Глава 31

Приманка и призрак.

Ноэми.

Третий день в башне Моретти начался с того, что воздух в пентхаусе стал тяжелым от напряжения. Сальваторе не спал всю ночь — я видела это по его покрасневшим глазам и пустой чашке из-под пятого эспрессо. Центральный зал превратился в настоящий командный центр: на огромном панорамном стекле, которое служило интерактивным монитором, была развернута трехмерная карта Неаполя. Сотни мелких точек пульсировали на ней, как кровеносные сосуды города.

— Они здесь, Ноэми. Прямо под нами, — Сальваторе не оборачивался, его пальцы летали над виртуальной клавиатурой. — Карл не стал размениваться на мелочи. Он прислал в Италию свою «элиту». Тех самых «Теней», которые не оставляют следов. Они уже проверили «L'Eclisse». Вчера вечером туда заходил человек, который якобы искал свою сестру. Описание совпало идеально.

Я почувствовала, как в животе завязался тугой узел. Воспоминания о доме в Баварии, о тех самых безликих наемниках в серых костюмах, всплыли в памяти с пугающей четкостью.

— И что они делают теперь?

— Ищут тебя по камерам видеонаблюдения города. Но они не знают, что все муниципальные камеры этого сектора теперь принадлежат мне. Я переписал их коды три часа назад. Сейчас они видят на мониторах только то, что я позволяю им видеть: пустые улицы и случайных прохожих.

Сальваторе наконец отошел от экрана и подошел ко мне. Он выглядел как полководец перед решающим сражением — собранный, жесткий и пугающе спокойный.

— Но мы не можем просто бесконечно скрываться. Карл — псих, но он не идиот. Рано или поздно он поймет, что его водят за нос, и начнет выжигать квартал за кварталом. Нам нужно выманить его на нашу территорию.

— Ты хочешь использовать меня, — это был не вопрос. Я знала ответ.

— Мне нужно создать «цифровой след», который будет выглядеть максимально натурально. Если ты просто исчезнешь, он будет искать призрак. Но если ты «засветишься» на мгновение, он бросится на этот свет, как мотылек на пламя.

Он вывел на экран изображение крупного торгового центра «Галерея Неаполя».

— Завтра в 14:00 твоя банковская карта — та самая, фальшивая на имя Анны, которую ты хранила — будет авторизована в терминале этого центра. Одновременно с этим я на пять секунд отключу фильтр на одной из камер у входа. Ты должна будешь просто пройти мимо. Карл увидит твоё лицо. Он увидит, что ты одна. Он увидит твою уязвимость.

Я подошла к окну, глядя на город внизу. Неаполь казался таким мирным под закатным солнцем, но я знала, что в его подворотнях уже рыщут звери.

— Это опасно, Сальваторе. Если твои алгоритмы опоздают хоть на секунду... Если его люди окажутся в «Галерее» раньше, чем приедут твои машины...

— Я знаю, — его голос стал непривычно мягким. Он подошел ко мне со спины, но не коснулся, давая мне пространство. — Это безумный риск. И я не имею права требовать этого от тебя. Мы можем продолжать игру в кошки-мышки еще месяцы, но...

— Нет, — я резко обернулась. — Я не хочу больше бегать. Я не хочу просыпаться в три часа ночи и прислушиваться к шагам в коридоре. Я хочу, чтобы он пришел. Я хочу увидеть, как рухнет его мир так же, как он разрушил мой.

Сальваторе смотрел на меня с нескрываемым восхищением. В его взгляде больше не было расчетливого айтишника. Там было что-то глубокое, темное и бесконечно преданное.

— Ты удивительная, Ноэми Мюллер. Самая сильная женщина из всех, кого я когда-либо встречал. В тебе столько жизни, что её хватило бы на нас двоих.

В тишине пентхауса, под мерное гудение работающих серверов, он медленно протянул руку. Его пальцы едва коснулись моей щеки, убирая выбившуюся рыжую прядь. Я замерла. Раньше каждое такое движение вызывало у меня желание сжаться, превратиться в камень. Но сейчас... сейчас я почувствовала странное тепло, разливающееся от его прикосновения.

Сальваторе медленно сократил расстояние между нами. Он действовал так осторожно, словно боялся спугнуть редкую птицу. Его ладонь легла мне на скулу, большой палец нежно очертил контур моих губ.

— Обещай мне одну вещь, — прошептала я, глядя в его черные, как южная ночь, глаза.

— Всё, что угодно.

— Когда всё это закончится... Когда Карл перестанет существовать в моей жизни... Не дай мне снова стать тенью. Не позволяй мне вернуться в ту мансарду. Помоги мне вспомнить, как это — просто дышать, не оглядываясь.

Сальваторе обхватил моё лицо обеими руками. Его взгляд был обжигающим, полным клятвы, которую не нужно было облекать в слова.

— Я обещаю тебе не только жизнь, Ноэми. Я обещаю тебе весь этот город. Я обещаю тебе тишину, которую никто не посмеет нарушить. Я обещаю, что больше никто и никогда не поднимет на тебя руку, пока в моих жилах течет кровь.

Он медленно наклонился. Его губы коснулись моего лба — нежно, почти благоговейно. Затем он поцеловал меня в кончик носа, заставив меня невольно улыбнуться впервые за долгие месяцы. Но когда его губы наконец встретились с моими в настоящем, глубоком поцелуе, я почувствовала, как рушится последняя стена моей внутренней крепости.

В этом поцелуе не было ярости Карла или жадности тех, кто видел во мне товар. В нем была горечь наших общих потерь и сладость обретенной надежды. Мы начали этот путь как союзники, вынужденные делить одну войну на двоих. Но в ту ночь, стоя перед лицом надвигающейся катастрофы, мы стали чем-то гораздо большим. Мы стали двумя душами, которые нашли друг друга в самом эпицентре шторма.

— Завтра начнется охота, — прошептал он в мои губы, не отпуская меня.

— Пусть приходят, — ответила я, прижимаясь к его груди, слушая мерный, сильный стук его сердца. — Теперь я знаю, ради чего стоит выжить.

Я посмотрела на свою руку. На ней больше не было следов от хватки Карла. Там были только теплые пальцы Сальваторе, которые сжимали мою ладонь так крепко, словно он никогда не собирался меня отпускать.