4

Утро после поцелуя у озера не было похоже на красивую сцену из фильма. Когда Минхо проснулся, первым, что он почувствовал, был не романтический трепет, а укус комара на щиколотке и липкое ощущение несвежести. Солнце безжалостно палило сквозь незашторенное окно домика номер четыре. Минхо сел на кровати, его волосы были в полном беспорядке — катастрофа по его личным меркам. Он медленно повернул голову. Кровать Джисона была пуста. Одеяло валялось на полу, подушка была сбита в угол, а гитара сиротливо стояла у тумбочки. «Это был не сон», — подумал Минхо, и эта мысль отозвалась тяжелым ударом сердца. Он вспомнил вкус губ Джисона — смесь ягодного пунша и чего-то соленого. Вспомнил, как его собственные руки, всегда такие контролируемые, вцепились в чужую футболку. С точки зрения логики, это было импульсивное решение, продиктованное гормональным всплеском и экстремальной обстановкой. Но Минхо знал: логика здесь бессильна. Он быстро привел себя в порядок. Семь этапов ухода за кожей сегодня заняли в два раза больше времени, потому что его руки слегка дрожали.

В столовой стоял привычный гул. За длинным деревянным столом четвертый блок уже вовсю уничтожал порции омлета. Джисон сидел между Феликсом и Чанбином, активно что-то жестикулируя. Когда Минхо подошел со своим подносом, Джисон внезапно замолчал. Его щеки, и без того пухлые, стали еще розовее.

— О, мистер Совершенство соизволил спуститься к нам, грешным! — воскликнул Хенджин, поправляя свою бандану. — Минхо, ты сегодня проспал на целых двенадцать минут. Мир перевернулся?

— Биологические ритмы иногда дают сбой под воздействием внешних шумов, — официально ответил Минхо, усаживаясь напротив Джисона.

Он намеренно не поднимал глаз. Он видел только руки Джисона — те самые руки, которые вчера держали его за плечи. Сейчас эти руки неуклюже ковыряли омлет.

— Минхо-я, — тихо позвал Джисон.

Минхо поднял взгляд. В глазах Джисона не было насмешки. Там было беспокойство. И ожидание.

— Ты... ты как? — спросил Джисон так тихо, что услышать его мог только Минхо.

— Мой индекс гидратации в норме, спасибо за вопрос, — ответил Минхо, включая свой защитный режим зануды. — Однако я обнаружил у себя три комариных укуса, что свидетельствует о неэффективности лагерных репеллентов.

Джисон моргнул. Секунду он смотрел на Минхо с недоумением, а потом... он улыбнулся. Это была понимающая улыбка.

— Понял. Репелленты — отстой. Я зайду к тебе после завтрака, у меня есть мазь от так называемых внешних раздражителей.

Чанбин, сидевший рядом, подозрительно прищурился:

— О какой мази речь, Хан? И почему ты так светишься, будто выиграл в лотерею?

— Просто утро хорошее, хён! — Джисон снова стал шумным и гиперактивным. — Солнце светит, птички поют, Минхо ворчит — гармония!

Но Минхо видел, как Джисон под столом нервно сжимает и разжимает кулаки. Они оба были на грани.

После завтрака Бан Чан собрал всех на «Трудовой десант».

— Ребята, сегодня у нас санитарный день. Сынмин составил график уборки общих зон.

Ким Сынмин вышел вперед с планшетом в руках. Его взгляд за стеклами очков был острее хирургического скальпеля. Он перевел взгляд с Минхо на Джисона и обратно. Сынмин был слишком умным, чтобы ничего не заметить.

— Блок четыре делится на пары, — объявил Сынмин. — Феликс и Хенджин чистят бассейн. Чанбин-хён помогает мне с инвентарем. А Минхо и Джисон... вы отправляетесь на склад продуктов. Нужно перебрать мешки с крупой и проверить сроки годности.

— Склад продуктов? — Джисон подпрыгнул. — Там же прохладно! И темно!

— Именно поэтому я отправляю туда вас, — Сынмин зловеще улыбнулся. — Минхо проследит за точностью дат, а Джисон... ну, Джисон просто будет работать физически.

Склад находился в подвальном помещении главного корпуса. Там пахло сушеной фасолью и пылью. Когда тяжелая дверь за ними закрылась, воцарилась оглушительная тишина. Минхо тут же взял в руки первую банку консервов.

— Так, начнем с правой секции. Я буду диктовать даты, ты записывай.

Джисон не двигался. Он стоял у двери, засунув руки в карманы широких шорт.

— Минхо.

— Срок годности истекает через шесть месяцев, — монотонно продолжал Минхо. — Это приемлемо для условий лагеря...

— Ли Минхо! — Джисон шагнул к нему, сокращая дистанцию. — Ты собираешься притворяться, что вчера ничего не было? Что ты просто перегрелся на солнце?

Минхо замер с банкой тунца в руке. Его плечи напряглись.

— С точки зрения психологии, люди в состоянии эмоционального подъема склонны совершать поступки, которые не соответствуют их долгосрочным стратегиям.

— Опять ты за свое! — Джисон почти вскрикнул. — Ты можешь хоть раз сказать что-то как человек, а не как учебник по праву? Тебе понравилось?

Минхо медленно поставил банку на полку. Он повернулся к Джисону. В полумраке склада его лицо казалось бледным, но глаза горели пугающей интенсивностью.

— Да.

Джисон осекся.

— Что «да»?

— Мне понравилось, — четко произнес Минхо. — Это было... деструктивно для моей самодисциплины, но сенсорный опыт был... удовлетворительным. Более чем.

Джисон издал странный звук, среднее между смешком и вздохом облегчения.

— Удовлетворительным? Ты просто невозможен.

— Но есть проблема, — Минхо сделал шаг навстречу. — Я не знаю, как это классифицировать. В моей жизни всё имеет категорию. А ты... ты не вписываешься ни в один протокол. Ты заставляешь меня совершать ошибки. Я ненавижу ошибки.

— А я люблю их, — прошептал Джисон, подходя совсем близко. — Ошибки — это самое интересное в жизни. Если бы мы всегда делали всё правильно, мы бы превратились в твои консервные банки с тунцом. Одинаковые и скучные.

Джисон потянулся, чтобы коснуться руки Минхо, но тот резко отстранился.

— Не здесь. Сынмин может войти в любой момент. У него есть ключ, и его уровень подозрительности превышает норму.

— Ты прав, — Джисон вздохнул, взъерошив волосы. — Сынмин — это ходячий детектор лжи. Ладно. Давай проверять твой рис. Но пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Что сегодня вечером мы снова пойдем к озеру. Без Сынмина. Без графиков. Просто ты и я.

Минхо посмотрел на него. Его сердце, которое он так долго пытался успокоить, снова начало свои сумасшедшие маневры.

— С точки зрения безопасности, повторное посещение того же места в ночное время нецелесообразно... но я согласен.

Ким Сынмин не просто так был помощником вожатого. Его отец был следователем, и Сынмин унаследовал от него способность замечать детали, которые ускользали от других. Он стоял на веранде главного корпуса, наблюдая, как Минхо и Джисон выходят из склада. Они старались держаться на расстоянии, но Сынмин видел, как их шаги синхронизированы. Как Минхо на мгновение задержал взгляд на затылке Джисона. Как Джисон едва заметно улыбнулся пустоте.

— Они подозрительно тихие, не находишь? — раздался голос сзади.

Сынмин обернулся. Это был Бан Чан. Он держал в руках кружку с чаем и выглядел по-отечески обеспокоенным.

— Минхо стал меньше пользоваться дезинфектором, — заметил Сынмин. — А Джисон начал заправлять кровать. Это аномалии, Чан-хён.

Чан усмехнулся:

— Может, это просто влияние друг на друга? Лагерь для того и нужен, чтобы меняться.

— Или они скрывают что-то, что может нарушить дисциплину, — Сынмин поправил очки. — Ты же знаешь родителей Минхо. Если с ним здесь что-то случится... или если он свяжется с кем-то «не того круга», у лагеря будут проблемы.

— Ты слишком много думаешь о проблемах, Сынминни, — Чан вздохнул. — Дай им пожить. Им по семнадцать. Это лето когда-нибудь закончится, и они вернутся в свои миры. Пусть сейчас у них будет этот хаос.

Сынмин промолчал. Он уважал Чана, но верил в порядок. Его взгляд снова переместился на четвертый блок. К ребятам подошел Ян Чонин — самый младший в их компании.

— Эй! Хёны! — крикнул Чонин, подпрыгивая от нетерпения. — Чанбин-хён сказал, что вечером мы будем играть в «Правду или Действие» у костра! Вы с нами?

Минхо и Джисон переглянулись. Для них обоих это прозвучало как объявление войны. «Правда или Действие» в компании таких проницательных людей, как Сынмин и Чанбин, было опаснее, чем прогулка по минному полю.

Вечерний костер трещал, подбрасывая искры к черному небу. Весь лагерь собрался в круг. Было прохладно, и многие накинули толстовки. Минхо сидел на бревне, максимально выпрямив спину. Рядом с ним, почти касаясь бедром, устроился Джисон. На нем была огромная толстовка Минхо (он одолжил её, заявив, что его собственная пахнет дымом, и Минхо, к своему удивлению, не стал протестовать).

— Итак, — Чанбин крутанул пустую бутылку из-под газировки в центре круга. — Правила просты. Либо ты говоришь правду, либо выполняешь действие. Если отказываешься — прыгаешь в озеро в одежде.

Бутылка вращалась, замедляясь. Горлышко указало на Хенджина.

— Хенджин, правда или действие? — ухмыльнулся Чанбин.

— Правда, — лениво ответил тот, любуясь своим маникюром.

— Это правда, что ты вчера три часа репетировал свой «случайный» взгляд в зеркале перед тем, как пойти в душ, зная, что там будет Феликс?

Хенджин покраснел так, что это было видно даже при свете костра. Феликс, сидевший рядом, удивленно поднял брови и хихикнул.

— Это... это было стратегическое планирование образа! — выпалил Хенджин. — Да, правда. Моя очередь!

Бутылка снова завертелась. На этот раз она медленно, словно издеваясь, остановилась прямо напротив Минхо. В кругу стало тихо. Все знали, что Минхо — самый закрытый человек в лагере.

— Минхо-хён, — глаза Хенджина сузились. — Правда или действие?

Минхо на секунду задумался. Действие могло быть чем угодно — от поедания сырой луковицы до танцев на столе. Правда казалась безопаснее, если уметь правильно формулировать ответы. Его прокурорская кровь подсказала решение.

— Правда.

— Хорошо, — Хенджин подался вперед. — Есть ли в этом лагере человек, к которому ты изменил свое отношение с полного неприятия на... скажем так, острую необходимость находиться рядом?

Джисон рядом с Минхо перестал дышать. Он замер, уставившись в огонь. Минхо сохранял ледяное спокойствие. Он посмотрел прямо в глаза Хенджину.

— С точки зрения эволюции, человек — существо социальное, и адаптация к окружающей среде предполагает изменение оценочных суждений о коллегах.

— Минхо, отвечай прямо! — крикнул Чонин. — Без своих юридических штук!

Минхо медленно перевел взгляд на Джисона. Тот смотрел на него снизу вверх, и в его глазах была такая уязвимость, что у Минхо на мгновение перехватило дыхание.

— Да, — коротко ответил Минхо. — Есть такой человек.

По кругу пронеслось многозначительное «О-о-о-о!».

— И кто же это? — попытался уточнить Сынмин, но Минхо уже схватил бутылку.

— Один вопрос — один ответ. Таковы правила, зафиксированные в начале игры, — отрезал он.

Он крутанул бутылку с такой силой, что она вращалась почти минуту. И когда она остановилась... горлышко смотрело прямо на Джисона. Минхо прищурился. В его взгляде промелькнуло что-то азартное и в то же время очень нежное.

— Хан Джисон. Правда или действие?

Джисон выпрямился, принимая вызов.

— Действие. Я не боюсь трудностей, Минхо-я.

Минхо на мгновение задумался. Все ждали чего-то грандиозного.

— Мое условие, — произнес Минхо, и его голос стал ниже. — Ты должен завтра проснуться на десять минут раньше горна и заправить свою кровать идеально ровно. Под моим личным контролем.

Все разочарованно загудели.

— И это всё? — возмутился Чанбин. — Минхо, ты скучный!

Но Джисон смотрел на Минхо и понимал: это не просто уборка. Это приглашение. Это способ провести время наедине, когда никто не видит. Это был их тайный язык.

— Принято, — ответил Джисон, и его улыбка была ярче костра.

---

ваша Аджи💗

15.05.2026.