5

Внутренние часы Ли Минхо никогда не давали сбоев. Когда стрелки его наручных часов, аккуратно положенных на тумбочку, замерли на отметке 06:50, он открыл глаза. В домике номер четыре царил полумрак, пронизанный пыльными лучами раннего солнца. Хенджин спал, обняв подушку и закинув ногу на одеяло - его лицо в спящем состоянии теряло всю свою высокомерную грацию, становясь по-детски беззащитным. Феликс тихо сопел, свернувшись калачиком. Минхо повернул голову вправо. Джисон. Хан Джисон спал так, будто сражался с невидимым противником. Одеяло было скомкано у него в ногах, футболка задралась, открывая полоску бледной кожи на животе, а рот был слегка приоткрыт. В этом хаосе Минхо видел не раздражающий беспорядок, а нечто... живое. Естественное. Минхо встал, бесшумно обулся в свои идеально чистые тапочки и подошел к кровати Джисона. Он коснулся плеча парня.

- Шесть пятьдесят. Время выполнять действие.

Джисон издал звук, похожий на стон раненого тюленя, и попытался зарыться лицом в матрас.

- Еще пять лет, мам...

- Я не твоя мать. Я - твоё наказание за азартные игры, - сухо произнес Минхо, хотя внутри него всё трепетало.

Джисон с трудом разлепил один глаз. Увидев Минхо, он сначала нахмурился, а потом его лицо осветилось сонной, но невероятно теплой улыбкой.

- Ты реально пришел. Я думал, ты пошутил.

- Я никогда не шучу по поводу дисциплины. Вставай. У нас десять минут до того, как Чан-хён начнет трубить в свой горн.

Джисон, пошатываясь, сел на кровати. Волосы у него стояли дыбом, как у взъерошенного воробья.

- Ладно, мистер Сержант. Показывай свой мастер-класс.

Минхо встал рядом. Он начал показывать, как нужно расправлять простыню так, чтобы на ней не было ни единой складки.

- Угол должен быть ровно сорок пять градусов, - пояснял он, демонстрируя технику «конверта». - Это создает натяжение, которое предотвращает соскальзывание ткани во время сна.

Джисон пытался повторить, но его пальцы казались ему слишком тяжелыми. Когда он потянулся к противоположному углу кровати, его рука накрыла руку Минхо. Они оба замерли. В тишине спящего домика этот контакт казался оглушительным. Минхо чувствовал, как тепло от ладони Джисона просачивается сквозь его кожу, разгоняя кровь по венам.

- Минхо-я, - прошептал Джисон, не убирая руки. - Ты ведь знаешь, что мне плевать на углы в сорок пять градусов?

- Это... это важно для гигиены сна, - голос Минхо стал тише и потерял свою уверенность.

- Нет, - Джисон сделал шаг ближе. - Это важно для тебя, потому что это единственный способ, которым ты умеешь контролировать мир. Но сейчас... мир не под контролем.

Джисон осторожно провел большим пальцем по тыльной стороне ладони Минхо.

- Твоё сердце снова бьется слишком быстро. Я это чувствую даже через руку.

Минхо хотел что-то ответить, привести какой-нибудь научный факт о тахикардии после пробуждения, но слова застряли в горле. В этот момент за дверью раздался первый, пробный звук горна Бан Чана.

- Успели, - выдохнул Минхо, резко отстраняясь и поправляя футболку. - Кровать... приемлема.

Джисон усмехнулся, глядя на результат своего труда. Кровать выглядела так, будто на ней собирались оперировать пациента, но он знал: главный результат этого утра был не в простынях.

В полдень, когда жара стала почти невыносимой, к воротам лагеря подъехал знакомая черная машина. Минхо, который в этот момент помогал Чонину развешивать объявления о вечернем просмотре кино, застыл. Из машины вышел водитель Ким. Он выглядел нелепо в своем строгом костюме посреди лесной пыли. В руках он держал объемистую коробку.

- Молодой господин, - водитель поклонился. - Ваши родители просили передать это. Госпожа Ли обеспокоена тем, что местный рацион может негативно сказаться на вашей концентрации. Здесь витамины, органические батончики и... дополнительные учебные материалы по международному праву.

Минхо взял коробку. Она была тяжелой. Тяжелой не от вещей, а от того давления, которое она олицетворяла.

- Спасибо, Ким. Передай матери, что я... следую графику.

Когда машина уехала, Минхо сел на край веранды. Он открыл коробку. Сверху лежал конверт из плотной дорогой бумаги.

«Минхо, надеюсь, ты не тратишь время впустую. Мы ожидаем твоего возвращения через месяц. Твой отец уже договорился о твоей стажировке в офисе прокурора Пака. Не позволяй окружению расхолаживать тебя. Помни, кто ты».

Минхо почувствовал, как внутри него снова начинает расти та самая ледяная стена «Помни, кто ты». Он - будущий прокурор. Он - Ли Минхо из Каннама. Он не парень, который смеется в лужах и целуется у озера.

- Ого, контрабанда из города? - Джисон появился как всегда внезапно, спрыгнув с перил. - Ого, что это? Орешки? О, учебник! «Основы криминалистики». Вау, Минхо, ты реально решил стать Шерлоком в отпуске?

Джисон хотел взять один из батончиков, но Минхо резко закрыл коробку.

- Не трогай. Это личное.

Джисон замер. Его улыбка медленно угасла, заметив холодный, отстраненный взгляд Минхо. Тот самый взгляд, который был у него в первый день.

- Эй, я просто пошутил...

- Мне нужно заниматься, Джисон, - голос Минхо был сухим и плоским. - Я и так слишком много времени потратил на... пустяки. Мне нужно вернуться к реальности.

Джисон отступил на шаг.

- Пустяки? Это ты про фестиваль? Или про утро?

Минхо не ответил. Он встал, подхватил коробку и ушел в сторону домика, оставив Джисона стоять на солнцепеке. Бабочка внутри Минхо, казалось, сложила крылья и замерла, придавленная тяжестью учебника по криминалистике.

Остаток дня Минхо провел, уткнувшись в книгу. Он не пошел на речку со всеми, не участвовал в турнире по бадминтону, который организовал Чанбин. Он сидел на своей идеально заправленной кровати и читал о методах сбора улик. Его соседи по блоку вели себя непривычно тихо. Даже Хенджин перестал включать музыку на полную громкость. Ближе к вечеру в домик зашел Бан Чан.

- Ребята, подъем. У нас плановая ночная экспедиция. Мы идем к Старому Маяку на холме. Это традиция - встречать там восход луны.

- Минхо идет? - спросил Феликс, поглядывая на застывшую фигуру в углу.

- Все идут, - твердо сказал Чан. - Это обязательное мероприятие для укрепления командного духа.

Дорога к маяку была крутой и извилистой. Лес ночью жил своей жизнью: шорохи, крики ночных птиц, треск сучьев под ногами. У каждого был фонарик, и цепочка огней растянулась по тропе. Минхо шел в самом конце. Он чувствовал себя чужим. Каждое слово из письма матери звучало в его голове как приговор. Он пытался сосредоточиться на шагах, на дыхании, на логике пути.

- Осторожно, там корень, - раздался впереди голос Джисона. Он не оборачивался, но Минхо знал, что это было сказано для него.

На середине подъема тропинка стала совсем узкой и скользкой из-за вечерней росы. Хенджин впереди вскрикнул, поскользнувшись, но его вовремя подхватил Чанбин.

- Держитесь за руки, если скользко! - скомандовал Чан.

Минхо почувствовал, как чья-то рука нащупала его ладонь в темноте. Это был Джисон. Его пальцы были холодными от ночного воздуха, но хватка была железной. Минхо хотел вырвать руку. Его «стерильный мир» кричал о том, что это неправильно, что это слабость. Но лес вокруг был таким огромным и темным, а рука Джисона - такой надежной.

- Не отпускай, - тихо произнес Джисон, так, чтобы слышал только Минхо. - Даже если твой учебник говорит обратное. Просто держись за меня.

И Минхо не отпустил. Они шли так около получаса, преодолевая подъем. Ритм их шагов снова синхронизировался.

Старый маяк оказался полуразрушенной каменной башней на вершине холма. Отсюда открывался вид на всё озеро и лагерь, который снизу казался россыпью крошечных светлячков. Ребята расположились на траве. Чанбин и Сынмин начали разводить небольшой костер под строгим контролем Чана, а Чонин достал маршмэллоу. Минхо стоял у самого края обрыва, глядя на луну. Она была огромной и лимонно-желтой.

- Красиво, да? - Джисон подошел и встал рядом, сохраняя дистанцию. - В Каннаме луна такая же?

- В Каннаме её почти не видно из-за подсветки небоскребов, - ответил Минхо. - Там небо всегда грязно-оранжевое.

- Значит, это лето - твой единственный шанс увидеть настоящую луну, - Джисон повернулся к нему. - Почему ты снова закрылся, Минхо? Из-за этой коробки? Из-за того, что тебе напомнили о твоем предназначении?

Минхо сжал кулаки.

- Ты не понимаешь. Моя жизнь - это не этот лагерь. Это не песни под гитару. Когда наступит сентябрь, я вернусь в мир, где за каждую ошибку приходится платить. Если я позволю себе... расслабиться сейчас, я не смогу собраться потом.

- А ты пробовал не собираться? - Джисон подошел ближе. - Просто быть. Быть Ли Минхо, который любит котов, я видел, как ты подкармливаешь лагерного кота у столовой, который умеет смеяться и который... который чувствует.

- Это опасно, - прошептал Минхо.

- Жить вообще опасно, - пожал щеками Джисон. - Но смотреть на луну через стекло учебника - это не жизнь. Это препарирование жизни.

В этот момент Сынмин, сидевший у костра, крикнул:

- Эй, вы двое! Идите сюда, Чанбин-хён рассказывает страшные истории!

Минхо посмотрел на Джисона. В свете луны тот казался частью этого леса, этой ночи. А Минхо чувствовал себя чернильным пятном на чистом листе.

- Джисон, - позвал он, когда тот уже собирался отойти. - Я... я не знаю, как это делать правильно.

Джисон улыбнулся - грустно, но с надеждой.

- Здесь нет «правильно», Минхо. Здесь есть только мы.

Той ночью на вершине холма, слушая байки Чанбина и вдыхая запах горелого сахара, Ли Минхо впервые не думал о кодексах. Он смотрел на Джисона, который весело спорил с Сынмином, и понимал, что его стерильный мир обречен. Потому что никакая криминалистика не могла объяснить, почему ему так хочется снова взять этого шумного парня за руку и никогда не отпускать.

---

ваша Аджи💗

15.05.2026.