17

Глава семнадцатая: Новая кровь

Утро после возвращения из деревни выдалось хлопотным.

Люмин проснулась рано — привычка, оставшаяся с тех времён, когда она вставала затемно, чтобы успеть к чанам. Теперь она просыпалась в тёплой постели, в объятиях мужа, и каждый раз не верила, что это происходит с ней.

Сяо ещё спал — редкость для него. Обычно он вставал раньше, уходил на зарядку с копьём или на совещания. Но сегодня он лежал с закрытыми глазами, и его дыхание было ровным и глубоким.

Люмин осторожно выскользнула из-под одеяла, накинула халат и вышла в соседнюю комнату, где её уже ждали.

Мэй стояла у стола с подносом в руках — чай, лепёшки, мёд. Её лицо светилось от гордости.

— Госпожа, — сказала она, низко кланяясь. — Ваш завтрак.

— Мэй, перестань кланяться, — улыбнулась Люмин. — Мы же подруги.

— Теперь я ваша подруга и служанка, — ответила Мэй, но выпрямилась. — Господин Кай сказал, что меня официально прикрепляют к вам. Я буду помогать с нарядами, причёсками и всем, что нужно.

— Правда? — Люмин обрадовалась. — Я просила об этом.

— Знала, — Мэй подмигнула. — Поэтому не сопротивлялась.

Люмин села завтракать. Мэй села рядом — теперь это было позволено, потому что в покоях наследной принцессы свои порядки.

— Госпожа, — сказала Мэй, понижая голос. — Я слышала, вы хотите перевезти свою семью во дворец.

— Это ещё не решено, — ответила Люмин. — Но да, я думаю об этом. В деревне опасно. Разбойники шастают, а мать с сестрой одни. Если что случится, я себе не прощу.

— Императрица должна одобрить, — сказала Мэй. — Без её разрешения посторонних во внутренний двор не пускают.

— Я знаю, — Люмин отложила лепёшку. — Сегодня пойду к ней просить.

Императрица Сянь Юй принимала Люмин в своих личных покоях — небольшой, уютной комнате с камином и низкими столиками. На стенах висели свитки с пейзажами, на полках — фарфоровые статуэтки.

— Садись, — сказала императрица, указывая на подушку напротив. — Ты что-то хотела попросить? Не стесняйся. Мы теперь родственники.

Люмин опустилась на колени и низко поклонилась.

— Ваше величество, я хочу перевезти свою семью во внутренний двор, — сказала она прямо. — Мою мать и младшую сестру. Им опасно в деревне. А моя сестра Мива хочет учиться грамоте. Я подумала, что здесь, во дворце, для неё найдётся учитель.

Императрица смотрела на неё долгим взглядом. Потом улыбнулась.

— Я ждала этой просьбы, — сказала она. — Твоя мать — интересная женщина. Я хотела бы с ней познакомиться.

— Вы разрешаете? — Люмин не верила своим ушам.

— Разрешаю, — кивнула императрица. — Мало того, я сама распоряжусь, чтобы им выделили комнаты. Небольшие, но уютные. И учителя для Мивы — я найду.

Люмин поклонилась снова, на этот раз касаясь лбом пола.

— Спасибо, ваше величество. Я не знаю, как вас благодарить.

— Просто будь хорошей женой моему сыну, — ответила императрица. — Это лучшая благодарность.

Через три дня мать Люмин и Мива въехали во дворец.

Люмин встречала их у ворот — Сяо настоял, чтобы он тоже присутствовал, хотя у него было совещание. Он стоял рядом с женой, в парадном халате, и смотрел на подводу, которая медленно приближалась.

— Боишься? — спросил он.

— Немного, — призналась Люмин. — Мать никогда не жила во дворце. Она будет чувствовать себя неловко.

— Привыкнет, — ответил Сяо. — Как и ты.

Мать первой вылезла из повозки. Она была в своём лучшем платье — тёмно-синем, с белой вышивкой по вороту, — но всё равно выглядела чужой среди шёлка и парчи. Увидев дочь и зятя, она смущённо улыбнулась.

— Ваше высочество, — сказала она, кланяясь Сяо. — Мы не смели надеяться на такую честь.

— Вы теперь моя семья, — ответил Сяо. — Для вас здесь всё своё.

Мива выскочила из повозки следом за матерью и завертела головой во все стороны. Её глаза расширились от восторга.

— Люмин! Здесь всё из камня! И статуи! И сады! Можно я всё посмотрю?

— Потом, — сказала Люмин, обнимая сестру. — Сначала надо устроиться.

Они пошли в отведённые комнаты — две небольшие, но светлые спальни, соединённые общей гостиной. Мать ахала, открывая шкафы, трогая шёлковые занавески, рассматривая фарфоровые вазы.

— Это слишком, — сказала она, садясь на край кровати. — Слишком богато для нас.

— Вы заслужили, — ответил Сяо, стоя в дверях. — Вы вырастили хорошую дочь. Это ваша награда.

Мать посмотрела на него, и в её глазах блеснули слёзы.

— Спасибо вам, ваше высочество, — прошептала она. — За всё.

— Не надо благодарить, — ответил он. — Я сделал это для себя. Мне нужно, чтобы моя жена была счастлива. А её счастье — это счастливая семья.

На следующий день императрица прислала за матерью Люмин приглашение.

— Её величество желает видеть вас за чаем, — сказала служанка в светло-голубом платье. — Сегодня после полудня.

Мать побледнела.

— Императрица? Зачем я ей?

— Не бойся, — сказала Люмин, беря её за руку. — Она добрая. Поговорите по душам. Как старые знакомые.

— Мы не старые знакомые, — мать нервно поправила ворот. — Я крестьянка, она императрица.

— Мама, — Люмин посмотрела ей прямо в глаза. — Ты — моя мать. А я теперь наследная принцесса. Ты имеешь право разговаривать с кем угодно. Даже с императором. Помни об этом.

Мать вздохнула и кивнула.

Она ушла после полудня и вернулась только вечером. Люмин ждала её в гостиной, волнуясь, как в детстве, когда мать уходила на рынок и возвращалась с гостинцами.

Мать вошла — раскрасневшаяся, с растрёпанными волосами, слегка покачиваясь.

— Мама? — Люмин вскочила. — Ты пьяна?

— Немного, — мать махнула рукой и рухнула на стул. — Императрица угостила меня рисовым вином. Очень хорошее вино. Очень. И закуски были. Огурцы солёные, грибы маринованные, рыбка копчёная. Мы с ней всё это ели и говорили. Говорили долго.

— О чём?

— О жизни, — мать посмотрела на дочь мутными, но счастливыми глазами. — Она рассказала, как сама была простой девушкой, когда император на ней женился. Как её не принимала знать. Как она плакала по ночам, чтобы никто не видел. А я рассказала про нашу лачугу, про твоего отца, про то, как ты стирала бельё в ледяной воде. И она плакала. Представляешь? Императрица плакала из-за нашей жизни.

— Мама, — Люмин не знала, смеяться или плакать.

— Она сказала, что я сильная, — продолжала мать. — Что она гордится мной. Что если бы не я, её сын не нашёл бы такое сокровище, как ты. Слышишь? Она назвала тебя сокровищем.

Люмин села рядом с матерью и обняла её.

— Ты тоже сокровище, мама, — сказала она. — Моё.

— Глупости, — мать отмахнулась, но по её щеке скатилась слеза. — Я старая дура. Но императрица сказала, что мы теперь подруги. Представляешь? У меня есть подруга императрица.

— Представляю, — улыбнулась Люмин. — Идём, я уложу тебя спать.

— Не надо, — мать встала, шатаясь. — Сама дойду. Я крестьянка, я не боюсь похмелья.

Она дошла до своей комнаты, но на пороге обернулась.

— Дочка, — сказала она. — Я так горжусь тобой. Ты даже не представляешь.

— Представляю, — ответила Люмин. — Спокойной ночи, мама.

— Спокойной ночи, — мать скрылась за дверью.

Через минуту оттуда послышался храп. Громкий, раскатистый, ничуть не императорский.

Люмин рассмеялась и пошла к себе.

В покоях принца Скарамуччи тем временем царила совсем иная атмосфера.

Он сидел в своём кресле — любимом, с высокой спинкой, обитом красным бархатом, — и перебирал список наложниц. Их было много. Десять, пятнадцать, двадцать — он сбился со счёта. Каждая была красива по-своему, каждая жаждала его внимания. Но ни одна не была нужна ему по-настоящему.

— Чтоб их всех, — пробормотал он, отбрасывая список в сторону.

— Господин? — осторожно подал голос советник, стоявший у двери.

— Я сказал: чтоб их всех, — повторил Скарамучча. — Ни одна не годится. Ни одна не сможет родить мне сына. Я чувствую.

— Но, господин, среди них есть здоровые молодые женщины...

— Здоровье не главное, — перебил Скарамучча. — Нужна особая кровь. Та, что даст сильного наследника. А здесь одни пустые куклы.

Советник молчал. Он знал, что спорить с принцем в таком настроении опасно для жизни.

— Что слышно о моём дражайшем брате? — спросил Скарамучча, меняя тему.

— Господин Сяо... то есть наследный принц, — поправился советник, — перевёз семью своей жены во дворец. Мать и сестру. Императрица лично распорядилась.

— Да, я знаю, — Скарамучча скривился. — Моя матушка всегда любила возиться с простолюдинами. Сама была такой.

— И ещё, господин, — советник говорил тихо, боязливо. — Император объявил, что как только у кого-то из его сыновей родится сын, этот сын станет основным наследником. А его отец — следующим императором.

Скарамучча резко выпрямился в кресле.

— Что?

— Император объявил вчера на совете. Я думал, вы знаете.

— Я не был на совете, — Скарамучча встал, заметался по комнате. — Как он посмел? Как он посмел поставить меня в такое положение? Если у Сяо родится мальчик, я потеряю всё. Всё! Трон, власть, влияние!

— У господина Сяо пока нет детей, — осторожно заметил советник. — Они женаты всего несколько недель.

— Но могут появиться, — Скарамучча остановился у окна, вцепившись пальцами в подоконник. — Могут. А у меня даже намёка нет. Мне нужно срочно найти женщину, которая сможет зачать.

— Прикажете искать?

— Приказываю, — Скарамучча повернулся к советнику. — Найди мне самую здоровую, самую плодовитую девушку в империи. Не важно, кто она — крестьянка, купчиха, дворянка. Лишь бы могла родить мальчика.

— Слушаюсь, господин.

Советник поклонился и вышел. Скарамучча остался один. Он смотрел в окно на сад, где кружились жёлтые листья, и сжимал кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.

«Ты думаешь, что выиграл, братец? — думал он. — Нет. Война только начинается».

Ночь в покоях наследного принца была тихой и тёплой.

Сяо сидел у камина с книгой в руках, но не читал — смотрел на огонь. Люмин сидела рядом, положив голову ему на плечо. Их интимная жизнь не была бурной — они оба были слишком сдержанными для этого. Но она была гармоничной. Они находили друг в друге то, что искали: покой, тепло, уверенность.

— Ты сегодня был на совете, — сказала Люмин. — Что сказал император?

Сяо помолчал, потом закрыл книгу.

— Отец объявил, что наследником станет тот из сыновей, у кого первым родится сын.

Люмин подняла голову.

— Значит, если у нас будет мальчик, ты станешь императором?

— Да, — ответил Сяо. — А если мальчик родится у Скарамуччи, императором станет он.

— И поэтому он ищет наложницу, — сказала Люмин. — Мне доложили.

Сяо повернулся к ней.

— Я не хочу ребёнка только ради трона, — сказал он. — Я хочу ребёнка, потому что люблю тебя. Потому что хочу продолжить наш род. Потому что хочу увидеть маленькое существо, в котором будет и моя кровь, и твоя.

— Я знаю, — Люмин взяла его за руку. — Я тоже не хочу спешить. Всему своё время.

Они помолчали. Огонь в камине потрескивал, бросая тени на стены.

— Скарамучча будет давить, — сказал Сяо. — Он не остановится. Если у него не получится через тебя, он найдёт другой способ.

— Мы справимся, — ответила Люмин. — Мы вместе.

Сяо обнял её, прижал к себе.

— Вместе, — повторил он.

Они сидели у камина до глубокой ночи, говорили о пустяках, смеялись, молчали. А потом ушли в спальню — не для того, чтобы продолжить род, а просто чтобы быть рядом. Потому что это было важнее любых наследников.

За стеной, в своей комнате, Кай слушал их тихие голоса и улыбался. Он знал, что эта пара — необычная. Он знал, что их ждёт много испытаний. Но он также знал, что они пройдут через всё. Потому что настоящая любовь сильнее интриг, сильнее козней, сильнее самой смерти.

А где-то в другом крыле дворца принц Скарамучча перебирал список наложниц в сотый раз и чувствовал, как зреет в нём отчаяние.

Ни одна не подходила. Ни одна.

— Если у брата родится мальчик, — прошептал он в пустоту, — я убью его. Убью и ребёнка, и его самого. Даже если придётся уничтожить весь дворец.

Он не шутил. И это было страшно.

Конец семнадцатой главы.