Глава 7

Секунда до пустоты.

Она видела его. Желтый борт номер 117 показался на горизонте именно тогда, когда тревога в груди Ноэми стала почти невыносимой. Сердце на мгновение отпустило: папа едет. Он всегда возвращается.

Автобус плавно притормозил на перекрестке, мигая поворотником. Гарри уже начал поворачивать в её сторону, и Ноэми даже успела заметить его знакомый силуэт за лобовым стеклом. Она непроизвольно сделала шаг к краю тротуара, её рука потянулась поправить рюкзак...

И тут время замедлилось, превращаясь в густой кошмар.

Маленький мальчик, совсем ребенок, лет шести, сорвался с противоположной стороны улицы. Он бежал за улетевшим мячом, не глядя по сторонам, прямо под огромные колеса автобуса.

Ноэми замерла. Она знала, что сделает Папа. Она знала его слишком хорошо.

Вместо того чтобы нажать на тормоз и сбить ребенка, Гарри резко, до упора вывернул руль влево. Огромная машина послушно, как преданный зверь, вильнула в сторону, уходя на встречную полосу. Мальчик остался стоять на асфальте, живой и невредимый.

Но навстречу автобусу, не успевая затормозить, летел перегруженный фургон.

Оглушительный скрежет металла об металл разорвал тишину сонного городка. Удар был такой силы, что автобус буквально подмяло под тяжелую кабину грузовика. Стекло лопнуло, рассыпаясь на миллионы сверкающих осколков, которые в лучах солнца выглядели как проклятые алмазы. Желтый гигант завалился на бок, волочась по асфальту еще несколько метров с невыносимым визгом, пока не замер, превратившись в груду искореженного железа.

— ПАПА! — крик Ноэми не был похож на человеческий. Это был вопль раненого животного.

Она сорвалась с места. Её ноги работали сами собой. Она не видела ни машин, которые резко тормозили, ни людей, выбегающих из магазинов. Перед её глазами была только сплющенная кабина водителя.

— Пустите! Пустите меня! — Ноэми врезалась в толпу, которая уже начала собираться вокруг места аварии.

Чьи-то сильные руки перехватили её за плечи. Какой-то мужчина, кажется, учитель физкультуры, крепко прижал её к себе, не давая пройти дальше.

— Стой, девочка! Там сейчас рванет, нельзя! Стой!

— Пусти! Там мой папа! Папа! — она извивалась, кусалась, царапалась, но её держали мертвой хваткой.

Вокруг поднялся хаос. Кто-то вызывал спасателей, кто-то кричал, что водитель грузовика жив, а ребенок на дороге рыдал в голос. Но Ноэми не плакала. Её лицо превратилось в каменную маску, глаза горели сухим, безумным огнем. Она не покажет им свои слезы. Слезы принадлежали только ему. Только Папа имел право видеть её слабость.

Она смотрела на то, что осталось от кабины. Из разбитого окна водителя свисала рука в знакомой рабочей куртке. Пальцы были в мазуте, те самые пальцы, которые сегодня утром грели её ладонь. Они не двигались.

— Пап, я здесь... — прошептала она, и её голос вдруг стал пугающе спокойным среди всеобщего крика. — Пап, слышишь? Ты обещал. Ты обещал, что мы пойдем к дубу.

Она не сводила взгляда с этой руки. В голове билась только одна мысль: он спас того ребенка. Он не мог иначе. Он был Капитаном, который всегда спасает пассажиров, даже ценой своего маршрута.

Вдалеке взвыли сирены, приближаясь с каждой секундой, но для Ноэми звук уже не имел значения. Она стояла в кольце чужих рук, маленькая рыжая фигурка среди серого дыма и обломков, и чувствовала, как золотая лисичка на её шее медленно остывает, становясь ледяной.

Рыжий Клан перестал существовать в ту самую секунду, когда рука водителя в окне номер 117 замерла навсегда.