3

Ночь мы провели в отеле.

Я проснулась раньше будильника. За окном едва начинался рассвет. Ночной Мюнхен постепенно растворялся в мягком утреннем свете, а улицы, еще несколько часов назад наполненные машинами и людьми, казались удивительно спокойными. В такие минуты город выглядел совсем иначе. Не как место, где вчера ревел стадион и десятки тысяч людей праздновали победу, а как обычный город, который только-только открывает глаза после долгой ночи.

Я не сразу поднялась.

Несколько минут просто лежала, прислушиваясь к тишине. Джуд крепко обнимал меня со спины, прижимая к себе так, словно даже во сне боялся отпустить. Его дыхание было ровным и спокойным, а ладонь лежала на моей талии. За годы совместной жизни я привыкла к этому настолько, что уже не представляла, как вообще можно спать по-другому. Иногда среди ночи я специально пыталась выбраться из его объятий, чтобы лечь поудобнее, но каждый раз все заканчивалось одинаково. Даже не просыпаясь, он находил меня рукой и снова притягивал к себе. Утром я неизменно просыпалась в том же положении, в каком засыпала сотни раз до этого.

Я осторожно коснулась его пальцев и улыбнулась.

— Спи...

Он что-то едва слышно пробормотал, сильнее уткнулся лицом мне между лопаток и только крепче обнял меня. Я тихонько рассмеялась. Даже сейчас отпускать не хочет.

Прошло несколько минут, прежде чем мне удалось аккуратно высвободиться из его объятий. Я двигалась так осторожно, будто обезвреживала бомбу. Стоило кровати едва заметно скрипнуть, как я сразу замирала, боясь его разбудить. Но он продолжал спать.

Я поднялась, накинула его белую рубашку, которая вчера так и осталась висеть на спинке кресла, и босиком вышла из спальни.

Дома я почти никогда не готовила.

Не потому, что не любила.

Просто в этом не было необходимости.

У нас уже много лет работала замечательная женщина, которая готовила настолько вкусно, что кухня давно стала ее маленьким царством. Иногда, конечно, мне хотелось испечь что-нибудь самой или приготовить ужин, но каждый раз все заканчивалось одинаково. Джуд заходил на кухню, целовал меня в висок, отбирал нож или лопатку и с совершенно серьезным видом говорил: «Иди лучше посиди со мной. Я приготовлю быстрее». И ведь действительно готовил. Не потому, что считал, будто у меня не получится. Ему просто нравилось заботиться обо мне в таких мелочах.

Наверное, именно поэтому сегодня мне вдруг захотелось сделать для него что-нибудь самой.

Совсем простое.

Просто приготовить завтрак для человека, который каждое утро заботился обо мне чуть больше, чем о самом себе.

Я открыла холодильник, достала яйца, масло, свежий хлеб, ягоды и апельсиновый сок. Продукты я успела заказать ещё вчера, по приезду в номер. На кухне было так тихо, что отчетливо слышалось, как на сковороде начинает потрескивать растопленное масло.

Я поймала себя на улыбке.

Наверное, счастье никогда не выглядит грандиозно.

Оно прячется в таких утрах.

Когда любимый человек еще спит в соседней комнате. Когда на тебе его рубашка, рукава которой приходится подворачивать почти до локтей. Когда ты стоишь босиком у плиты и почему-то переживаешь из-за обычного омлета так, словно готовишь самый важный завтрак в своей жизни.

Я настолько увлеклась приготовлением завтрака, что совсем перестала замечать время. На сковороде тихо шкварчало масло, в тостере подрумянивался хлеб, а через приоткрытое окно в кухню проникал прохладный утренний воздух. Где-то внизу уже начинал просыпаться город, но здесь, в нашем маленьком мире, существовали только тишина, запах свежесваренного кофе и ощущение удивительного спокойствия.

Я даже не услышала его шагов.

Лишь почувствовала, как сильные руки осторожно легли мне на талию, а через мгновение знакомое тепло оказалось совсем рядом. Джуд медленно притянул меня к себе, и я невольно улыбнулась, даже не оборачиваясь.

— Доброе утро... — сонно прошептал он.

Его голос был еще хриплым после сна.

Я почувствовала, как он слегка наклонился. Разница в росте между нами была совсем небольшой, но ему все равно приходилось чуть опускать голову. Его губы едва коснулись моей шеи — так легко, почти невесомо, словно это был не поцелуй, а обычное утреннее приветствие.

— Доброе утро, — тихо ответила я, накрывая ладонью его руку.

Он ничего не сказал.

Только крепче прижал меня к себе и уткнулся носом в мои волосы, глубоко вдохнув.

— М-м...

— Что? — улыбнулась я.

— Ты пахнешь домом.

Я тихо рассмеялась.

— Странное сравнение.

— Совсем нет.

Он на секунду прикрыл глаза.

— Где бы мы ни были... в Мадриде, в Дортмунде, в Лондоне, теперь вот в Мюнхене... когда ты рядом, мне всегда кажется, что я дома.

От этих слов у меня внутри стало так тепло, что на мгновение я забыла о завтраке.

Я осторожно повернулась к нему.

Волосы были растрепаны после сна, на щеке остался едва заметный след от подушки, а глаза все еще были полузакрыты. Он выглядел совсем не как один из лучших футболистов мира.

Сейчас передо мной стоял просто мой муж.

Сонный.

Теплый.

Любимый.

— Ты специально говоришь такие вещи по утрам? — тихо спросила я.

Он улыбнулся уголком губ.

— Нет.

— Тогда почему каждый раз мне хочется обнять тебя еще сильнее?

Он тихонько усмехнулся.

— Значит, мой план работает.

Я покачала головой и легко коснулась ладонью его щеки.

— Какой же ты...

— Какой?

— Мой.

Он ничего не ответил. Только улыбнулся так, будто этих четырех букв ему было достаточно больше, чем любых признаний.

Я уже собиралась перевернуть омлет, когда почувствовала, как его руки крепче обхватили меня.

— Джуд...

Он ничего не ответил.

Только тихо вздохнул мне в волосы.

Через секунду я почувствовала, как земля буквально ушла из-под ног.

— Джуд!

Он легко поднял меня, словно я совсем ничего не весила, и усадил на широкую столешницу. Теперь наши глаза оказались почти на одном уровне. Разница в росте между нами всегда была небольшой, но сейчас он стоял так близко, что мне пришлось лишь чуть-чуть поднять подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом.

Он встал между моих коленей и положил ладони по обе стороны от меня, словно отрезая путь к побегу.

Я тихо рассмеялась.

— Джуд... омлет сгорит.

— Пусть.

— Ты вчера говорил, что очень голодный.

— Говорил.

— Тогда почему мы не спасаем завтрак?

Он смотрел на меня так внимательно, что я невольно улыбнулась.

— Потому что я сначала хочу поздороваться с женой.

— А пять минут назад ты с ней уже здоровался.

— Нет.

Он едва заметно покачал головой.

— Это было слишком быстро.

Я закатила глаза.

— Какой же ты...

— Соскучился.

Он произнес это совсем тихо.

— Мы же всю ночь были вместе, — прошептала я.

— Знаю.

Он осторожно убрал прядь волос мне за ухо.

— Но я все равно успеваю соскучиться.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Иногда мне кажется, что ты преувеличиваешь.

— Нет.

Он легко коснулся своим лбом моего.

— Просто мне всегда мало тебя.

Я закрыла глаза всего на мгновение.

Наверное, именно в такие минуты я особенно ясно понимала, почему когда-то влюбилась в него.

Не из-за футбола. Не из-за известности. И даже не из-за того, как он умел красиво говорить.

А потому, что рядом с ним я никогда не сомневалась в одном.

Он любил меня так искренне, что это чувствовалось даже в его молчании.

— Джуд...

— М?

Я открыла глаза и кивнула в сторону плиты.

— Теперь точно сгорит.

Он несколько секунд смотрел на меня, потом тяжело вздохнул, будто ему пришлось отказаться от чего-то очень важного.

— Ладно...

Он сделал шаг назад, неохотно отпуская мои руки.

— Но только потому, что я не хочу есть уголь на завтрак.

Я звонко рассмеялась и спрыгнула со столешницы.

— Вот теперь узнаю своего мужа.

Я поставила тарелку перед Джудом и, скрестив руки на груди, с самым серьезным видом сказала:

— Приятного аппетита.

Он не спешил брать вилку.

Вместо этого внимательно посмотрел сначала на тарелку, потом на меня.

Так внимательно, что мне стало не по себе.

— Что? — не выдержала я.

Он медленно поднялся со стула.

— Джуд...

Не сказав ни слова, он подошел ко мне, остановился совсем рядом и неожиданно обнял. Так крепко, что я тихо рассмеялась.

— Ты чего?

Он уткнулся подбородком мне в макушку.

— Спасибо.

Я растерянно улыбнулась.

— За омлет?

— Нет.

Он немного отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза.

— За то, что проснулась раньше меня. За то, что решила приготовить завтрак сама. Ты ведь не любишь стоять у плиты.

— Не люблю.

— Поэтому и говорю спасибо.

Он легко коснулся кончика моего носа своим.

— Для меня такие вещи очень много значат.

Я улыбнулась.

— Это всего лишь завтрак.

— Для тебя — завтрак.

Он осторожно заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.

— А для меня это означает, что моя жена проснулась раньше, пока я спал, и решила сделать мне приятное. Как я могу относиться к этому как к чему-то обычному?

Я почувствовала, как щеки предательски потеплели.

— Не смотри на меня так.

— Почему?

— Потому что мне становится неловко.

Он тихо засмеялся.

— До сих пор?

— До сих пор.

— Странно... Я думал, за годы брака ты уже привыкла.

— К тебе невозможно привыкнуть.

— Это хорошо или плохо?

— Очень хорошо.

Он улыбнулся так искренне, будто именно этот ответ и хотел услышать.

Потом наконец сел за стол, взял вилку и отрезал первый кусочек омлета.

Я внимательно наблюдала за его лицом.

Он медленно прожевал.

Сделал еще один кусочек.

И продолжал молчать.

— Джуд...

Он поднял на меня глаза.

— Ну?

— Не молчи.

— Почему?

— Потому что я сейчас с ума сойду.

Он еще несколько секунд специально сохранял серьезное лицо. Потом вдруг широко улыбнулся.

— Инесс...

— Что?

— Кажется, мне придется уволить нашего повара.

Я облегченно выдохнула и рассмеялась.

— Не пугай меня так.

— Я серьезно.

Он взял меня за руку, поцеловал тыльную сторону ладони и с улыбкой добавил:

— Если бы каждое мое утро начиналось с такого завтрака, я бы вообще перестал ходить по ресторанам.

Мы сидели друг напротив друга. Между нами стояли две почти пустые тарелки, чашки с еще горячим кофе и корзинка с тостами, к которой Джуд уже успел потянуться второй раз. Он что-то рассказывал о вчерашнем матче, оживленно жестикулируя, вспоминал смешной момент, когда Вини пытался доказать судье свою правоту, а потом сам начал смеяться, потому что понял, насколько нелепо это выглядело со стороны. Я слушала его, иногда улыбалась, кивала в нужных местах, но мыслями была совсем не там.

Я смотрела на него.

Наверное, любой другой человек почувствовал бы себя неловко. Но только не Джуд. Он привык к тому, что иногда я просто молча любовалась им. И, кажется, ему это даже нравилось.

В какой-то момент он поднял глаза и поймал мой взгляд.

— Что? — с улыбкой спросил он.

Я медленно покачала головой.

— Ничего.

Я опустила глаза в чашку с кофе и тихо улыбнулась. Он не стал расспрашивать.

Он вообще никогда не любил вытягивать из меня ответы. Если я хотела чем-то поделиться, он всегда слушал. Если молчала — просто был рядом.

Именно за это я любила его еще сильнее.

Я снова посмотрела на него.

На его лицо.

На темные ресницы, которые почему-то всегда казались длиннее моих. На едва заметную складку между бровями, появлявшуюся каждый раз, когда он о чем-то задумывался. Я знала его лицо лучше, чем свое собственное. И все равно продолжала рассматривать его так, словно видела впервые.

В голове совершенно неожиданно всплыло воспоминание.

Несколько лет назад.

Еще задолго до того, как судьба решила столкнуть нас друг с другом.

Мы тогда даже не были знакомы.

Он был восходящей звездой футбола.

Я — модель, которую чаще обсуждали в социальных сетях, чем в модных журналах.

Наши жизни существовали параллельно.

Мы не пересекались.

И, наверное, никогда бы не пересеклись, если бы однажды вечером мне не прислали короткий ролик.

Я до сих пор помню то сообщение.

«Инесс, кажется, ты кому-то нравишься».

Я открыла видео скорее из любопытства.

Это было интервью Беллингема.

Он сидел в студии, совсем молодой, в простой черной футболке, отвечал на вопросы ведущего. Интервью было легким, почти шуточным. Они говорили о футболе, музыке, любимой еде, путешествиях... Я уже собиралась закрыть ролик, потому что ничего необычного в нем не происходило.

И вдруг ведущий улыбнулся.

— А если говорить о знаменитостях... Какая девушка кажется тебе самой привлекательной?

Джуд не ответил сразу.

Он задумался буквально на несколько секунд. Не так, будто пытался подобрать красивое имя. А так, будто действительно перебирал людей в голове. Потом поднял взгляд и спокойно сказал:

— Инесс.

Ведущий удивленно переспросил:

— Модель Инесс Блэр?

— Да.

— Что именно тебе в ней нравится?

Он тогда улыбнулся. Такой улыбкой, которую сейчас я видела почти каждое утро.

И ответил очень просто:

— Она очень притягательная.

Все.

Всего три слова.

Никаких громких комплиментов.

Никаких заученных фраз.

Он не сказал, что я самая красивая женщина в мире. Не сказал, что мечтает со мной познакомиться. Не назвал идеалом.

Только произнес:

«Она очень притягательная».

Помню, как я тогда поставила видео на паузу. Почему-то именно это слово не выходило у меня из головы.

Притягательная...

Не красивая.

Не идеальная.

А именно притягательная.

Будто его зацепила не внешность.

Будто было что-то еще, чего он сам тогда не мог объяснить. Я улыбнулась, вспомнив, как подруга тут же начала смеяться.

— Ну все, Инесс. Осталось только выйти за этого англичанина замуж.

Я тогда закатила глаза.

— Очень смешно.

— А что? Симпатичный же.

— Миллионы людей считают кого-то красивым. Это ничего не значит.

Я действительно так думала. И уж точно не могла представить, что однажды проснусь рядом с этим мужчиной.

Что буду носить его фамилию. Что научусь различать его настроение по одному взгляду. Что он станет человеком, без которого мое утро больше не будет казаться утром.

Иногда жизнь начинает самые большие истории любви с трех самых обычных слов.

«Она очень притягательная...»

Тогда, помню, мне стало по-настоящему любопытно.

Я открыла Instagram и вбила его имя в поиске.

Страница загрузилась почти сразу. Первая фотография — после матча. Вторая — с тренировки. Дальше семья, друзья, сборная, какие-то случайные кадры из повседневной жизни. Я машинально листала вниз, сама не понимая, что именно пытаюсь найти.

Наверное, мне просто хотелось понять, какой он человек, когда вокруг нет камер и журналистов.

И вдруг я заметила маленькую надпись.

«Подписан на вас».

Я нахмурилась.

— Не может быть...

Я обновила страницу. Потом еще раз.

Надпись никуда не исчезла. Он действительно был подписан на меня.

Странное чувство.

Мы никогда не встречались. Не пересекались на мероприятиях. У нас не было общих друзей. Он был просто талантливым футболистом, за карьерой которого я тогда почти не следила.

А он, оказывается, давно следил за мной.

Мне стало настолько интересно, что я открыла личные сообщения.

Если честно, я была уверена, что там ничего не будет. Но я ошиблась.

В самом низу, среди десятков непрочитанных переписок, оказалось сообщение от него.

Я открыла его.

Несколько простых предложений.

Без избитых комплиментов.

Без попытки произвести впечатление.

Без «ты самая красивая девушка в мире» и прочих фраз, которые мне писали практически каждый день.

Он просто поздоровался.

Написал, что давно следит за моей работой, пожелал удачи на предстоящем показе и в конце добавил, что очень надеется, что однажды мне удастся это сообщение прочитать.

И все.

Я несколько раз перечитала его.

Почему-то именно эта простота меня и зацепила. В его словах совсем не чувствовалось самоуверенности. Он не пытался воспользоваться своей известностью. Не намекал, кто он такой. Не ждал, что я обязана ответить.

Он просто написал. Так, как написал бы любой парень девушке, которая ему искренне понравилась.

Я невольно открыла дату.

Сообщение было отправлено несколько месяцев назад. Я тихо выдохнула.

За это время оно успело утонуть среди сотен других сообщений. Тогда моя работа набирала обороты, и директ каждый день превращался в бесконечный поток уведомлений.

Менеджеры постоянно просили меня не отвечать незнакомым людям, чтобы случайно не попасть в неприятную историю. В какой-то момент я и вовсе перестала открывать новые переписки.

Наверное, поэтому его сообщение так и осталось непрочитанным.

Помню, я тогда сидела с телефоном в руках и вдруг поймала себя на странной мысли.

Интересно...

Расстроился ли он?

Подумал ли, что я намеренно его проигнорировала? Или просто пожал плечами и пошел дальше, решив, что у красивой модели наверняка нет времени отвечать на сообщения незнакомых футболистов?

Тогда я еще не знала, что жизнь обладает очень странным чувством юмора. Иногда она специально не дает людям встретиться сразу. Чтобы потом, спустя время, столкнуть их самым неожиданным образом и навсегда изменить обе жизни.

Джуд неторопливо доел последний кусочек тоста, сделал глоток кофе и, взглянув в окно, словно что-то прикинул в голове.

— После обеда вылетаем обратно в Мадрид.

Я подняла на него глаза.

— Уже сегодня?

— Угу. — Он кивнул. — Завтра с утра восстановительная тренировка, потом разбор матча. Лучше вернуться сегодня, чтобы успеть нормально отдохнуть.

Я понимающе кивнула.

Жизнь футболиста редко оставляла место для долгих путешествий. Один город сменял другой, одна игра — следующей. Иногда мне казалось, что мы жили не по календарю, а по расписанию матчей.

— А мама? — спросила я.

— Она тоже сегодня возвращается.

— Тем же рейсом?

— Нет, у нее свой.

Он поставил чашку на блюдце и посмотрел на меня.

— Она хотела еще встретиться с подругой в городе. Сказала, что прилетит вечером.

— Понятно.

На несколько секунд между нами снова повисла тишина.

— О чем задумалась?

— Да так...

— Это не ответ.

Я пожала плечами.

— Просто не хочется уезжать.

Он оглянулся на огромное окно, за которым постепенно оживал город.

— Из-за Мюнхена?

Я медленно покачала головой.

— Нет.

— Тогда из-за чего?

Я посмотрела на него и улыбнулась.

— Из-за этих двух дней.

Он несколько секунд молчал.

Потом протянул руку через стол и переплел наши пальцы.

— Они заканчиваются.

— Знаю.

— Зато дома начнутся другие.

Он сказал это так просто, будто не понимал, насколько сильно меня успокаивали такие слова. Для него счастье никогда не зависело от города, дорогого ресторана или красивого отеля. Ему было достаточно, чтобы мы были вместе.

***

К вечеру самолет уже заходил на посадку.

Когда колеса мягко коснулись взлетной полосы, я привычно посмотрела в иллюминатор.

Мадрид.

Город, который за последние годы незаметно стал для меня домом.

Не потому, что здесь был самый красивый закат или самые уютные улицы. А потому, что именно здесь нас всегда ждали.

Дорога от аэропорта заняла около сорока минут. За окном мелькали знакомые кварталы, широкие проспекты, небольшие кафе, в которых мы иногда завтракали по выходным, парк, где Джуд любил бегать в межсезонье.

Чем ближе мы подъезжали к дому, тем сильнее внутри появлялось то самое чувство, которое невозможно объяснить словами. Спокойствие.

Наш особняк находился в тихом районе на окраине города. Высокие деревья скрывали его от дороги, а кованые ворота медленно открылись, едва охрана узнала нашу машину.

— Наконец-то дома, — тихо сказал Джуд, устало откинувшись на спинку сиденья.

Я повернулась к нему.

— Устал?

Он усмехнулся.

— После матча — немного. После перелетов — еще сильнее.

— Тогда сегодня никаких дел.

— Есть, мэм.

Я улыбнулась.

Машина остановилась у входа.

Не успели мы выйти, как дверь дома распахнулась раньше, чем мы успели к ней подойти.

На пороге стоял младший брат Джуда.

— Ну наконец-то! — широко улыбнулся он. — Я уже думал, вы решили остаться в Мюнхене.

— Привет, дорогой.

Я первой подошла к нему и крепко обняла.

Он обнял меня в ответ так легко и по-семейному, будто я давно была ему не невесткой, а родной сестрой.

— Я соскучился, — сказал он, отпуская меня.

— Мы всего неделю не виделись.

— И что? Это отменяет тот факт, что я соскучился?

Я тихо рассмеялась.

— Нет, не отменяет.

— Вот именно.

Джуд, наблюдавший за нами, покачал головой.

— Даже не знаю, кто из вас драматичнее.

— Не ревнуй, — младший брат ухмыльнулся. — Она первая меня обняла.

— Вообще-то это моя жена.

— Я в курсе.

— Просто напоминаю.

Я посмотрела на обоих и невольно улыбнулась.

Они всегда были такими. Стоило им оказаться рядом, как разговор мгновенно превращался в дружескую перепалку, в которой никто не хотел уступать другому. И, если честно, мне всегда нравилось за этим наблюдать.

Потому что именно в такие моменты дом по-настоящему оживал.

Джуд бросил спортивную сумку у лестницы, расстегнул молнию на толстовке и, внимательно посмотрев на младшего брата, нахмурился.

— Подожди... А ты чего дома?

Тот невозмутимо пожал плечами и направился на кухню.

— А где мне еще быть?

— Например, на тренировке.

Он открыл холодильник, достал бутылку воды и сделал несколько больших глотков, будто специально выдерживая паузу.

— Сегодня выходной.

— С каких это пор у вас среди недели выходные?

— Тренер дал команде день отдыха после последнего матча.

Джуд недоверчиво прищурился.

— Правда?

— Клянусь.

— Даже странно.

— Мне тоже было непривычно. Я проснулся сегодня утром и минут десять пытался понять, почему никто не звонит и не требует срочно приехать на базу.

Я тихо улыбнулась, наблюдая за ними.

Несмотря на то что они выступали за разные клубы, дома они почти никогда не разговаривали как соперники. Они оставались братьями. Старший постоянно пытался чему-то научить младшего, а младший с завидным упорством делал вид, что совершенно не нуждается в его советах.

— Как дела у тебя? — спросил Джуд, присаживаясь на диван.

— Нормально.

— Это не ответ.

— Хорошо.

— И это тоже не ответ.

Джоб театрально закатил глаза.

— Господи... Иногда ты разговариваешь со мной так, будто старый дед.

Я не удержалась от смешка.

Джуд только усмехнулся.

— Кто-то же должен быть взрослым в этой семье.

— Ты серьезно сейчас?

— Абсолютно.

— Напомнить, как две недели назад ты забыл ключи от дома, потому что оставил их в кофемашине?

Я удивленно посмотрела на мужа.

— В кофемашине?

Джуд кашлянул.

— Это случайность.

— Очень интересная случайность.

Я сложила руки на груди.

— Мне тоже теперь интересно узнать эту историю.

Младший Беллингем довольно улыбнулся.

— О, это прекрасная история. Он утром варил себе кофе, положил ключи рядом...

— Не продолжай, — перебил его Джуд.

— ...а потом каким-то образом сунул их прямо в отсек для капсул.

Я звонко рассмеялась.

— Джуд...

Он прикрыл лицо ладонью.

— Это произошло один раз.

— Зато навсегда вошло в историю нашей семьи, — с улыбкой ответил брат.

Я перевела взгляд с одного на другого и поймала себя на мысли, что они удивительно похожи. Внешне. Характером. Одинаковые улыбки. Одинаковая привычка подшучивать друг над другом. Одинаковая неспособность долго обижаться.

Родители Джуда жили отдельно, Джоб тоже давно обзавелся собственным домом, но почему-то именно наш особняк постепенно стал местом, где все собирались чаще всего. Иногда Дениз приезжала просто выпить со мной кофе. Иногда Джоб заглядывал без предупреждения, как сегодня. Иногда вечером за одним столом неожиданно собиралась вся семья, хотя никто заранее ничего не планировал. И мне это нравилось. Дом никогда не казался слишком большим, пока в нем звучали родные голоса.