Глава 22

Шум большого города.

Неаполь встретил меня хаосом, криками чаек и липким морским воздухом. Здесь всё было иначе: никто не обращал внимания на мои синяки — люди были слишком заняты собственной жизнью. Я сняла крошечную комнату в мансарде старого дома, где из мебели были только кровать и шаткий стол. Первые недели я вздрагивала от каждого стука в дверь, ожидая увидеть на пороге Карла или его людей, но город поглотил меня, растворил в своем шуме.

Когда раны на лице затянулись, оставив лишь едва заметную бледную полоску на скуле, я отправилась искать работу. С моим знанием языков и безупречными манерами, которые в меня буквально вколачивали два года, мне удалось устроиться в элитный ресторан «L'Eclisse». Он располагался в самом сердце делового квартала, среди зеркальных небоскребов и штаб-квартир корпораций.

Моя новая жизнь превратилась в четкий ритм: белая рубашка, черные брюки, волосы, спрятанные под кепку или аккуратно зачесанные назад. Я стала тенью, которая безупречно подает вино и вовремя меняет приборы.

Именно здесь я впервые увидела его.

Он всегда занимал угловой столик у окна — место, с которого открывался вид на весь зал, но само оно оставалось в полутени.

— За седьмым снова Сальваторе Моретти, — шепнула мне коллега, поправляя фартук. — Постарайся не разливать воду. Он не любит лишних звуков. Говорят, его IT-империя растет быстрее, чем цены на бензин.

Я мельком взглянула в ту сторону. Мужчина в идеально сидящем темно-синем костюме что-то быстро печатал в планшете. У него были резкие, словно высеченные из камня черты лица и темные, почти черные волосы. Он выглядел как человек, который привык контролировать не только свою компанию, но и весь мир вокруг себя.

Для меня он был просто очередным клиентом. Очередным властным мужчиной в дорогом костюме. После Карла у меня выработался иммунитет на таких людей: я видела в них только потенциальную угрозу.

— Ваш эспрессо, синьор Моретти, — я поставила чашку на стол, не глядя ему в глаза. Мои движения были механическими, отточенными.

Он даже не поднял головы. Лишь легкий кивк и сухое «Grazie».

В течение следующего месяца Сальваторе стал постоянным фоном моей жизни. Он приходил почти каждый день на деловые ланчи. Его собеседники менялись: то это были серьезные японцы в очках, то шумные американцы, но сам Моретти оставался неизменным — холодным, сосредоточенным и бесконечно далеким от моего мира.

Однажды за его столом разгорелся жаркий спор. Его партнер, тучный мужчина с красным лицом, внезапно перешел на повышенный тон, доказывая что-то по поводу кодировки или безопасности данных. Сальваторе молчал. Он просто смотрел на него своим тяжелым, немигающим взглядом, и я вдруг почувствовала, как по моей спине пробежал холодок.

Этот взгляд... В нем не было безумия Карла, но в нем была та же сокрушительная сила. Разница была лишь в том, что Сальваторе не нужно было бить кулаком по столу, чтобы его услышали.

Я подошла, чтобы забрать пустые тарелки, и в этот момент партнер Сальваторе резко взмахнул рукой, едва не задев меня. Я инстинктивно отпрянула — слишком резко, слишком испуганно. Моя «стеклянная» маска на секунду дала трещину.

Сальваторе Моретти впервые поднял на меня глаза.

Его взгляд замер на моем лице, скользнул по короткой стрижке и остановился на моих руках, которые всё еще мелко дрожали. Секунда тишины показалась мне вечностью.

— Вы в порядке? — спросил он. Голос у него был низкий, с приятной хрипотцой, но в нем чувствовалась привычка отдавать приказы.

— Да, синьор. Простите мою неловкость, — я быстро собрала посуду и почти сбежала на кухню.

Я не придала этому значения. Для него я была лишь официанткой с дергаными движениями. Для меня он был просто напоминанием о том, что мир всё еще принадлежит мужчинам с тяжелыми взглядами и большими деньгами.

Я не знала, что тем вечером Сальваторе Моретти еще долго смотрел мне в спину, пока я уходила вглубь зала. И уж тем более я не знала, что в его IT-компании работают лучшие специалисты по поиску информации, для которых найти человека — лишь вопрос времени.

Я думала, что спряталась. Но в бизнес-квартале Неаполя, где каждый сантиметр просматривается камерами, тишина — это лишь иллюзия.