Глава 21

Путь к свободе.

Ночной лес Баварии казался бесконечным лабиринтом из черных теней и острых веток. Я бежала, не чувствуя земли под ногами. Каждый шаг отзывался в избитых ребрах тупой, пульсирующей болью, но я не останавливалась. Страх перед Карлом был сильнее физической боли, он гнал меня вперед, словно ледяной ветер в спину.

Я видела свет фар еще издалека. Огромный грузовик стоял на обочине старой лесопилки, окутанный сизым туманом выхлопных газов. Двигатель работал на холостых оборотах — приглушенный, мерный рокот, который показался мне самой прекрасной музыкой на свете.

У машины стоял мужчина в грубой кожаной куртке. Завидев меня, он не сказал ни слова. Просто кивнул и жестом указал на заднюю часть фургона.

— Ганс предупредил, — коротко бросил он, когда я подошла ближе. — Полезай в ящик. Там есть вода и одеяло. Будет трясти, но ты молчи, что бы ни случилось. На границе могут проверять.

Я забралась внутрь. За фальшивой стенкой, среди коробок с запчастями, было крошечное пространство, едва хватавшее, чтобы лечь, свернувшись калачиком. Как только я оказалась внутри, водитель задвинул тяжелую панель. Темнота стала абсолютной.

Грузовик дернулся и тронулся.

Первые часы пути были похожи на лихорадочный сон. Я лежала на жестком полу, вдыхая запах машинного масла и пыли. Моё тело горело, лицо опухло, но в этой тесной, пыльной коробке я впервые за пять лет почувствовала себя... свободной. Карл остался там, в своем мраморном склепе. Он, должно быть, уже вернулся домой. Уже обнаружил пустую комнату. Уже рвет и мечет, превращаясь в своего монстра.

Но здесь его не было. Здесь была только я и ровный гул шин по асфальту.

Мы пересекали границу через Австрию в сторону Альп. В какой-то момент машина остановилась. Я услышала приглушенные голоса на немецком, лай собак и лязг открывающихся дверей фургона.

Сердце забилось о ребра, как пойманная птица. Я зажала рот ладонью, боясь, что даже звук моего дыхания выдаст меня. Фонарик полоснул светом по щелям моей перегородки. Собака заскулила совсем рядом, царапая когтями металл.

— Что везем? — раздался грубый голос пограничника.

— Детали для станков. Милан ждет, — спокойно ответил водитель.

Секунды растягивались в вечность. Я молилась всем богам, которых знала, и особенно — папе. «Штурман, веди меня... только не сейчас...»

Двери захлопнулись. Машина снова тронулась. Я выдохнула так тяжело, что закружилась голова.

Когда водитель наконец открыл перегородку, в глаза ударило яркое, непривычно теплое солнце. Запах был другим. Это был запах нагретого камня, эспрессо и цветущих олеандров.

— Приехали, — сказал мужчина, протягивая мне руку, чтобы помочь выбраться. — Это окраина Милана. Дальше сама. У тебя есть деньги, которые дал старик?

Я кивнула, спрыгивая на землю. Ноги подкосились, и я едва не упала.

— Иди в ту сторону, — он указал на вокзал. — Смени одежду. Купи очки. И никогда не возвращайся в Германию. Твой хозяин... такие люди не забывают потерь.

— Он мне не хозяин, — прошептала я разбитыми губами.

Я стояла посреди шумного итальянского города, избитая, в дешевом плаще, с горстью смятых купюр в кармане. Люди проходили мимо, смеясь и жестикулируя. Никто не смотрел на меня. Я была никем. Пылью на ветру. И это было величайшим счастьем.

Я зашла в общественный туалет, дрожащими руками смыла кровь с лица и посмотрела в зеркало. Опухшая щека, наливающийся синяк под глазом, искусанные губы. Но взгляд... В зеленых глазах больше не было покорности.

Я достала ножницы из маленького набора, который Ганс положил в рюкзак. Одним резким движением я отхватила свои длинные рыжие волосы. Те самые, которые Карл так любил наматывать на кулак. Огненные пряди упали в грязную раковину. Теперь у меня была короткая, рваная стрижка, делавшая меня похожей на ершистого подростка.

Я вышла на улицу, надела солнечные очки и затерялась в толпе.

Италия была огромной, шумной и чужой. У меня не было плана, но у меня было имя. Анна Мюллер. И у меня было обещание, данное самой себе: больше никто и никогда не увидит моих слез.

Карл остался в прошлом, как страшная сказка. Я знала, что он будет искать. Знала, что его гнев будет выжигать всё на своем пути. Но сейчас, под ласковым итальянским солнцем, я впервые за много лет просто... дышала.

Я купила билет на поезд до самого юга, в Неаполь. Чем дальше от гор, тем лучше. Чем ближе к морю, тем свободнее.

Штурман нашел новый курс.