Глава 2

Хранитель ночных страхов.

В доме на улице Вязов, 14, всегда было два климата. Первый — ледяной, арктический — исходил от Луизы. Он проявлялся в поджатых губах, в звоне посуды, которую она расставляла с излишней резкостью, и в её взгляде, когда она смотрела на дочь. Второй — субтропический, теплый — приносил с собой Гарри вместе с запахом бензина и свежего хлеба.

Ноэми было десять, когда она окончательно поняла: мама не просто строгая. Она — человек, который не переносит свет, если этот свет исходит не от неё самой.

— Опять ты заляпала тетрадь, — выплюнула Луиза, стоя над душой у Ноэми, которая пыталась рисовать в своей спальне. — В кого ты такая нескладная? Вечно всё из рук валится. И волосы твои... Спутались, как пакля. Иди расчешись немедленно, на тебя смотреть тошно.

Ноэми сжалась, втягивая голову в плечи. Она уже открыла рот, чтобы извиниться, но тяжелые шаги на лестнице заставили её сердце подпрыгнуть.

— А по-моему, у неё прекрасные волосы, — голос Гарри разрезал тишину, как теплый нож — масло.

Он стоял в дверном проеме, всё ещё в своей рабочей куртке с эмблемой школьного округа. Он подошел к Ноэми и положил свою огромную ладонь ей на макушку.

— Луиза, оставь её. Она весь день была в школе, — мягко, но твердо произнес он.

— Ты её балуешь, Гарри, — Луиза резко развернулась. — Из неё вырастет неряха. Вечно ты её защищаешь!

— Я защищаю свою дочь, — его голос стал на октаву ниже, и Луиза, фыркнув, вышла из комнаты, напоследок задев плечом косяк.

Гарри выдохнул, присел на корточки перед Ноэми и подмигнул ей:

— Ну что, рыжик? Опять за тучи спряталась? Давай-ка ужинать, а вечером... ну, ты сама знаешь.

Ночь была единственным временем, когда Ноэми чувствовала себя в полной безопасности. В их доме был негласный закон: когда Луиза выпивала свой вечерний чай и уходила в спальню, наступало время «Рыжего Клана».

Дверь тихо скрипнула. Гарри проскользнул в комнату, стараясь не шуметь. В руках у него была старая, потрепанная книга сказок братьев Гримм — та самая, которую он читал ей, когда ей было три.

— Пап, мне уже десять, — прошептала Ноэми, натягивая одеяло до подбородка, хотя её глаза сияли от восторга.

— Десять — это просто единица и ноль, — серьезно ответил он, усаживаясь на край кровати. — А сказки — это то, что помогает нам помнить, что любой дракон может быть побежден. Особенно если у тебя есть меч.

Он открыл страницу, но сегодня не стал читать. Он смотрел на дочь своим глубоким, добрым взглядом.

— Мама сегодня снова была... — Ноэми замялась, подбирая слово. — Громкой?

— Мама болеет, милая, — тихо сказал Гарри. Это была ложь, которую он использовал, чтобы не разрушить мир дочери, но в его глазах Ноэми видела печаль. — Внутри неё много холода. Но запомни: это не твоя вина. Ты — моё маленькое солнце. А солнце никогда не должно извиняться за то, что оно светит.

Он протянул руку и коснулся её щеки.

— Знаешь, почему у нас с тобой такие волосы? — он указал на её рыжие кудри и свою бороду.

— Потому что мы родственники?

— Нет, — Гарри заговорщицки понизил голос до шепота. — Это потому, что в нас течет огонь. И если тебе когда-нибудь станет слишком холодно от чужих слов — просто раздуй этот огонь внутри. Обещай мне.

— Обещаю, пап.

Он поцеловал её в лоб и начал рассказывать историю — не из книги, а свою собственную, про девочку-лисицу, которая умела бегать быстрее ветра. Ноэми засыпала, слушая его низкий, размеренный голос, и в эту минуту она точно знала: пока папа рядом, мир не сможет её сломать.

Гарри посидел в темноте еще несколько минут после того, как она уснула. Он смотрел на её безмятежное лицо и сжимал кулаки. Он знал, что Луиза завидует собственной дочери — её юности, её связи с ним. Он знал это, и это пугало его больше, чем любая поломка на дороге.

— Я никому тебя не отдам, — едва слышно прошептал он, поправляя одеяло.