5

На следующее утро я проснулась раньше Джуда.

Солнце только начинало пробиваться сквозь тонкие шторы, окрашивая спальню в мягкий золотистый цвет. Несколько секунд я просто лежала, наблюдая за тем, как он спит. Во сне его лицо всегда становилось удивительно спокойным. Исчезала привычная сосредоточенность, с которой он выходил на поле, пропадала легкая усталость после перелетов и матчей. Он выглядел совсем мальчишкой.

Я осторожно коснулась кончиками пальцев его щеки.

Он едва заметно нахмурился во сне, что-то тихо пробормотал и сильнее прижал к себе подушку.

Я невольно улыбнулась.

Тихо поднялась с кровати, стараясь не разбудить его, быстро собралась и, оставив ему короткую записку на прикроватной тумбе, уехала в агентство.

Уже через час я сидела в огромном светлом зале, где вовсю шла подготовка к Неделе моды в Париже.

Повсюду царил привычный хаос.

Стилисты перебирали десятки образов, визажисты обсуждали новые референсы, ассистенты бегали с планшетами и списками, кто-то примерял обувь, кто-то в последний момент перешивал платье прямо за кулисами.

Для человека со стороны это выглядело как настоящий беспорядок.

Но для нас это была обычная подготовка.

Я любила эту атмосферу.

Она пахла тканью, свежесваренным кофе, лаком для волос и легким волнением перед большим событием.

— Инесс!

Я обернулась.

Навстречу быстрым шагом шел Марк.

Как всегда идеально одетый, с папкой документов в одной руке и телефоном в другой.

— Доброе утро.

Он коротко обнял меня, внимательно посмотрел в лицо и, убедившись, что я выгляжу гораздо спокойнее, чем вчера, едва заметно улыбнулся.

— Рад видеть тебя.

— Я тоже.

— Пойдем. Нам нужно многое обсудить.

Мы направились вдоль длинного коридора, стены которого были увешаны эскизами будущей коллекции.

По дороге Марк то и дело здоровался с сотрудниками, одновременно отвечая на сообщения и отдавая какие-то распоряжения.

Наконец мы вошли в просторный репетиционный зал.

На подиуме уже репетировали модели.

Они одна за другой выходили под музыку, отрабатывая темп, развороты и финальный проход.

Я привычно наблюдала за происходящим, когда Марк неожиданно остановился.

— Кстати...

Он улыбнулся так, будто специально выдерживал интригу.

— Есть одна новость.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Какая?

Он протянул мне планшет с окончательным расписанием показа.

Мой взгляд скользнул по списку моделей.

Первая строчка.

Opening Look — Iness.

— Значит, открываю показ?

— Да.

Марк улыбнулся в ответ.

— Дизайнер даже не рассматривал другие варианты.

Я спокойно кивнула. Для меня это уже не было чем-то новым.

За свою карьеру я не раз открывала показы крупнейших домов моды. Я знала, какая это ответственность. Знала, сколько работы стоит за этим первым выходом, потому что именно первая модель задает настроение всей коллекции.

Но каждый дизайнер относился к этому выбору по-своему. Именно поэтому каждый раз было приятно понимать, что тебе снова доверили эту роль.

— Честно говоря, — продолжил Марк, — когда мы обсуждали кастинг, твое имя прозвучало первым.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Они сразу сказали, что хотят видеть именно тебя.

Он пожал плечами.

— Для них ты уже давно не просто модель. Ты лицо, с которого хочется начинать показ.

Я тихо усмехнулась.

— Звучит слишком громко.

— Это правда.

Он посмотрел на меня с улыбкой.

— Инесс, за последние годы ты стала одной из самых востребованных моделей в мире. Ты открывала Недели моды в Милане, Париже, Нью-Йорке, Лондоне. Для тебя первый выход уже давно не исключение, а закономерность.

Я ничего не ответила. Когда-то подобные слова заставляли меня гордиться собой. Сегодня же они не вызывали почти никаких эмоций.

Я лишь посмотрела на свое имя в расписании и подумала о том, что вечером обязательно покажу его Джуду.

Я уже представляла, как загорятся его глаза.

Он всегда радовался моим победам так искренне, словно это были его собственные достижения. Иногда мне даже казалось, что он переживал перед моими показами сильнее, чем перед своими матчами. Именно это я любила в нем больше всего — он никогда не соревновался со мной за успех. Он был человеком, который первым аплодировал мне, когда весь остальной зал еще только начинал хлопать.

Когда подошла моя очередь, один из ассистентов поднял руку, давая знак остальным.

— Инесс, готова.

Я молча кивнула.

За столько лет подобные слова перестали вызывать во мне волнение. Перед показами я больше не считала вдохи, не ловила себя на мысли, что сердце бьется слишком быстро. Все это осталось в самом начале моей карьеры. Сейчас подиум был для меня таким же привычным местом, как для Джуда футбольное поле.

Я заняла исходную позицию за кулисами.

Поправила плечи.

Сделала медленный вдох.

И как только заиграла музыка, уверенно вышла вперед.

Каблуки размеренно отбивали ритм по идеально гладкому подиуму.

Шаг.

Еще один.

И еще.

Моя походка давно стала узнаваемой. Спокойная, уверенная, без лишней театральности. Меня не нужно было учить, куда смотреть или как держать голову. Тело само помнило каждое движение, словно за годы работы оно превратилось в привычку, которую невозможно забыть.

Я не смотрела по сторонам. Мой взгляд был устремлен вперед. Спина идеально прямая. Подбородок чуть приподнят. Плечи расслаблены. Каждое движение выглядело естественно, будто я просто шла по улице, а не репетировала открытие одной из самых ожидаемых Недель моды в мире.

Даже на репетициях я никогда не работала вполсилы. Меня так воспитали. Если выходишь на подиум — выкладывайся полностью. Неважно, сидит ли в зале тысяча человек или всего несколько организаторов с блокнотами в руках. Дойдя до конца подиума, я плавно остановилась.

Несколько секунд сохраняла неподвижность. Потом медленно повернулась, и так же уверенно направилась обратно.

В зале стало совсем тихо.

Я сошла с подиума и только тогда услышала голос режиссера показа.

— Стоп.

Он несколько секунд молча смотрел в мою сторону, потом повернулся к своей команде.

— Вот поэтому она и открывает показ.

Я невольно улыбнулась.

Не потому, что услышала похвалу.

За годы работы комплименты перестали производить на меня прежнее впечатление.

Просто было приятно понимать, что доверие, оказанное мне, оправдано.

Режиссер снова посмотрел на меня.

— Инесс, все идеально. Походку не меняем, темп тоже. Именно с такой энергетикой ты откроешь показ.

— Спасибо.

Я коротко кивнула и отошла в сторону, уступая место следующей модели.

Вокруг снова закипела работа. Ассистенты что-то обсуждали между собой, стилисты поправляли одежду, фотографы делали тестовые кадры.

А я вдруг поймала себя на мысли, что еще совсем недавно именно такие моменты казались вершиной моей жизни.

Сегодня же, стоя за кулисами одного из главных показов сезона, я думала лишь о том, что вечером вернусь домой, а Джуд наверняка спросит, как прошла репетиция, внимательно выслушает каждую мелочь и искренне порадуется за меня, будто этот показ принадлежит нам обоим.

Вернувшись домой ближе к вечеру, я почувствовала приятную усталость.

Репетиция заняла почти весь день. Каблуки наконец остались позади, волосы уже начинали распадаться из идеальной укладки, а единственное, чего мне сейчас хотелось, — снять туфли, переодеться в домашнюю одежду и найти Джуда.

Я открыла входную дверь.

Не успела сделать и нескольких шагов в прихожую, как из глубины дома донеслись голоса.

Громкие.

Непривычно громкие.

Я замерла.

Джуд никогда не повышал голос.

Именно поэтому я сразу поняла, что происходит что-то серьезное.

— Джуд, ты вообще слышишь себя? — голос Дениз прозвучал так отчетливо, что по дому будто прокатилось эхо.

Я медленно сняла туфли, стараясь не издать ни звука.

— Мам...

— Нет, дай мне договорить.

В ее голосе слышались не злость, а искреннее возмущение.

— Ты собираешься пропустить тренировки в важном сезоне. До игры остаются считаные дни, а ты говоришь мне, что хочешь улететь в Париж.

Наступила короткая пауза. Потом снова заговорила Дениз.

— Джуд, тебя всю жизнь учили одному: сначала обязательства, потом отдых. Не наоборот.

Я осторожно подошла ближе, оставаясь за поворотом коридора.

— Я все успею, — спокойно ответил Джуд.

— Не в этом дело.

Дениз тяжело выдохнула.

— Ты всегда был человеком, который ставил команду на первое место. Именно поэтому тренеры тебе доверяют. Именно поэтому тебя уважают партнеры по команде. Не разрушай это из-за решения, которое можно отложить на несколько дней.

Несколько секунд стояла тишина.

Я знала этот тон. Таким голосом Дениз говорила только тогда, когда действительно переживала.

— И... — она запнулась, словно ей было трудно произнести следующие слова. — Я не понимаю, почему Инесс вообще попросила тебя об этом.

У меня внутри все сжалось.

— Она ведь всегда поддерживала тебя. Всегда понимала, насколько для тебя важен футбол. Именно поэтому мне так трудно поверить, что теперь она готова поставить тебя перед таким выбором.

Я опустила глаза. Каждое слово отдавалось тяжелым эхом где-то внутри. Она не знала. Никто из них не знал. Если бы Дениз хоть на минуту оказалась тем утром в кабинете того врача... Она никогда бы не сказала этих слов.

А Джуд молчал. Долго. Потом я услышала его спокойный голос.

— Мам... Инесс ни в чем не виновата.

Он говорил тихо, но твердо.

— Это мое решение.

Я уже собиралась незаметно подняться наверх, надеясь, что они закончат разговор без меня.

Но было поздно.

Дениз первой заметила меня.

Она резко повернула голову в мою сторону, и в гостиной повисла тяжелая тишина.

Джуд тоже обернулся. Наши взгляды встретились лишь на мгновение.

В его глазах я сразу увидела беспокойство. Он понял, что я слышала их разговор.

— Инесс... — тихо произнес он.

Но Дениз не дала ему договорить.

Она сделала несколько шагов в мою сторону. Ее лицо оставалось спокойным, но в голосе звучала непривычная жесткость.

— Инесс, что за беспорядок ты творишь?

Каждое слово прозвучало отчетливо.

— Ты ведь всегда понимала, что футбол для Джуда — это не просто работа. Это его ответственность. Его команда рассчитывает на него, тренер рассчитывает на него, миллионы людей приходят на стадион, чтобы увидеть его игру. И вдруг он говорит мне, что готов пропустить часть подготовки ради поездки в Париж.

Она покачала головой, не скрывая своего разочарования.

— Я не узнаю тебя. Ты никогда не была такой девушкой. Наоборот, именно ты всегда говорила ему: «Езжай на тренировку», даже если вам обоим хотелось провести день вместе. Что изменилось?

В гостиной снова стало тихо. Я стояла, не зная, что ответить. Потому что правду сказать не могла. А любая ложь сейчас прозвучала бы жалко.

Джуд сделал шаг вперед и встал рядом со мной. Он слегка сжал мои пальцы.

— Мам, хватит.

Его голос прозвучал спокойно, но в нем появилась непривычная твердость.

— Не разговаривай с ней так.

— Тогда объясни мне, что происходит.

— Я уже сказал. Это было мое решение. Не Инесс просила меня отказаться от тренировок. Я сам захотел полететь с женой. Если тебе не нравится этот выбор, сердись на меня.

Но не обвиняй ее.

Я почувствовала, как к глазам снова подступили слезы. Не из-за слов Дениз.

А из-за него. Даже сейчас, когда ему самому приходилось оправдываться перед матерью, он думал прежде всего о том, чтобы защитить меня.

Дениз смотрела то на меня, то на Джуда. В ее взгляде не было ненависти. Было другое. Страх.

Страх за сына, который она растила с детства, провожала на первые тренировки, возила на матчи и видела, сколько сил он вложил, чтобы оказаться там, где находится сейчас.

Она медленно покачала головой.

— Я ведь знала...

Ее голос стал тише, но от этого каждое слово прозвучало еще тяжелее.

— Так и знала, что ранний брак однажды начнет мешать твоей карьере.

В гостиной повисла звенящая тишина.

Я почувствовала, как внутри все оборвалось. Никогда раньше Дениз не говорила со мной подобным тоном.

За все годы нашего знакомства она относилась ко мне тепло, принимала как родную дочь, всегда интересовалась моей работой, переживала за мои показы и искренне радовалась нашим успехам. Именно поэтому сейчас ее слова ранили особенно сильно. Она не хотела сделать мне больно. Она защищала своего сына. Но от этого легче не становилось.

— Мам, — голос Джуда прозвучал твердо, — не говори так.

— Почему? Разве это неправда?

Она перевела взгляд на него.

— Ты всегда был первым на тренировках. Последним уходил с базы. Никогда не искал оправданий. А теперь впервые в жизни готов пропустить подготовку к матчу.

Она глубоко вздохнула.

— И совпадение ли это, что произошло это после того, как Инесс попросила тебя поехать с ней?

— Хватит.

Это слово Джуд произнес спокойно. Без крика. Но так, что Дениз замолчала.

Он сделал шаг вперед, встав между нами.

— Не смей делать Инесс виноватой.

В его голосе появилась та уверенность, которую я слышала очень редко.

— Она никогда не мешала моей карьере. Наоборот. Все эти годы именно она первой напоминала мне о тренировках, терпеливо ждала после матчей и ни разу не попросила отказаться от футбола ради нее.

Он посмотрел матери прямо в глаза.

— Если сегодня я принял другое решение, значит, оно мое. Не ее. Моя вина, если ты вообще считаешь это виной.

Я молча стояла рядом.

Тишина, повисшая в гостиной, казалась тяжелее любых слов. Дениз молча смотрела на нас. Я видела, как вместе с ее гневом постепенно уходит и уверенность. Будто она только сейчас услышала собственные слова со стороны.

Она медленно прикрыла глаза и устало потерла переносицу.

— Прости...

Ее голос стал совсем другим. Тихим.

Уставшим. Она снова посмотрела на меня. В ее глазах уже не было прежней строгости. Только сожаление.

— Прости, Инесс... Я погорячилась.

Она сделала несколько шагов ко мне.

— Я не должна была говорить такие вещи. Я слишком испугалась за Джуда.

Она ненадолго замолчала, словно подбирая слова.

— Ты никогда не мешала его карьере.

Наоборот... сколько раз я видела, как ты подстраивала свои съемки под его расписание, переносила собственные планы только для того, чтобы провести с ним хотя бы один свободный вечер. Ты всегда поддерживала его.

Она тяжело выдохнула.

— Просто... когда он сказал, что готов пропустить тренировки, я словно перестала рассуждать спокойно.

Для меня это прозвучало как гром среди ясного неба.

Я виновато улыбнулась.

— Все хорошо, мам.

Она покачала головой.

— Нет. Не хорошо. Я обидела тебя. А ты этого не заслужила.

Она осторожно взяла меня за руки.

— Надеюсь, однажды ты сможешь меня за это простить.

Я сделала несколько шагов вперед и мягко улыбнулась Дениз.

— Ничего, мам.

Мой голос звучал спокойно, словно я действительно не держала на нее обиды.

— Правда. Я понимаю, почему вы переживаете.

Я перевела взгляд на Джуда и, стараясь вернуть в дом привычную легкость, улыбнулась.

— Мы потренируемся с Джудом во дворе, да, Джуд?

Он удивленно посмотрел на меня, а потом в уголках его губ появилась теплая улыбка.

— Конечно.

Я тихо рассмеялась.

— Вот видите, мам. Он ничего не пропустит. Побегает, поработает с мячом, а я даже прослежу, чтобы он не ленился.

Джуд с улыбкой покачал головой.

— Не думал, что дома меня ждет еще один тренер.

— Придется привыкать.

— Боюсь спросить, насколько строгий?

Я сделала вид, что задумалась.

— Очень. За каждую ошибку — дополнительное упражнение.

Он тихо засмеялся.

— Тогда мне лучше сразу слушаться.

Даже Дениз не смогла сдержать улыбку. Напряжение, еще минуту назад сковывавшее всю гостиную, наконец начало рассеиваться.