Глава 17

Осколки утреннего света.

Утро просочилось в комнату тонкими, холодными иглами рассвета. Я не спала ни минуты. Всю ночь я просидела на полу у двери, слушая, как за стеной затихает безумие, сменяясь тяжелой, пугающей тишиной. Мое нарядное платье измялось, атлас неприятно холодил кожу, а в голове набатом билась одна и та же мысль: кто он на самом деле?

Когда ключ в моем замке повернулся, я вздрогнула так сильно, что зубы клацнули друг о друга. Ганс принес завтрак и чистую одежду — простое кашемировое платье цвета хвои. Он не смотрел мне в глаза. Его молчание было красноречивее любых предупреждений.

— Господин ждет вас на террасе, — тихо произнес он, забирая поднос с едва нетронутой едой.

Я переоделась, стараясь унять дрожь в руках. Волосы, которые Луиза так старательно выпрямляла вчера, снова начали виться у висков мелкими рыжими кольцами. Я не стала их трогать. Я вышла из комнаты, и каждый шаг по длинному коридору казался мне прогулкой по минному полю.

Карл сидел в плетеном кресле на террасе, залитой бледным солнцем. Перед ним стояла чашка черного кофе, к которой он не прикасался. На нем была белая рубашка с закатанными рукавами, и первое, что бросилось мне в глаза — его руки.

Костяшки пальцев были разбиты в кровавое месиво. Кожа на них лопнула, местами виднелись багровые корки и свежие ссадины. Эти руки вчера крушили мебель, а сегодня... сегодня они снова лежали на подлокотниках спокойно, почти безжизненно.

Я подошла и остановилась в паре шагов, опустив голову, как учила Луиза. Покорность была моей единственной броней.

— Присядь, Ноэми, — голос был тихим, ровным, тем самым «хорошим» голосом, который усыпил мою бдительность за ужином.

Я села на край стула, сложив руки на коленях. Сердце колотилось о ребра, но лицо оставалось неподвижным.

— Прости за вчерашнее, — он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к саду. — Иногда... у меня бывают тяжелые приступы. Напряжение в бизнесе, старые раны. Я не хотел, чтобы ты это видела. По крайней мере, не в первый же день.

Он наконец повернул голову. Его глаза были чистыми, спокойными, но в их глубине я видела бездонную усталость. Он выглядел как человек, который только что вернулся с долгой и проигранной войны с самим собой.

— Тебе больно? — я едва заметно кивнула на его руки.

Карл посмотрел на свои пальцы, словно только сейчас их заметил. Он горько усмехнулся и сжал кулаки, отчего на одной из ран снова выступила капля крови.

— Это мелочи. Физическая боль — самый простой способ заглушить ту, что сидит внутри.

Он протянул ко мне руку, и я невольно сжалась, вжав плечи в спинку стула. Его пальцы замерли в нескольких сантиметрах от моего лица. В его взгляде промелькнула тень боли — той самой, человеческой.

— Я не трону тебя, — прошептал он, медленно убирая руку. — Я два года следил за тем, чтобы к тебе никто не приближался. Я не для того выкупил тебя у этой женщины, чтобы стать одним из тех животных, что проходили через твой дом. Ты здесь в безопасности, Ноэми. Даже от меня... пока я могу себя контролировать.

— Я понимаю, Карл, — мой голос был тихим и бесцветным. — Я буду делать всё, что ты скажешь.

Эта фраза, такая привычная и покорная, заставила его поморщиться.

— Не говори так. Не будь как она. Не будь куклой.

— Но ведь именно за это ты заплатил, верно? — я подняла на него глаза. Внутри меня страх боролся с той самой искрой, которую когда-то раздувал папа. — Ты купил долг. Ты купил право владеть мной. Луиза два года учила меня быть вещью. Разве вещи могут иметь свое мнение?

Карл встал, подошел к перилам террасы и долго смотрел на лес.

— Я купил твою жизнь, чтобы она не досталась кому-то хуже меня, — бросил он, не оборачиваясь. — Но у жизни есть свои правила. Я хочу, чтобы ты жила здесь, ни в чем не нуждаясь. У тебя будут учителя, книги, любая одежда. Ты можешь гулять по саду. Но ты никогда не покинешь пределы поместья без моего разрешения.

Я смотрела на его прямую спину, на белую ткань рубашки, сквозь которую проступали напряженные мышцы. Он был моим спасителем и моим тюремщиком одновременно. И та «вторая» личность, хищная и жестокая, которую я слышала ночью, никуда не исчезла. Она просто затаилась, зализывая раны, ожидая момента, когда Карл снова даст слабину.

— Иди к себе, — сказал он, его голос снова стал холодным и официальным. — Отдыхай. Вечером Ганс принесет тебе список того, чем ты будешь заниматься. Мы начнем твое обучение.

Я встала, сделала легкий поклон и направилась к дверям.

— Карл? — позвала я, уже взявшись за ручку.

Он обернулся.

— Спасибо... за то, что запер дверь.

Он ничего не ответил, лишь слегка склонил голову. Когда я уходила, я чувствовала его взгляд на своей спине — тяжелый, липкий, собственнический.

Я вернулась в свою комнату и упала на кровать. Моя покорность была идеальной маской, но за ней скрывался ужас. Я понимала, что нахожусь в эпицентре шторма. Карл пытался быть добрым, он пытался извиняться, но те разбитые костяшки... они были правдой. Его «темная сторона» — это и был настоящий Карл, а тот галантный мужчина на террасе был лишь временным затишьем.

Я прижала руку к груди, нащупывая кулон.

«Держись, штурман», — прошептал ветер за окном. Но в этом огромном дворце, пахнущем воском и старыми тайнами, я чувствовала себя как никогда одинокой.