Глава 19

Прятки со зверем.

Я сидела в узком пространстве между массивным дубовым шкафом и стеной, забившись в самую глубину, где пахло пылью и старым деревом. Колени были прижаты к подбородку, а зубы так сильно впивались в ладонь, чтобы не издать ни звука, что я чувствовала металлический вкус крови.

В доме стояла та самая мертвая тишина, которая наступает перед тем, как хищник наносит удар.

— Ноэми-и... — его голос раздался где-то в конце длинного коридора.

Это был не Карл. Это был Он. Голос звучал низко, с каким-то утробным рокотом, от которого вибрировали стекла в рамах. В нем не было ни капли той теплоты, которой он когда-то пытался меня подкупить. Только голод.

Топ... Топ... Топ...

Тяжелые шаги по мрамору. Он не спешил. Он наслаждался этим моментом. Он знал, что мне некуда бежать — все окна в моей комнате были заблокированы стальными роллетами, которыми он управлял со своего пульта.

— Я знаю, что ты здесь, маленькая лисичка, — пропел он, и я услышала, как его пальцы скрежещут по дереву двери в мою спальню. — Ты ведь знаешь правила. Если я найду тебя сам — наказание будет вдвое дольше. Выходи. Давай поиграем в покорность, которую тебе так долго вдалбливала твоя мать.

Я закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти лицо папы. Но образ Гарри Мюллера расплывался, как акварель под дождем. Вместо него я видела только разбитые в кровь костяшки Карла и его расширенные, абсолютно черные зрачки.

Хруст.

Дверь моей комнаты поддалась. Он не стал поворачивать ручку — он просто выбил замок плечом. Я услышала, как щепки разлетелись по паркету.

— Прячешься? — его дыхание стало громче. Он вошел в комнату, и я почувствовала запах... запах железа и дорогого табака. — Опять под кроватью? Нет... слишком предсказуемо для моей умной девочки.

Я сжалась в комок, стараясь не дышать. Моя рука судорожно сжала кулон. «Папа, пожалуйста... папа...» — шептала я внутри своего разума.

Шурх... шурх...

Он шел по комнате, опрокидывая стулья. Я слышала, как он смахнул книги с моего стола — те самые книги, по которым он заставлял меня учиться. Те самые тетради, которые он когда-то хвалил.

— Ты ведь любишь это, правда? — его голос был совсем рядом. — Это чувство, когда смерть дышит тебе в затылок. Это единственное, что делает тебя настоящей. Без моего страха ты — просто пустая фарфоровая оболочка.

Тень упала на щель между шкафом и стеной. Я видела его ботинки. Дорогие, начищенные до блеска кожаные туфли, испачканные чем-то темным. Кровью? Чьей на этот раз?

— Нашел, — выдохнул он.

Тишина взорвалась. Шкаф содрогнулся под его ударом. Он не стал его отодвигать — он просто схватил край тяжелого дерева и с нечеловеческой силой дернул его в сторону. Скрежет металла и стон древесины заполнили комнату.

Я оказалась на свету. Беззащитная, дрожащая, в тонкой ночной сорочке, которая казалась прозрачной под его взглядом.

Карл — или то, что от него осталось — стоял надо мной. Его рубашка была разорвана на груди, лицо перекошено в жутком оскале, а в глазах плескалось чистое, неразбавленное безумие. Он тяжело дышал, и в каждом его выдохе чувствовался жар.

— Посмотри на меня, — прорычал он, хватая меня за волосы и рывком вытаскивая из моего убежища.

Я вскрикнула от боли, но он только сильнее сжал кулак.

— Смотри мне в глаза! Чей ты штурман теперь? А? Кто ведет твой корабль через это дерьмо? Тот мертвец в земле или я?!

— Ты... — прохрипела я, задыхаясь от боли. — Ты, Карл.

— Ложь! — он отшвырнул меня на кровать. — В твоих глазах я вижу его! Каждую секунду, когда я касаюсь тебя, я чувствую, как ты убегаешь к своему дубу!

Он навис надо мной, блокируя все пути к отступлению. Его руки, покрытые свежими шрамами, сжали мои запястья над головой.

— Сегодня я выжгу его из тебя, — прошептал он, и его голос вдруг стал пугающе нежным, что было еще страшнее его криков. — Я сломаю тебя так сильно, что когда ты соберешь себя заново, в тебе не останется места ни для кого, кроме меня.

Он потянулся к цепочке на моей шее.

— Это — первое, что отправится в ад.

Я забилась, пытаясь вырваться, но он был как гранитная скала. В этот момент в доме где-то внизу раздался звон разлетающегося стекла и крик Ганса. Карл замер. Его «другая» личность на мгновение замешкалась, прислушиваясь к шуму.

Это были не его люди. Это был кто-то другой.

— Сиди здесь, — бросил он, отпуская мои руки. Его взгляд на секунду стал прежним — холодным и расчетливым. — Если выйдешь — убью на месте.

Он выскочил из комнаты, заперев меня снаружи на засов. Я осталась лежать на смятых простынях, хватая ртом воздух, а сердце колотилось так, будто хотело пробить грудную клетку.

Где-то внизу началась стрельба.

Шум внизу перерос в настоящую бойню. Глухие хлопки выстрелов, звон разбивающегося панорамного остекления и крики на немецком — всё это слилось в один неразличимый гул. Я забилась в угол кровати, прижимая колени к груди. Это не были «деловые партнеры» Карла. Это была война.

В коридоре послышались быстрые шаги, топот тяжелых ботинок и резкие команды.

— Чисто! — выкрикнул кто-то совсем рядом с моей дверью.

— Проверяй комнаты на втором этаже! Где-то здесь должна быть девчонка!

Я замерла. Девчонка? Они пришли за мной?

Засов на моей двери скрежетнул. Я ожидала увидеть Карла — окровавленного, безумного, готового забрать мою жизнь, лишь бы я не досталась врагам. Но дверь распахнули двое мужчин в масках и камуфляже. Они наставили на меня стволы автоматов, но тут же опустили их.

— Нашел её! — крикнул один. — Шеф, она здесь!

В проеме появился Карл. Его лицо было забрызгано кровью, но не его собственной. Он тяжело дышал, в его правой руке был зажат пистолет, а левая была обмотана каким-то темным лоскутом ткани. Его взгляд метался — он всё еще был на грани между своими личностями. Хищник внутри него всё еще выл, требуя крови, но холодный расчет «хозяина» брал верх.

— Уводите её через черный ход! — приказал он своим людям. — В машину! Быстро!

Один из наемников схватил меня за руку. Я попыталась вырваться, но он просто потащил меня по коридору, мимо тел в серых костюмах — людей Карла, которые не справились. Ганса нигде не было видно. На мраморной лестнице зияли выбоины от пуль, а в воздухе стоял такой густой запах пороха, что першило в горле.

Меня буквально забросили на заднее сиденье бронированного джипа. Карл запрыгнул следом, когда машина уже рванула с места, сминая кусты в саду и уходя от преследователей.

Он сидел рядом со мной, его тело колотило крупной дрожью. Он приставил дуло пистолета к моему подбородку, заставляя меня смотреть на него.

— Ты думала, это твой шанс? — прошипел он. Его голос вибрировал от ярости. — Думала, кто-то пришел спасти «рыжую лисичку»? Это были люди Крюгера. Знаешь, что они делают с такими, как ты? Они бы не учили тебя манерам. Они бы пустили тебя по кругу в портовом складе, а потом продали на органы.

Я молчала, глядя в его черные зрачки. Моя покорность теперь была не маской, а единственным способом не спровоцировать его на выстрел.

— Я спас тебя, Ноэми, — он убрал пистолет и внезапно обхватил мою голову руками, прижимая мой лоб к своему. От него исходил невыносимый жар. — Я единственный, кто хранит тебя. Понимаешь? Мы уезжаем. Этот дом скомпрометирован. Теперь ты будешь жить там, где никто тебя не найдет.

Мы ехали всю ночь. Я смотрела в окно на мелькающие огни автобанов. Мне было девятнадцать. Я была в плену у монстра, который считал себя моим спасителем. И хотя хаос сегодняшней ночи дал мне крошечную надежду, я знала — сейчас бежать нельзя. У меня не было денег, не было документов, и за мной по пятам шла армия Карла.

— Ещё год, — прошептала я так тихо, что звук потонул в шуме мотора.

Ещё год я буду куклой. Ещё год я буду учиться всему, что он дает: языкам, психологии, тактике. Я буду изучать его слабости, буду знать, когда «Телохранитель» внутри него спит, а когда бодрствует. Я стану идеальной тенью, чтобы в день моего двадцатилетия эта тень смогла раствориться в ночи.

Карл уснул, уронив голову на мое плечо. Даже во сне его пальцы мертвой хваткой сжимали ткань моего платья. Я смотрела на его разбитые руки и чувствовала только холод.

Пусть он строит новые стены. Пусть увозит меня на край света. В моих жилах течет кровь штурмана, а штурманы умеют находить путь домой даже через самый страшный шторм.