Глава 16

Две стороны одной тени.

Время до восьми вечера тянулось, как густая, застывающая смола. Я сидела в кресле у окна, не шевелясь, боясь помять тяжелый атлас платья. В этом огромном доме тишина была живой — она давила на уши, заставляя ловить каждый шорох.

Когда внизу раздался рокот мотора, а затем глухой хлопок входной двери, мое сердце совершило болезненный кувырок и замерло где-то в горле.

Он пришел.

Ганс постучал в мою дверь ровно в 19:55.

— Мисс Мюллер, господин ждет вас в столовой.

Я поднялась, расправила плечи и сделала глубокий вдох, пытаясь нащупать внутри ту самую «стеклянную» стену, которую строила годами. Спускаясь по широкой мраморной лестнице, я чувствовала себя осужденной, идущей на эшафот, который был до блеска натерт воском.

Столовая была залита мягким светом свечей. Карл сидел во главе длинного стола. Он больше не был тем дерзким парнем, которого я видела два года назад. Теперь это был мужчина. Его плечи стали шире, черты лица — резче, а в каждом движении чувствовалась опасная, хищная грация. Черный костюм сидел на нем идеально, подчеркивая его пугающее совершенство.

Он поднялся, когда я вошла. Его взгляд медленно скользнул по мне — от кончиков туфель до рыжих волос. На мгновение мне показалось, что в его глазах промелькнуло что-то похожее на... восхищение? Но оно тут же сменилось привычным холодом.

— Здравствуй, Ноэми, — голос его был глубоким и спокойным. — С днем рождения. Ты выглядишь именно так, как я и ожидал. Как редкое украшение, за которое стоило ждать два года.

Он отодвинул для меня стул. Его пальцы на секунду коснулись моей спины, и я невольно вздрогнула.

— Не бойся, — тихо добавил он. — Здесь тебя никто не обидит. Помнишь мое обещание?

Ужин проходил в странном, почти нормальном ритме. Он спрашивал о книгах, которые я читала, о том, как я провела эти два года, словно мы были на обычном свидании. Карл был галантен, внимателен и пугающе рационален. Он рассказывал о бизнесе, о своих планах на этот дом, и на мгновение я поймала себя на мысли: «Неужели всё может быть иначе? Неужели это и есть спасение?»

Но чем ближе стрелка часов подползала к полуночи, тем сильнее менялось что-то в воздухе.

Я заметила это первой. Карл вдруг замолчал на середине фразы. Его рука, державшая бокал с вином, так сильно сжала ножку, что побелели костяшки. Он резко поставил бокал на стол — вино выплеснулось на белоснежную скатерть, расплываясь кровавым пятном.

— Ноэми, — его голос изменился. Теперь в нем слышался какой-то скрежет. — Тебе пора в свою комнату. Сейчас же.

Я подняла глаза и отпрянула. Тот Карл, с которым я только что ужинала, исчезал. Его лицо дернулось в болезненной гримасе, а взгляд... взгляд стал чужим. В нем вспыхнула такая первобытная, неконтролируемая жестокость, что у меня перехватило дыхание. Это был взгляд зверя, который слишком долго сидел в клетке и теперь рвал прутья.

— Что с тобой? — я сделала шаг к нему, движимая глупым, детским инстинктом помочь.

— Уходи! — закричал он, и этот крик ударил меня в грудь. Он схватился за голову, опрокидывая стул. — Ганс! Уведи её! Запри дверь! Быстро!

Дворецкий появился словно из ниоткуда. Его лицо было бледным, но решительным. Он схватил меня за локоть и буквально потащил к лестнице.

— Мисс Мюллер, идемте. Пожалуйста, не спорьте.

За моей спиной раздался страшный грохот — Карл одним движением смахнул всё со стола. Звон бьющегося фарфора и хрусталя преследовал меня до самой спальни. Ганс завел меня внутрь и, пробормотав «Простите», запер дверь снаружи.

Я прижалась ухом к дереву. В коридоре слышались тяжелые, рваные шаги. Карл шел к своей комнате, которая находилась прямо напротив моей. Я слышала его тяжелое дыхание, похожее на рык.

— Моё... — донесся до меня его искаженный шепот. — Ты моя, рыжая... Я сожру тебя... сломаю...

Затем последовал оглушительный удар кулаком в стену, от которого в моей комнате задрожала люстра. Щелкнул замок его двери. А потом началось самое страшное.

Из-за закрытой двери Карла доносились звуки разрушения. Он крушил мебель, что-то тяжелое врезалось в стены, он рычал и выл, как раненый волк. Но сквозь этот шум я слышала два голоса. Оба принадлежали ему. Один умолял остановиться, а второй — холодный, лишенный всего человеческого — смеялся и требовал крови.

Я сползла по двери на пол, обхватив плечи руками. Мое тело била дрожь.

«Два года затишья», — подумала я.

Я поняла, что Луиза и её мелкие подонки были просто щенками по сравнению с тем, что жило внутри Карла. Он выкупил меня не для того,

чтобы защищать. Он выкупил меня, чтобы у его внутреннего монстра была личная, красивая жертва, которую нельзя делить ни с кем.

Я сидела в темноте, слушая, как человек, который всего час назад дарил мне надежду, превращается в чудовище за стеной. Моя золотая клетка оказалась комнатой в сумасшедшем доме, где хозяин — и врач, и самый опасный пациент.

Я нащупала под платьем лисичку.

— Пап... — прошептала я в тишину. — Кажется, я попала в шторм, из которого не выплывают.

Где-то внизу Ганс тихо убирал осколки разбитого ужина, а надо мной, в ночной тишине поместья, висел немой вопрос: кто из двоих Карлов откроет мою дверь завтра утром?