строимся по порядку выхода!

Разговоры моментально стихли.

Каждая поднялась со своего места.

Я тоже медленно поднялась с дивана.

Сердце начинало биться немного быстрее. Нет, это не был страх. Скорее то самое чувство, которое появляется перед каждым важным выходом, сколько бы лет ты ни работал. Я провела ладонью по ткани своего платья и посмотрела в большое зеркало.

— Ну что... — тихо сказала я своему отражению. — Пора.

И, сделав глубокий вдох, направилась туда, где уже выстраивались модели перед началом одного из самых важных показов Недели моды.

Перед первым выходом всегда наступала одна и та же тишина.

Удивительно... Еще секунду назад за кулисами все бегали, кто-то что-то кричал, стилисты поправляли одежду, визажисты в последний раз проходились кистями по лицам моделей. Но стоило режиссеру показа произнести: «По местам», как хаос будто исчез.

Остались только мы.

Я стояла первой.

Именно мне предстояло открыть показ.

Передо мной висел тяжелый черный занавес, за которым уже собрались сотни гостей. Доносился приглушенный гул голосов, вспышки камер, кто-то из журналистов переговаривался между собой, фотографы проверяли объективы. Через ткань занавеса пробивался яркий белый свет подиума.

Ассистент поправил на мне последние складки платья и тихо произнес:

— Тридцать секунд.

Я медленно выдохнула. Никакого волнения. По крайней мере внешне.

За столько лет я научилась не показывать его. Сердце, конечно, билось быстрее обычного, но это было приятное чувство. Оно всегда напоминало мне, что я все еще люблю свою работу.

Я закрыла глаза буквально на мгновение. Передо мной неожиданно всплыло лицо Джуда. Наверняка он уже сидел в первом ряду. Я даже представила его привычную позу: локти на коленях, ладони сцеплены в замок, взгляд устремлен только вперед. Он всегда говорил, что в такие моменты переживает за меня больше, чем перед собственными финалами.

От этой мысли уголки моих губ едва заметно поднялись.

— Пять секунд.

Я открыла глаза. Музыка изменилась.

Первые тяжелые ноты эхом разнеслись по всему залу. Огромный занавес начал медленно раздвигаться.

Я сделала вдох. И шагнула вперед.

В ту же секунду яркий свет прожекторов ослепил глаза. Передо мной открылся длинный белоснежный подиум, уходящий далеко вперед. По обе стороны сидели сотни гостей. Первые ряды занимали редакторы крупнейших модных журналов, дизайнеры, актеры, музыканты, владельцы домов моды, фотографы и люди, чьи имена знал весь мир.

И все они одновременно подняли головы. Теперь их взгляды были прикованы ко мне. Но я словно перестала замечать кого-либо. Походка стала уверенной и размеренной. Каждый шаг был выверен до миллиметра. Подол платья плавно двигался в такт моим движениям, дорогая ткань красиво переливалась под светом софитов, а музыка будто задавала ритм каждому моему вдоху.

Вспышки камер начали ослеплять одна за другой. Я слышала их постоянно. Щелчок. Еще один. Еще. Фотографы работали без остановки. Я смотрела только вперед. Никаких лишних эмоций. И лишь когда я почти дошла до середины подиума, мой взгляд случайно скользнул по первому ряду.

Я сразу увидела его. Джуд. Он сидел именно там, где я и представляла.

Он даже не замечал никого вокруг.

Все его внимание было приковано ко мне.

Я продолжала идти вперед, сохраняя ровную осанку и спокойное выражение лица. Со стороны могло показаться, что мой взгляд скользит поверх зрительного зала, ни на ком не задерживаясь. Именно так нас учили — не искать знакомые лица, не отвлекаться, полностью раствориться в показе.

Но когда я снова посмотрела в сторону первого ряда, мои глаза сами нашли его.

Джуд сидел, слегка подавшись вперед. В одной руке он держал телефон, снимая мое дефиле, а на его лице была та самая теплая, искренняя улыбка, которую я видела не так часто. Не та, которой он улыбался журналистам после победного матча. Не та, что появлялась на официальных фотографиях.

Он смотрел на меня так, словно в огромном зале, полном людей, кроме меня никого больше не существовало.

Я знала, что позже он пересмотрит это видео десятки раз. Замедлит какие-то моменты, сделает смешной комментарий о том, как серьезно я выглядела на подиуме, а потом обязательно сохранит его в отдельную папку в телефоне, где уже хранились сотни наших фотографий и коротких роликов. Он любил собирать такие воспоминания. Не для социальных сетей, не для прессы — только для нас.

На долю секунды наши взгляды встретились. Его улыбка стала еще шире. Я не имела права улыбаться в ответ — этого требовала концепция показа. Но где-то глубоко внутри я уже улыбалась. И, наверное, только Джуд мог заметить едва уловимый блеск в моих глазах, который появлялся каждый раз, когда я видела его среди толпы.

Именно в такие моменты я понимала: каким бы огромным ни был этот мир — с бесконечными показами, перелетами, стадионами и камерами, для меня самым важным зрителем всегда будет один человек, который сейчас снимал меня на телефон с такой гордостью, будто я была главным событием не только этого вечера, но и всей его жизни.

Последний поворот.

Последние несколько шагов.

Я на мгновение остановилась в конце подиума, как того требовала постановка, позволяя фотографам сделать заключительные кадры. Вспышки камер ослепляли одна за другой, музыка гулко разносилась по залу, а сотни взглядов по-прежнему были прикованы ко мне.

Я плавно развернулась и тем же уверенным шагом направилась обратно.

Стоило мне скрыться за кулисами, как привычная маска модели исчезла сама собой. Я глубоко вдохнула и наконец позволила себе расслабить плечи.

— Великолепно, Инесс!

— Это было идеально!

— Браво!

Ассистенты, стилисты и визажисты поздравляли меня на ходу, но времени останавливаться не было. Следом уже выходили остальные модели, каждая в своем образе, продолжая рассказывать историю коллекции.

Я отошла в сторону и стала наблюдать за происходящим на небольшом мониторе, который транслировал все, что происходило на подиуме. Одна за другой девушки выходили под музыку, сменяя друг друга. За кулисами все еще царила суета, но теперь она была уже другой — спокойнее. Самое сложное осталось позади.

Через несколько минут музыка постепенно начала стихать.

Ассистент громко объявил:

— Финальный выход!

Все модели быстро заняли свои места.

Мы снова выстроились в одну линию и вместе вышли на подиум. Зал встретил нас громкими аплодисментами. Следом появился дизайнер коллекции. Он поклонился гостям, взял нас за руки, и в этот момент аплодисменты стали еще громче.

Я обвела взглядом зрительный зал.

Кто-то уже поднимался со своих мест, журналисты торопились занять лучшие позиции, фотографы продолжали снимать последние кадры, а гости улыбались, обсуждая увиденную коллекцию.

Где-то в первом ряду я снова заметила Джуда.

Он аплодировал, не сводя с меня глаз.

И, наверное, именно его аплодисменты я услышала громче всех.

Когда мы окончательно ушли за кулисы, напряжение, которое держало нас весь вечер, словно растворилось.

Я медленно сняла туфли на высоком каблуке и впервые за несколько часов почувствовала, как приятно просто стоять босиком на прохладном полу.

Показ завершился.

Еще одна история была рассказана.

Еще один вечер, который останется в памяти надолго.

Стоило мне выйти из-за кулис, как стало понятно — спокойно уйти сегодня уже не получится.

Пространство за пределами подиума было заполнено журналистами, фотографами и съемочными группами. Повсюду мелькали микрофоны с логотипами модных изданий и телеканалов, вспыхивали камеры, ассистенты громко называли имена моделей, приглашая их на интервью.

После каждого крупного показа это было уже привычной частью вечера.

Не успела я сделать и нескольких шагов, как ко мне подошла девушка с микрофоном.

— Инесс, добрый вечер. Не уделите нам пару минут?

Я улыбнулась и кивнула.

— Конечно.

Вокруг нас сразу начали собираться операторы. Один поправил свет, другой поднял камеру чуть выше, третий показал ведущей, что запись уже началась.

Журналистка приветливо улыбнулась в объектив.

— Сегодня именно вы открывали показ, и публика встретила ваш выход невероятно тепло. Что вы чувствовали, когда сделали первый шаг на подиум?

Я на мгновение задумалась.

— Наверное... ответственность. Когда открываешь показ, ты становишься первым человеком, который знакомит зрителей с коллекцией. Очень важно передать настроение, которое дизайнер вложил в свою работу. Конечно, перед выходом всегда есть небольшое волнение, но как только оказываешься на подиуме, оно исчезает.

Журналистка понимающе кивнула.

— За вашей карьерой наблюдают уже много лет. Кажется, со стороны вы совсем не нервничаете.

Я тихо улыбнулась.

— Это, наверное, самая большая иллюзия нашей профессии. Мы просто хорошо умеем скрывать свои эмоции.

Вокруг нас послышались смешки.

Журналистка перевернула страницу в своем блокноте.

— Последние несколько лет для вас стали очень насыщенными. Успешная карьера, показы крупнейших домов моды... и, конечно, семейная жизнь. Как вам удается совмещать все это?

Я невольно улыбнулась.

Такие вопросы мне задавали все чаще.

— Честно? Не думаю, что существует идеальный баланс. Иногда я посвящаю больше времени работе, иногда — семье. Самое главное, что рядом есть человек, который понимает меня и никогда не заставляет выбирать что-то одно.

— Вы говорите о Джуде?

Я кивнула.

— Да.

На моем лице сама собой появилась улыбка.

— Он всегда поддерживал меня. Даже если ради этого ему приходилось менять собственные планы. И я стараюсь делать для него то же самое.

Журналистка тепло улыбнулась.

— Сегодня он тоже присутствовал на показе. Многие заметили его в первом ряду.

Я тихо рассмеялась.

— Он обещал приехать, и, как всегда, сдержал слово.

— Он сильно переживает перед вашими показами?

— Думаю, иногда даже больше, чем я сама.

Я как раз закончила отвечать на очередной вопрос, когда почувствовала на своей талии знакомые теплые руки.

Даже не оборачиваясь, я сразу поняла, кто это.

На моем лице сама собой появилась улыбка.

Джуд неторопливо подошел ко мне, легко приобнял за талию и встал рядом так естественно, словно всегда был частью подобных интервью. Он вовсе не пытался перетянуть внимание на себя. Наоборот, его жест был таким спокойным и привычным, что я лишь машинально положила свою ладонь поверх его руки.

Журналист, заметив его, заметно оживился.

— О, а вот и человек, о котором мы только что говорили.

Джуд добродушно улыбнулся, посмотрев сначала на меня, потом прямо в объектив камеры.

— Здравствуйте.

Он слегка кивнул журналисту.

— Добрый вечер.

— Джуд, мы не могли упустить возможность задать вам пару вопросов, раз вы уже здесь.

Он тихо усмехнулся.

— Чувствую, сейчас меня загонят в угол.

Все вокруг рассмеялись.

Журналист тоже улыбнулся.

— Не переживайте, вопросы будут не сложнее пенальти.

— Тогда есть шанс справиться.

— Вы только что наблюдали, как Инесс открывала показ. Какие эмоции испытывали в этот момент?

Джуд на секунду перевел взгляд на меня.

Улыбка на его лице стала мягче.

— Если честно, я всегда волнуюсь.

Я удивленно посмотрела на него.

— Правда?

Он едва заметно кивнул.

— Конечно.

Потом снова обратился к журналисту.

— Люди думают, что раз я играю перед полными стадионами, то меня уже ничем не удивишь. Но когда на подиум выходит моя жена... почему-то начинаю переживать сильнее, чем перед собственными матчами.

Я тихо усмехнулась.

— Не преувеличивай.

— Нисколько.

Он посмотрел на меня с той искренностью, которая всегда обезоруживала.

— Я знаю, сколько труда она вкладывает в свою работу. Поэтому каждый раз, когда вижу ее там... испытываю огромную гордость.

Даже журналист слегка улыбнулся, словно забыв, что находится в прямом эфире.

— Это очень красивые слова.

Джуд немного смутился и пожал плечами.

— Это просто правда.

Я повернула голову и посмотрела на него. Иногда мне казалось, что он даже не замечает, как легко заставляет мое сердце биться быстрее.

Джуд почувствовал, что интервью начинает затягиваться. Он с улыбкой посмотрел сначала на меня, потом на журналиста и, чуть крепче приобняв меня за талию, вежливо произнес:

— Боюсь, мы вынуждены оставить вас.

Он улыбнулся так искренне, что даже оператор за камерой тихо усмехнулся.

— Моей жене сегодня пришлось провести на ногах несколько часов, а я обещал хотя бы один вечер дать ей отдохнуть.

Журналист понимающе кивнул.

— Конечно. Спасибо, что уделили нам время.

Джуд протянул ему руку.

— Спасибо за интервью.

Они обменялись рукопожатием.

— И еще раз поздравляю вас с прекрасным показом, Инесс, — добавил журналист уже обращаясь ко мне. — Сегодня вы были великолепны.

Я тепло улыбнулась.

— Спасибо большое. Мне очень приятно это слышать.

— Желаем вам прекрасного вечера.

— Спасибо.

Джуд слегка наклонил голову в знак прощания.

— Всего доброго.

Мы уже собирались уйти, как журналист с улыбкой окликнул нас:

— Надеюсь, вы не против одного замечания?

Мы одновременно обернулись.

— За годы работы я взял интервью у сотен знаменитых пар, — сказал он, задумчиво улыбаясь. — Но вы, наверное, единственные, кто все время забывает, что перед вами камеры.

Я вопросительно посмотрела на него.

Он тихо усмехнулся.

— Пока Инесс отвечала на вопросы, Джуд ни разу не посмотрел в объектив. Все это время он смотрел только на свою жену.

Я почувствовала, как невольно улыбнулась. Джуд лишь пожал плечами, будто в этом не было ничего особенного.

— А куда еще мне смотреть?

Журналист рассмеялся.

— На этом предлагаю закончить. Хорошего вечера вам обоим.

Мы поблагодарили его еще раз и медленно направились к выходу. Стоило нам немного отойти от камер, как Джуд облегченно выдохнул.

— Вот теперь показ действительно закончился.

Я тихо засмеялась.

— Устал?

Он повернулся ко мне и с улыбкой поправил выбившуюся прядь моих волос.

— Нет.

Его большой палец ласково коснулся моей щеки.

— Просто теперь я наконец могу забрать свою жену домой.

Я тихо рассмеялась и, не сдержав улыбки, посмотрела на него.

— Ты забыл, что мы остаемся здесь еще на два дня?

Джуд на секунду замер. Потом виновато улыбнулся и негромко

хмыкнул.

— Черт...

Он провел ладонью по затылку, будто только сейчас вспомнил об этом.

— Точно.

Я вопросительно приподняла бровь.

— Вот тебе и «заберу жену домой».

Он рассмеялся.

— Ну... технически я имел в виду домой в отель.

— Уже лучше.

Я легонько ткнула его пальцем в грудь.

— А я уж подумала, что ты каким-то образом собрался за час долететь до Мадрида.

— Если бы умел телепортироваться, обязательно бы так и сделал.

— Конечно.

Я покачала головой, смеясь.

— Только сначала спросил бы меня.

— Нет.

— Почему?

Он сделал вид, что серьезно задумался.

— Потому что ты начала бы собирать чемодан часа три.

— Неправда!

— Правда.

— Это клевета.

— Инесс...

Он посмотрел на меня с улыбкой.

— Ты даже на прогулку за круассанами собиралась сорок минут.

Я возмущенно ахнула.

— Потому что я выбирала образ!

— Вот именно.

Я закатила глаза.

— Мужчины никогда этого не поймут.

Он тихо рассмеялся, снова обнимая меня за талию.

— Возможно.

Он наклонился чуть ближе.

— Но знаешь... мне даже нравится ждать.

Я удивленно посмотрела на него.

— Правда?

Он кивнул.

— Потому что каждый раз, когда ты наконец выходишь, я понимаю, что ожидание того стоило.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Ты слишком хорошо умеешь выкручиваться.

Он довольно усмехнулся.

— Это один из моих талантов.

Я только покачала головой, взяла его за руку, и мы, смеясь, медленно пошли к выходу из павильона, растворяясь в шумном вечернем Париже, который еще два дня должен был стать нашим домом.