Глава 13

Тень покровителя.

В Германии весна всегда была какой-то особенно серой. В нашем пригороде Франкфурта небо неделями висело над головой, как грязный бетонный потолок. В доме на улице Вязов пахло уже не просто гнилью, а безнадегой.

Мне только исполнилось шестнадцать. За последние месяцы я научилась быть тенью. Я знала, как дышать бесшумно, как заходить в комнату так, чтобы половицы не скрипели, и как по взгляду Луизы определять, сколько «гостей» будет сегодня вечером. Мое тело было покрыто синяками разной степени свежести — карта маминого безумия и чужой похоти.

В тот вечер дверь в наш дом не просто открылась — её едва не вынесли с петель. Луиза, которая только что возилась с какой-то жестянкой на кухне, вздрогнула и выронила ложку.

— Луиза Рид! — голос был молодым, но в нем лязгало железо. — Твое время вышло еще в прошлом месяце.

Я замерла в углу гостиной, в тени старого шкафа. В дом вошел мужчина. Нет, скорее парень, но в нем было столько веса, сколько не было во всех «друзьях» Луизы вместе взятых. Ему было на вид года двадцать два. Черное пальто, идеально выглаженная рубашка и взгляд, от которого кровь стыла в жилах. Это был не мелкий наркоман. Это был тот, кто ими управлял. Карл — так его шепотом называли в подворотнях.

— Карл... — Луиза засуетилась, вытирая грязные руки о фартук. Её лицо исказилось в жалкой, заискивающей гримасе. — Я знаю, я помню... Но пойми, товар задержали, клиенты подвели... У меня сейчас нет ни цента.

Карл медленно обвел взглядом нашу обшарпанную гостиную. Его лицо не выражало ничего, кроме брезгливости.

— Мне плевать на твои оправдания, Луиза. Ты заняла у моих людей крупную сумму. Проценты капают. Если завтра денег не будет — этот дом сгорит вместе с тобой.

Мать задрожала. Она огляделась по сторонам, ища выход, и её безумный взгляд наткнулся на меня. Я сжалась, стараясь слиться со стеной, но было поздно.

— Подожди! — вскрикнула она, хватая его за рукав. — Посмотри на неё!

Она указала на меня костлявым пальцем.

—  Она чистая, Карл. Ну, почти... Рыжая, зеленая... Посмотри, какая кожа. Она стоит всех моих долгов. Забирай её сейчас. Делай с ней что хочешь, только спиши долг.

Я зажмурилась, ожидая привычного рывка за волосы или сального взгляда. Я приготовилась снова умереть внутри.

Карл медленно повернул голову в мою сторону. Наши глаза встретились. Его взгляд был холодным, как лед в Рейне, но в нем не было той мутной похоти, к которой я привыкла. Он смотрел на меня так, будто видел насквозь — все мои шрамы, всю мою боль и ту крошечную золотую лисичку, которую я судорожно сжимала под одеждой.

Он молчал целую минуту. В комнате было слышно только тяжелое дыхание Луизы.

— Сколько ей? — спросил он, не отводя от меня глаз.

— Шестнадцать, — быстро затараторила Луиза. — Но она выглядит старше! Она всё умеет, я научила...

Карл внезапно сделал шаг ко мне. Я не шелохнулась. Я разучилась бегать. Он остановился совсем рядом, и от него пахло морозным воздухом и горьким одеколоном. Он протянул руку и аккуратно, одними кончиками пальцев, коснулся пореза на моей щеке. Его прикосновение было странным — не грубым, а почти... оценивающим.

— Шестнадцать, — повторил он, и его голос стал еще холоднее.

Он обернулся к Луизе. Та замерла, ожидая согласия.

— Слушай меня внимательно, мразь, — Карл процедил слова сквозь зубы. — Я не беру порченый товар. Я подожду два года. Когда ей исполнится восемнадцать, я заберу её. В счет всех твоих долгов и всех будущих процентов. Она будет принадлежать мне.

Луиза облегченно выдохнула, но Карл схватил её за подбородок, заставляя смотреть на себя.

— Но есть одно условие. До того дня, как я за ней приду, никто — слышишь меня? — никто не должен к ней прикасаться. Ни ты, ни твои грязные дружки. Если я узнаю, что на ней появился хоть один новый синяк или что кто-то заходил в её комнату... я лично прикончу тебя, Луиза. Я вырежу твое сердце и заставлю тебя его съесть. Ты поняла?

Мать побелела и часто закивала, трясясь всем телом.

— Да, Карл... Да, конечно... Никто не тронет, клянусь!

Карл снова посмотрел на меня. В его глазах промелькнуло что-то странное — не жалость, нет, скорее собственнический интерес. Он залез в карман пальто и достал небольшую черную визитку с золотым тиснением. На ней было только имя и номер телефона.

Он подошел ко мне и вложил карточку прямо в мою ладонь. Его пальцы на секунду задержались на моих.

— Если она хоть раз поднимет на тебя руку, — тихо сказал он, так, чтобы слышала только я, — или если в дом придет чужой... звони мне. В любое время.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. В моей голове всё перемешалось. Два года. Два года тишины? Неужели это возможно? Неужели этот пугающий парень только что выкупил мою безопасность?

Карл больше не сказал ни слова. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Тяжелый звук его шагов затих на улице, а в доме воцарилась оглушительная тишина.

Луиза стояла посреди комнаты, глядя в пустоту. Она была в ярости от того, что ей придется ждать, но она была напугана до смерти. Она знала, что Карл не шутит.

Я ушла в свою комнату и впервые за долгое время не стала запирать дверь на засов — я знала, что сегодня Луиза не осмелится войти. Я села на кровать и долго смотрела на черную визитку.

«Карл».

Мне было шестнадцать, и меня только что купили, как вещь. Но в этой клетке, которую он построил вокруг меня своим приказом, я впервые за год почувствовала, что могу просто... поспать.

— Спасибо, — прошептала я в темноту, прижимая визитку к груди, рядом с золотой лисичкой.

Я подумала, что папа, возможно, не одобрил бы такую защиту. Но глядя на макушку нашего дуба в окне, я впервые почувствовала, что огонь внутри меня перестал гаснуть. У меня было два года. Два года, чтобы подготовиться к тому дню, когда Карл придет за своим долгом.