4

Мы поднялись на второй этаж почти молча.

Джуд нес мой чемодан, а я шла рядом, чувствуя приятную усталость после дороги. Дом встретил нас привычной тишиной. Именно такой я всегда любила его больше всего. Без телевизора на фоне, без телефонных звонков, без суеты. Только мы.

Подойдя к двери нашей спальни, я нажала на ручку и первой вошла внутрь.

Я остановилась.

Комната была заполнена кустовыми розами.

Они стояли на прикроватных тумбах, на комоде, возле панорамных окон, на туалетном столике. Несколько огромных букетов лежали прямо на кровати. Белые, кремовые, нежно-розовые... Казалось, что спальня превратилась в маленький цветочный сад.

Я медленно огляделась, не в силах произнести ни слова.

— Джуд...

Он остановился рядом со мной. Я повернулась к нему.

— Это...

Он смотрел не на цветы. Он смотрел на меня. Будто все это было неважно. Будто единственное, что его сейчас интересовало — понравился ли мне этот сюрприз.

— Я хотел, чтобы ты вернулась домой именно так, — тихо сказал он.

Его голос всегда становился особенно спокойным, когда он говорил со мной наедине.

Без той уверенности, с которой он общался с журналистами. Без шуток, которыми постоянно обменивался с друзьями. Только тепло. Только нежность. Я снова посмотрела на цветы.

— Их так много...

— Я знаю.

Он подошел ближе и осторожно взял меня за руку.

— Когда я был в Мюнхене, все думал о том, что мы вернемся домой уставшими. Хотелось, чтобы первое, что ты увидела, открыв дверь, заставило тебя улыбнуться.

Я почувствовала, как к горлу подступил ком.

Не из-за самих цветов.

А потому что он всегда думал обо мне.

Даже когда находился в другой стране.

Даже когда готовился к одному из самых важных матчей сезона.

Он все равно находил время, чтобы сделать что-то, что сделает счастливой меня.

Я опустила взгляд на наши переплетенные пальцы.

— Спасибо...

Он едва заметно покачал головой.

— Не благодари.

Свободной рукой он осторожно убрал прядь волос мне за ухо. Это движение было таким привычным, что я уже давно перестала его замечать. Он делал так постоянно. Когда разговаривал со мной. Когда мы гуляли. Когда я читала книгу. Когда просто проходил мимо.

— Я люблю дарить тебе цветы, — тихо сказал он. — Но еще больше я люблю смотреть, как ты на них смотришь.

Я подняла глаза. В его взгляде не было ни капли ожидания благодарности.

Он не ждал восторга. Не ждал восхищения. Ему было достаточно того, что я стояла рядом с ним и улыбалась.

И именно в такие моменты я понимала, что любовь — это не роскошные букеты. Любовь — это человек, который помнит, какие цветы ты любишь больше всего, и хочет, чтобы после долгой дороги первое, что ты почувствуешь дома, было ощущение заботы.

Я почувствовала, как в глазах предательски защипало.

Сначала я даже не поняла почему. Ведь это были всего лишь цветы. Красивые, невероятно нежные кустовые розы, которые я действительно любила больше всех остальных. Любила настолько, что Джуд давно перестал спрашивать, какие цветы мне дарить. Он просто знал.

Но дело было совсем не в них.

Я смотрела на эту комнату и вдруг ясно осознала, сколько любви скрывалось за этим поступком. Он ведь сделал это не вчера. Не сегодня утром. Он подумал обо мне еще несколько дней назад. Когда был занят тренировками. Когда готовился к важнейшему матчу. Когда весь его день был расписан буквально по минутам.

И среди всего этого он нашел время позвонить флористу. Подобрать именно мои любимые цветы. Попросить, чтобы их привезли к его возвращению. Только для того, чтобы, открыв дверь, я улыбнулась.

Я закрыла глаза. И первая слеза медленно скатилась по щеке.

— Инесс...

Голос Джуда прозвучал совсем тихо.

Я быстро провела ладонью по лицу, будто надеялась, что он ничего не заметил. Но от него невозможно было что-либо скрыть.

Он сразу оказался рядом.

Так близко, что я почувствовала тепло его ладоней на своих щеках. Он осторожно вытер слезу большим пальцем и посмотрел на меня с такой тревогой, словно действительно испугался.

— Любимая... Что случилось?

Я покачала головой. Говорить было трудно. Ком в горле не позволял произнести ни слова. Я только накрыла его руки своими и тихо всхлипнула.

— Это... слишком красиво...

Я сделала глубокий вдох.

— Иногда... мне кажется, что я никогда не смогу полюбить тебя сильнее.

Мой голос дрожал.

— А потом ты делаешь что-то вот такое... и я понимаю, что ошибалась.

Он едва заметно улыбнулся.

— Инесс...

Он прислонился своим лбом к моему.

— Мне не нужны красивые поводы, чтобы делать тебя счастливой.

Его голос звучал почти шепотом.

— Ты — моя жена. Самый родной человек в моей жизни. Если я могу подарить тебе хотя бы одну улыбку... значит, я все сделал правильно.

Я больше не смогла сдерживать слезы.

Уткнувшись лицом ему в грудь, я тихо заплакала. Он крепко обнял меня. Не говоря ни слова. Просто гладил по волосам медленными, успокаивающими движениями. Так, как делал всегда.

И в этот момент я вдруг поймала себя на страшной мысли. Если бы только можно было остановить время... Я бы навсегда осталась именно в этом мгновении.

Джуд всегда любил дарить мне подарки.

За годы нашего брака их было бесчисленное множество. Украшения, часы, платья, путешествия, вещи, о которых большинство девушек только мечтает. Иногда мне казалось, что, увидев что-то красивое, он уже не мог пройти мимо, если эта вещь хоть немного ассоциировалась у него со мной. И сколько бы раз я ни просила его не тратить такие деньги, он каждый раз отвечал одинаково.

«Я покупаю не вещь. Я покупаю момент, когда ты улыбаешься.»

Наверное, именно поэтому я никогда не воспринимала его подарки как проявление роскоши.

Для него они были способом сказать: «Я думал о тебе.»

Именно это всегда трогало меня сильнее всего.

Я невольно провела рукой по лепесткам ближайшей розы и улыбнулась своим воспоминаниям.

Помню наше первое свидание так отчетливо, словно оно было вчера.

Мы тогда еще почти не знали друг друга. До этого несколько недель переписывались, иногда созванивались по видеосвязи, но увидеться вживую — совсем другое. Я ужасно нервничала, хотя ни за что в этом не призналась бы.

Перед зеркалом я переодевалась, наверное, раз пять. Одно платье казалось слишком нарядным. Второе — слишком простым. Третье вообще вдруг перестало мне нравиться, хотя еще утром я была уверена, что пойду именно в нем.

Помню, как стояла перед зеркалом и сама над собой смеялась.

«Инесс, возьми себя в руки. Это просто свидание.»

Но сердце почему-то не соглашалось.

Оно билось так быстро, будто заранее знало, что этот вечер разделит мою жизнь на «до» и «после».

Когда Джуд приехал, я увидела его через окно.

Он стоял возле машины, засунув руки в карманы пальто, и время от времени поглядывал на часы. Не потому, что раздражался. Наоборот. Он тоже нервничал.

И именно тогда я поняла одну вещь.

Не одна я переживаю. Он тоже.

Когда я вышла, он сразу поднял голову. И улыбнулся. Не той улыбкой, которую знали миллионы болельщиков.

Не той, которую он дарил журналистам после победных матчей.

А совсем другой. Смущенной. Так улыбаются только человеку, которого действительно очень ждали. Весь вечер пролетел так быстро, что я даже не заметила, как наступила ночь. Мы разговаривали обо всем подряд. О детстве. О семьях. О путешествиях. О том, что оба терпеть не можем лицемерие. О мечтах, о которых редко рассказывают почти незнакомым людям. И в какой-то момент я вдруг поймала себя на мысли, что совсем перестала следить за временем.

Мне было спокойно. Так спокойно, словно я знала его всю жизнь. Когда он привез меня домой, я уже собиралась попрощаться.

— Спасибо за вечер, — сказала я тогда.

— Подожди одну секунду.

Он вернулся к машине. Я сначала не поняла зачем. Открылась крышка багажника. Через несколько мгновений Джуд снова подошел ко мне. В руках у него была оранжевая коробка.

Даже не будучи большой поклонницей моды, невозможно было не узнать этот цвет. Я замерла.

— Джуд...

Он ничего не говорил. Просто протянул коробку мне. Я медленно открыла ее.

Внутри лежала сумка Birkin. Несколько секунд я просто смотрела на нее.

Потом закрыла коробку. И так же молча протянула обратно. Он удивленно посмотрел на меня.

— Почему?

Я покачала головой.

— Нет...

— Инесс...

— Нет, Джуд.

Я сделала глубокий вдох.

— Мы только познакомились.

Мне было искренне неловко. Я никогда не умела принимать настолько дорогие подарки, особенно от человека, с которым у нас было всего одно свидание.

Мне казалось это неправильным.

— Я не могу.

Он не стал убеждать меня. Не начал говорить о деньгах. Не сказал, что для него это мелочь. Вместо этого он просто посмотрел мне в глаза. Очень спокойно.

— Можно я кое-что объясню?

Я молча кивнула.

— Дело не в сумке.

Он говорил тихо, не сводя с меня взгляда.

— Несколько недель назад я проходил мимо витрины. Увидел ее... и почему-то сразу подумал о тебе.

Он ненадолго замолчал.

— Не знаю почему. Правда не знаю.

Просто посмотрел на нее и в голове появилась только одна мысль. «Она идеально подойдет Инесс.»

Он слабо улыбнулся.

— После этого я несколько дней пытался убедить себя, что это глупо. Что мы даже не знакомы. Что, скорее всего, ты вообще не согласишься встретиться со мной.

Он тихо усмехнулся, будто вспоминая самого себя.

— Но мысль не уходила. Каждый день я возвращался к этой витрине. Каждый день смотрел на нее и представлял, как однажды увижу ее в твоих руках. И тогда понял... Если однажды ты все-таки согласишься пойти со мной на свидание, я обязательно подарю ее тебе.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. И в тот момент я впервые увидела в нем не известного футболиста. Не человека, которого знает весь мир. А мужчину, который способен полюбить так искренне, что каждая его вещь, каждый поступок, каждый подарок становятся не способом впечатлить женщину, а продолжением его любви к ней.

Наверное... именно тогда мое сердце впервые сделало шаг ему навстречу.

Я все еще стояла посреди спальни, окруженная цветами.

Комната утопала в нежном аромате кустовых роз, а в голове одна за другой всплывали самые теплые воспоминания о нас. Казалось, будто время на несколько минут остановилось. Будто весь мир решил дать нам небольшую передышку.

Именно в этот момент телефон в кармане тихо завибрировал. Я вздрогнула. Экран загорелся.

Марк.

Мой менеджер из агентства.

Я на несколько секунд задержала взгляд на его имени. Обычно Марк никогда не звонил без причины. Если вопрос мог подождать, он писал сообщение. Звонок означал только одно — что-то срочное.

Я тихо выдохнула.

— Извини...

Я виновато посмотрела на Джуда.

Он стоял совсем рядом, по-прежнему наблюдая за мной тем спокойным взглядом, который всегда говорил больше любых слов.

— Ответь, — мягко сказал он. — Работа есть работа.

Я едва заметно кивнула.

— Я быстро.

Он улыбнулся.

— Не торопись.

Я отошла к панорамному окну, стараясь говорить тише, чтобы не мешать ему. За стеклом медленно опускался вечер, а в отражении я на мгновение увидела Джуда. Он уже начал осторожно переставлять букеты, освобождая место на комоде. Такой же внимательный к мелочам, как и всегда.

Я провела пальцем по экрану.

— Да, Марк?

— Инесс, наконец-то. Я уже начал переживать.

— Мы только прилетели домой. Что-то случилось?

Пока он говорил, я невольно бросила взгляд через плечо. Джуд поймал мой взгляд. И улыбнулся. Я ответила ему такой же улыбкой и снова прислушалась к голосу Марка, хотя мыслями все еще оставалась в комнате, среди запаха роз и человека, рядом с которым любое место становилось домом.

— Отлично. Тогда слушай внимательно. Через несколько дней у тебя показ в Париже. Подтвердили финальную примерку, график уже почти готов. Я отправлю тебе все сегодня вечером, чтобы ты успела посмотреть.

Я медленно закрыла глаза. Еще несколько недель назад эта новость заставила бы меня улыбнуться.

Показ.

Подготовка.

Закулисье.

Вспышки камер.

Подиум.

Это была моя жизнь. Та жизнь, к которой я шла годами. Но сейчас...

Сейчас все это вдруг показалось таким далеким.

— Марк...

Мой голос прозвучал непривычно тихо.

Он сразу это почувствовал.

— Что-то случилось?

Я бросила взгляд на Джуда.

Он стоял в другом конце комнаты, аккуратно расставляя букеты по вазам. Время от времени он поднимал какой-нибудь букет, отходил на несколько шагов назад, будто оценивая, где цветы будут смотреться красивее.

Он даже не смотрел в мою сторону.

Специально. Чтобы дать мне спокойно поговорить. Я почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось.

— Марк...

Я сделала глубокий вдох.

— Я хотела поговорить с тобой серьезно.

На другом конце линии повисла тишина. Такая тишина, которая длится всего пару секунд, но кажется бесконечной. Потом он заговорил уже совсем другим голосом. Без привычной легкости.

— Я слушаю тебя.

Я снова посмотрела на Джуда.

Он взял в руки одну из роз, поправил несколько лепестков и улыбнулся сам себе, явно довольный тем, как теперь выглядела комната. Он был счастлив.

И мне отчаянно хотелось, чтобы это счастье длилось как можно дольше.

Я отвернулась к окну.

— Это не телефонный разговор...

— Тогда давай встретимся.

— Нет.

Я покачала головой, хотя он не мог этого видеть.

— Просто... выслушай меня.

Марк молчал. Он знал меня слишком давно. И понимал, что таким голосом я никогда не говорю по пустякам.

— Марк...

Я крепче сжала телефон в руке.

— Я хочу отказаться от всех рекламных контрактов.

На другом конце линии повисла тишина. Не удивленная. Скорее растерянная.

— Что?

— От всех съемок. От кампаний. От интервью. От фотосессий для брендов.

Я говорила спокойно, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— На показы я буду выходить. Все, что уже подписано, я выполню. Никого подводить не хочу. Но новых контрактов брать не буду.

Марк молчал еще несколько секунд.

За столько лет работы он слишком хорошо меня изучил. Он знал, что я никогда не принимала подобных решений сгоряча. Поэтому сейчас не стал спорить.

— Инесс... объясни мне.

Я медленно перевела взгляд на Джуда.

Он уже закончил расставлять цветы и теперь стоял у окна, любуясь результатом своей маленькой задумки.

Лишь когда он снова отвернулся, я тихо заговорила:

— Я устала, Марк.

Это была не совсем ложь. Но и не вся правда.

— Последние годы моя жизнь превратилась в бесконечные перелеты. Сегодня Милан, завтра Париж, через неделю Нью-Йорк. Иногда я просыпаюсь в гостинице и не сразу понимаю, в какой стране нахожусь.

Я невесело усмехнулась.

— Наверное, мне просто хочется немного пожить обычной жизнью.

— Инесс...

В его голосе слышалось искреннее беспокойство.

— Это из-за Джуда?

Я улыбнулась уголками губ.

— Нет.

— Тогда почему именно сейчас?

Я опустила взгляд. Потому что у меня остался месяц. Потому что я больше не хочу проводить драгоценные дни под вспышками камер. Потому что единственное место, где мне сейчас хочется быть, — рядом с мужем.

Но вслух я этого не сказала.

— Потому что я впервые за долгое время поняла одну вещь.

— Какую?

— Карьера всегда была для меня важна.

Очень. Но есть вещи, которые важнее.

Я хочу чаще быть дома. Хочу просыпаться рядом с мужем, а не в очередном отеле перед шестичасовой съемкой. Хочу успевать ужинать с ним, а не отправлять сообщение: «Я задержусь еще на пару часов.»

Я тихо выдохнула.

— На показы я выйду. Все обязательства выполню. Но все остальное... пусть останется в прошлом.

Марк долго молчал.

— Если это действительно то, чего ты хочешь...

— Да.

— Тогда я все улажу.

Я закрыла глаза.

— Спасибо.

— Только пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Когда будешь готова... расскажи, что на самом деле произошло.

Я почувствовала, как к горлу снова подступил ком.

— Обещаю...

И, произнеся это слово, я поняла, что, возможно, впервые в жизни пообещала то, что уже никогда не смогу исполнить.

Я еще несколько секунд стояла, не убирая телефон от груди.

Разговор с Марком закончился, но внутри меня он продолжался. Его вопросы все еще звучали в голове, смешиваясь со словами врача, которые я так отчаянно пыталась заглушить с самого утра.

За панорамным окном медленно качались верхушки деревьев. Где-то вдалеке слышался шум проезжающих машин. В доме было тихо. По-настоящему тихо. Только аромат роз, заполнивший всю спальню, и легкий ветер, который шевелил полупрозрачные шторы.

Я глубоко вдохнула. Мне нужно было всего несколько секунд. Несколько секунд, чтобы снова стать той Инесс, которую знал Джуд. Улыбающейся.

Спокойной. Той, которая никогда не позволяла своим переживаниям омрачать его день. Я закрыла глаза.

«Соберись.»

Я повторила это про себя несколько раз. Потом медленно выдохнула.

И именно в этот момент почувствовала его. Даже не услышав шагов.

Я всегда чувствовала, когда он рядом.

Теплые ладони осторожно легли на мою талию. Не резко. Не пытаясь отвлечь меня. Джуд всегда обнимал меня так, будто боялся причинить боль, хотя прекрасно знал, что рядом с ним я чувствовала себя в полной безопасности.

Он медленно притянул меня к себе.

Я сразу же откинулась спиной на его грудь. Так было привычно. Так было правильно. Его подбородок едва коснулся моей макушки. Несколько секунд он вообще ничего не говорил.

Просто стоял рядом. Он никогда не считал, что каждую тишину обязательно нужно заполнять словами.

Иногда достаточно просто быть рядом.

И именно за это я любила его еще сильнее.

— Все в порядке? — наконец тихо спросил он.

Всего три слова. Но сколько же заботы было в его голосе. Он не спрашивал из вежливости. Не спрашивал автоматически. Он действительно переживал. Я почувствовала, как внутри все болезненно сжалось.

Господи...

Как же сильно мне хотелось сейчас развернуться, обнять его и рассказать всю правду. Сказать, что врач разрушил всю нашу жизнь. Что каждый его сегодняшний поступок — эти цветы, завтрак, его улыбка, его счастливые глаза — делают мне одновременно бесконечно тепло и невыносимо больно.

Что я больше всего на свете боюсь не смерти.

Я боюсь оставить его одного.

Боюсь представить день, когда он вернется домой после тренировки, машинально позовет меня и только потом вспомнит, что отвечать уже некому.

Я крепко зажмурилась. Нет. Не сейчас.

Я не имела права разрушить его счастье в этот день. Я медленно повернулась в его объятиях. Теперь мы стояли совсем близко.

Он внимательно посмотрел мне в глаза.

Слишком внимательно. Иногда мне казалось, что Джуд способен заметить малейшее изменение в моем настроении. Один взгляд, одна чуть более долгая пауза, одна натянутая улыбка — и он уже понимал, что меня что-то тревожит. Он осторожно убрал прядь волос с моего лица. Его пальцы едва коснулись моей щеки.

— Инесс...

Он произнес мое имя почти шепотом.

— Ты уверена, что все хорошо?

Я улыбнулась. Наверное, это была самая тяжелая улыбка в моей жизни.

— Конечно.

Он продолжал смотреть на меня.

Не потому, что не верил. А потому, что слишком хорошо меня знал.

— Это Марк? — спросил он спустя несколько секунд.

Я кивнула.

— Да.

— Что хотел?

Я отвела взгляд.

— Напомнил про показ. Начал рассказывать о новых рекламных съемках... Мы немного поговорили, и я сказала ему, что хочу отказаться почти от всех рекламных контрактов.

Я снова посмотрела на Джуда, пытаясь угадать его реакцию. Он удивился.

Совсем немного. Но в его взгляде не было осуждения. Только искреннее любопытство.

— Правда?

— Да.

— Почему?

Я улыбнулась уголками губ.

— Потому что устала.

Я сделала небольшую паузу.

— Мне кажется... последние годы мы с тобой слишком редко бываем дома. То я улетаю на съемки, то ты на матчи. Иногда мы проводим больше времени в аэропортах, чем в собственной гостиной.

Он тихо усмехнулся.

— Это правда.

— Я не хочу совсем уходить из профессии. Мне нравятся показы. Нравится выходить на подиум. Но бесконечные рекламные кампании... перелеты... недели в других странах...

Я покачала головой.

— Больше не хочу.

Он молча выслушал меня до конца.

Как делал всегда. Не перебивая. Не предлагая решение раньше времени.

Потом осторожно взял мое лицо в ладони. Его большие пальцы едва заметно поглаживали мои щеки.

— Знаешь...

Он улыбнулся той самой спокойной улыбкой, от которой у меня каждый раз становилось тепло на душе.

— Если однажды тебе захочется вообще перестать работать...

Он сделал небольшую паузу.

— Я поддержу тебя. Если ты захочешь работать до семидесяти лет — я тоже поддержу тебя. Если ты решишь открыть свое агентство — замечательно. Если захочешь просто жить спокойно...

Он слегка пожал плечами.

— Главное, чтобы ты была счастлива.

Я смотрела на него и чувствовала, как к глазам снова подступают слезы.

Он говорил это так просто. Даже не подозревая, что сейчас для меня счастье заключалось вовсе не в работе.

Оно стояло прямо передо мной. Осторожно держало мое лицо в своих ладонях. И смотрело на меня так, словно я была самым дорогим человеком в его жизни.

Я осторожно провела ладонью по его запястью, не отрывая взгляда от его лица.

Мне вдруг до боли захотелось, чтобы этот месяц был не о больницах, не о страхе и не о том, сколько времени у меня осталось.

А о нас.

Чтобы потом, когда меня не станет, у Джуда осталось как можно больше счастливых воспоминаний.

Я переплела наши пальцы и слегка улыбнулась.

— Джуд...

— М?

— Слетай со мной во Францию.

Он вопросительно наклонил голову.

— Во Францию?

— У меня через несколько дней показ в Париже.

Я сделала небольшую паузу.

— Поехали вместе.

Он продолжал молча смотреть на меня, внимательно слушая каждое слово.

— Обычно после показа я сразу возвращаюсь домой или лечу на следующую работу. Я почти никогда не успеваю увидеть сам город.

Я тихо усмехнулась.

— Представляешь? Я была в Париже столько раз, что уже сбилась со счета... а Эйфелеву башню толком видела только из окна машины.

Джуд улыбнулся.

— Это действительно на тебя не похоже.

— Вот и я об этом.

Я пожала плечами и чуть сильнее сжала его руку.

— Давай останемся там на несколько дней.

Я мечтательно посмотрела куда-то в сторону окна.

— Будем завтракать в маленьких кафе. Бесцельно ходить по улицам. Купим горячие круассаны, кофе и будем сидеть где-нибудь на набережной Сены. Посмотрим город не как туристы, которые вечно куда-то спешат, а как люди, которым совершенно некуда торопиться.

Я снова перевела взгляд на него.

— Мне очень этого хочется.

Джуд улыбнулся так мягко, что у меня защемило сердце. Он поднял руку и осторожно убрал за мое ухо выбившуюся прядь волос.

— Любимая...

Его голос был таким спокойным, что я почувствовала, как внутри становится тепло.

— Ты сейчас предлагаешь мне несколько дней провести наедине с самой красивой девушкой на свете в Париже.

Он тихо усмехнулся.

— И ты еще думаешь, что я способен отказаться?

Я не смогла сдержать улыбку.

— Значит, согласен?

Вместо ответа он наклонился и легко коснулся губами моих.

— Конечно согласен.

Потом посмотрел мне прямо в глаза.

— Честно говоря, я уже давно хотел украсть тебя у всего мира хотя бы на несколько дней. Чтобы никто не звонил тебе по работе. Чтобы мне не приходилось отвечать на сообщения от клуба. Чтобы мы могли просто быть мужем и женой. Не футболистом и моделью. А двумя людьми, которым хорошо рядом друг с другом.

Я тихо рассмеялась.

— Тогда решено?

— Решено.

Он улыбнулся.

— После твоего показа мы останемся в Париже. Столько, сколько ты захочешь.

И в тот момент я почувствовала, как сердце болезненно сжалось.

«Столько, сколько ты захочешь...»

Если бы только он знал, как отчаянно я хотела, чтобы этих дней было гораздо больше, чем нам отпущено. Я улыбнулась, но почти сразу в голову пришла мысль, которая заставила меня нахмуриться.

— А что с твоими тренировками?

Джуд смотрел на меня так, словно вопрос был совершенно незначительным.

— Что с ними?

— Ты же не можешь просто взять и исчезнуть на несколько дней.

Я провела пальцами по воротнику его футболки, машинально разглаживая едва заметную складку.

— У тебя тренировки, восстановление... Клуб.

Он опустил взгляд на мои руки и едва заметно улыбнулся. Ему всегда нравились такие маленькие, почти незаметные проявления заботы. Я часто сама того не замечая поправляла ему воротник, волосы, часы или рукав рубашки. И каждый раз он смотрел на меня так, будто это были самые важные прикосновения на свете.

— Любимая...

Он накрыл мою ладонь своей.

— Не переживай.

— Но...

— После матча у нас будет несколько выходных. А потом тренер разрешил присоединиться к команде уже на сборах.

Я внимательно посмотрела на него.

— Правда?

Он кивнул.

— Правда.

— Ты ничего не пропустишь?

Джуд тихо улыбнулся.

— Инесс...

Он сделал еще полшага ко мне, сокращая и без того небольшое расстояние между нами.

— Футбол был в моей жизни задолго до нашей встречи. И, надеюсь, останется в ней еще очень много лет.

Он слегка сжал мою руку.

— Но знаешь, что я понял за это время?

Я вопросительно посмотрела на него.

— Матчи повторятся. Тренировки тоже.

Будут новые сезоны, новые турниры, новые победы и поражения.

Он ненадолго замолчал.

— А вот возможность провести несколько дней с собственной женой так, чтобы нас никто не дергал каждую минуту, выпадает не так уж часто.

Я невольно улыбнулась.

— Поэтому... Несколько дней мир футбола прекрасно проживет без меня.

Зато я смогу наконец-то побыть с тобой. Не урывками между тренировками. Не вечером, когда мы оба валимся с ног от усталости. А по-настоящему.

Я почувствовала, как внутри стало тепло.

— Ты точно не пожалеешь?

Джуд тихо рассмеялся.

— Инесс...

Он посмотрел на меня с той нежностью, от которой каждый раз становилось спокойно.

— За все время нашего брака я ни разу не пожалел ни об одной минуте, проведенной рядом с тобой. И если ты хочешь Париж... Значит, будет Париж.

Я смотрела ему в глаза и молчала.

Наверное, любой другой человек поверил бы ему. Джуд умел говорить спокойно. Уверенно. Так, что его словам хотелось доверять без единого сомнения.

Но я была его женой. Я знала его слишком хорошо. Знала каждую интонацию его голоса, каждую паузу, каждый взгляд. И сейчас он мне врал.

Совсем немного. Очень по-доброму.

Так, словно пытался защитить меня от чувства вины.

Еще вчера вечером, когда мы летели домой из Мюнхена, он сам рассказывал мне расписание команды. Что уже на следующий день после возвращения их ждут тренировки в Вальдебебасе. Потом восстановление. Затем подготовка к следующему туру.

Я тогда слушала его вполуха, положив голову ему на плечо. Но запомнила.

Я всегда запоминала такие вещи.

Потому что знала, насколько футбол важен для него. Сейчас же он говорил так легко, будто никаких тренировок вовсе не существовало. Будто он действительно мог просто взять и улететь со мной на несколько дней.

Я медленно опустила взгляд. Он врал не потому, что хотел меня обмануть. Он врал, потому что увидел, как сильно мне хочется поехать вместе. Потому что, если бы мне вдруг захотелось уехать хоть на край света, он бы сначала купил билеты, а уже потом думал обо всем остальном.

И именно это разбивало мне сердце.

Я подняла глаза. Он все еще смотрел на меня с мягкой улыбкой, ожидая моего ответа.

«Ты ведь уже решил, что поедешь...»

Даже если ради этого придется договариваться с тренером. Даже если придется менять планы клуба. Даже если самому потом наверстывать пропущенные тренировки.

Только потому, что этого захотела я.

Господи...

Как же сильно он меня любил.

Я сделала шаг вперед и молча обняла его. Так крепко, как только могла.

Он на секунду растерялся, а потом так же крепко прижал меня к себе, поглаживая ладонью по спине.

— Что такое? — тихо спросил он.

Я лишь покачала головой, пряча лицо у него на груди.

— Ничего...

Я знала, что Дениз вряд ли одобрит эту идею.

Она всегда с огромным уважением относилась к профессии Джуда и с детства приучала сыновей к одному простому правилу: если ты взялся за дело — доводи его до конца.

Футбол для нее никогда не был просто игрой. Это была дисциплина. Ответственность. Обязательства перед командой, тренером и миллионами людей, которые приезжают на стадион ради этих девяноста минут.

Она никогда не ругала Джуда без причины, но в одном вопросе была непреклонна. Работа должна оставаться работой. Сколько раз за семейным столом я слышала от нее одну и ту же мысль:

— Талант открывает дверь. Но удержаться за ней помогает только дисциплина.

И, наверное, именно поэтому Джуд стал тем, кем стал. Даже после тяжелых матчей он никогда не искал оправданий. Если нужно было ехать на тренировочную базу — он ехал. Если требовалось восстановление, он не пропускал ни одной процедуры. Он слишком уважал свою профессию, чтобы относиться к ней спустя рукава.

И сейчас, слушая его, я понимала, что он говорит совсем не то, что говорил еще вчера в самолете.

Он хотел поехать со мной.

Настолько сильно, что уже мысленно искал способ подстроить под меня свое расписание.

А я... я слишком хорошо знала его мать.

Если бы Дениз узнала, что Джуд собирается пропустить часть подготовки только ради нескольких дней со мной, она бы обязательно посмотрела на сына своим спокойным, но очень красноречивым взглядом и сказала:

— Джуд, сначала выполни свои обязательства. Париж никуда не убежит.

И, если честно, в глубине души я понимала, что она была бы права.