16

Глава шестнадцатая: Дракон и феникс

Свадьбу назначили через три недели.

Три недели — ничтожно мало для императорского дворца, где подготовка к торжествам обычно занимала месяцы. Но Сяо настоял. Он боялся, что если отложить, Скарамучча найдёт способ вмешаться. Император Чжун Ли ворчал, но согласился — слишком хорошо он помнил, как сам когда-то женился на простой девушке вопреки воле всей знати.

Люмин эти три недели казались сном. Сном, в котором она просыпалась каждое утро и не верила, что это происходит с ней. Мэй крутилась вокруг неё, как пчела, помогая выбирать ткани, примерять платья, репетировать церемониальные поклоны.

— Ты станешь госпожой, — говорила Мэй, поправляя вышивку на подвенечном наряде. — Ты представляешь? Ты, Люмин, прачка, будешь женой наследного принца.

— Я не стану госпожой, — отвечала Люмин. — Я останусь собой. Просто с кольцом на пальце.

— И с титулом, — напоминала Мэй. — Не забывай о титуле.

Титул. Люмин старалась не думать о нём. Слишком громко звучало: «Её высочество наследная принцесса». Слишком неправдоподобно. Слишком... не для неё.

Но каждую ночь, когда она смотрела на нефритовое кольцо на своём пальце, она понимала: это правда. Сяо действительно сделал ей предложение. И она согласилась.

Кай стал её тенью — вездесущей, заботливой, молчаливой. Он проверял списки гостей, следил за поставками, улаживал конфликты. Он делал всё, чтобы Люмин ни о чём не беспокоилась.

— Вы должны думать только о счастье, госпожа, — сказал он однажды, когда Люмин попыталась вникнуть в вопросы церемониала. — Остальное оставьте мне.

— Я ещё не госпожа, Кай, — улыбнулась Люмин.

— Через две недели будете, — ответил он.

Наступил день свадьбы.

Люмин разбудили затемно — когда небо за окном было ещё тёмным, только первые проблески зари золотили горизонт. Мэй уже ждала её с гребнями и шпильками. Кай принёс подвенечное платье — невероятное творение из белого шёлка, расшитого серебряными нитями и жемчугом. Рукава были длинными, почти до пола, а подол струился следом, как облако.

— Это слишком красиво, — прошептала Люмин, касаясь ткани дрожащими пальцами. — Я не достойна.

— Ты достойна всего, — ответила Мэй, помогая ей облачиться.

Причёска заняла два часа. Мэй плела, закалывала, укладывала, переплетала нити жемчуга с волосами Люмин. В итоге на её голове возвышалась сложная конструкция из кос и локонов, увенчанная золотой короной с нефритовыми вставками — подарком императрицы.

— Теперь ты похожа на настоящую принцессу, — сказала Мэй, отступая на шаг. — Даже лучше.

Люмин посмотрела в зеркало. Оттуда на неё смотрела незнакомка — прекрасная, сияющая, с золотистыми глазами, которые блестели от слёз.

— Не плачь, — сказала Мэй. — Размажешь краску.

— Я не плачу, — соврала Люмин.

Церемония проходила в Большом зале — том самом, где император принимал послов и вершил суд. Но сегодня зал был украшен не для суда, а для любви. Белые пионы, алые ленты, золотые драконы на стенах — всё дышало торжеством.

Люмин шла к алтарю по длинному красному ковру, и каждый её шаг отдавался эхом в огромном зале. Сотни глаз смотрели на неё — знатные господа, их жёны, чиновники, военачальники. Кто с любопытством, кто с завистью, кто с восхищением.

Она не видела их. Она видела только его.

Сяо стоял у алтаря в парадном халате цвета драконьей чешуи — тёмно-зелёного, почти чёрного, расшитого золотом. Волосы собраны в высокий хвост, перехваченный золотым обручем. В руках он держал букет белых пионов — для неё.

Он смотрел на неё, когда она шла. Смотрел так, словно видел впервые. Или в последний раз.

— Ты прекрасна, — сказал он, когда она остановилась рядом. — Я знал, что ты будешь прекрасна, но не думал, что настолько.

— Ты тоже, — ответила она. — Я имею в виду, ты выглядишь хорошо.

Он усмехнулся — своей редкой, драгоценной улыбкой.

Император Чжун Ли произнёс речь — короткую, сухую, как всё, что он делал. Пожелал долгой жизни, крепкого здоровья и наследников. Императрица Сянь Юй добавила от себя — мягче, теплее. Пожелала любви, терпения и умения слышать друг друга.

Потом был обмен клятвами.

— Я, Сяо, наследный принц империи, беру в жёны тебя, Люмин, — сказал он, глядя ей в глаза. — Клянусь защищать тебя до конца своих дней. Клянусь быть верным. Клянусь любить тебя даже тогда, когда мир будет против нас.

Люмин смотрела на него и не верила, что это происходит. Её голос дрожал, когда она произносила свои слова:

— Я, Люмин, дочь крестьянина и книжницы, беру в мужья тебя, Сяо. Клянусь быть рядом в горе и в радости. Клянусь хранить наш очаг. Клянусь любить тебя даже тогда, когда ты будешь невыносим.

В зале кто-то хихикнул. Сяо улыбнулся — шире, чем когда-либо.

— Обмен кольцами, — провозгласил церемониймейстер.

Сяо снял с её пальца нефритовое кольцо — то самое, которое надел три недели назад, — и надел новое. Тоже нефритовое, но уже не её размера — в самый раз. На внутренней стороне была выгравирована надпись: «Дракону нужен феникс».

— Когда ты успел? — прошептала Люмин.

— В первую ночь после помолвки, — ответил он. — Не спал, заказывал.

Она надела кольцо ему на палец — широкое, золотое, с выгравированным фениксом. На внутренней стороне было написано: «Фениксу нужен дракон».

— Теперь мы связаны, — сказал Сяо. — Навсегда.

— Навсегда, — повторила она.

— Можете поцеловать невесту, — объявил церемониймейстер.

Сяо посмотрел на Люмин. В его глазах была решимость, за которой скрывалось что-то ещё — лёгкий, почти детский страх. Он боялся. Боялся сделать что-то не так. Боялся, что она разочаруется.

Люмин сделала шаг к нему сама.

Она взяла его лицо в свои ладони — как тогда, в день помолвки, — и потянулась к нему.

Их губы встретились.

Поцелуй был робким — первый поцелуй для них обоих. Сяо целовал её так, словно она была сделана из тончайшего фарфора, словно боялся разбить одним неосторожным движением. Люмин ответила — несмело, но искренне, вкладывая в этот поцелуй всё, что чувствовала: благодарность, нежность, обещание.

Зал взорвался аплодисментами. Кто-то плакал. Кто-то кричал «горько». Императрица вытирала глаза кружевным платком. Кай стоял у колонны и улыбался — впервые за много лет по-настоящему.

— Ты как? — спросил Сяо, отстраняясь.

— Хорошо, — ответила Люмин, и её щёки пылали. — Очень хорошо.

— Можно ещё? — спросил он.

— Потом, — сказала она. — Сначала пир.

Пир длился до полуночи. Гости ели, пили, танцевали, говорили тосты. Люмин не помнила лиц, не помнила имён. Она помнила только руку Сяо, которая держала её руку под столом, и его взгляд — тёплый, золотой, обещающий.

Когда всё кончилось, они остались одни.

Не в её маленькой комнате и не в его спальне — в новых покоях, которые император выделил для молодожёнов. Спальня была большой, с широкой кроватью под балдахином и окнами, выходящими в сад. На столе горели свечи. В камине потрескивали дрова.

— Будем спать в одной постели? — спросила Люмин, чувствуя, как её щёки заливает румянец.

— Только спать, — ответил Сяо. — Я обещал тебе правильную свадьбу. Я сдержу слово.

— А если я не хочу только спать? — спросила она.

Сяо замер.

— Что ты имеешь в виду?

Люмин подошла к нему, взяла за руку.

— Я имею в виду, что я твоя жена. Законная. Перед богами и людьми. Я люблю тебя. Ты любишь меня. Чего мы ждём?

Сяо смотрел на неё, и в его глазах боролись желание и долг. Желание победило.

— Ты уверена? — спросил он хрипло.

— Ни в чём в своей жизни я не была так уверена, — ответила Люмин.

Он обнял её — не так, как раньше, осторожно, а по-другому, крепко, почти отчаянно. Он поцеловал её снова — на этот раз не робко, а страстно, вкладывая в этот поцелуй все те месяцы ожидания, все те ночи, когда он лежал без сна и думал о ней.

— Я люблю тебя, — прошептал он, отрываясь от её губ. — Я люблю тебя так сильно, что это пугает меня.

— Пугает и меня, — ответила Люмин. — Но мы справимся.

Она погасила свечи.

Их первая брачная ночь была нежной и долгой. Сяо касался её так, словно изучал каждую линию, каждую родинку, каждый изгиб. Он шептал её имя — снова и снова, как молитву. Люмин отвечала — тихо, смущённо, но честно.

Когда всё кончилось, они лежали в темноте, переплетённые, как корни одного дерева.

— Что теперь? — спросила Люмин.

— Теперь всё, — ответил Сяо. — И ничего. Мы просто будем жить.

Она закрыла глаза и уснула — впервые в жизни в объятиях мужчины, которого любила.

На следующее утро Люмин проснулась от того, что кто-то щекотал её нос.

— Ммм? — промычала она, не открывая глаз.

— Вставай, соня, — сказал Сяо. — Мы едем.

— Куда?

— В деревню. К твоей матери. Мы должны рассказать ей.

Люмин открыла глаза. Сяо стоял у кровати уже одетый — в дорожный плащ, сапоги, с сумкой через плечо. Он выглядел отдохнувшим — впервые за долгое время.

— Ты не хочешь отдохнуть после свадьбы? — спросила она.

— Отдых — это с тобой, — ответил он. — А где — не важно.

Она улыбнулась, встала, оделась. Мэй пришла помочь с причёской, но Люмин попросила её сделать что-нибудь простое — не хотели привлекать внимания.

— Вы стали ещё красивее, госпожа, — сказала Мэй, закалывая последнюю прядь. — Свадьба пошла вам на пользу.

— Перестань, — смутилась Люмин.

— Никогда не перестану, — заявила Мэй. — Я ваша подруга и фрейлина. Мне положено делать вам комплименты.

— Ты не фрейлина, — рассмеялась Люмин.

— А кто тогда? — Мэй упёрла руки в бока. — Кто провёл с вами все эти дни? Кто помогал выбирать платье? Кто держал вас за руку, когда вы боялись? Если не фрейлина, то кто?

— Подруга, — ответила Люмин, обнимая её. — Самая лучшая подруга на свете.

Мэй шмыгнула носом и отвернулась, чтобы Люмин не видела её слёз.

— Поезжайте уже, — сказала она. — А то я сейчас разревусь.

Дорога до деревни заняла меньше времени, чем обычно — Сяо гнал лошадей, словно боялся опоздать. Люмин сидела позади него на его жеребце, обхватив его за талию, и смотрела на проплывающие мимо поля.

— Ты волнуешься? — спросил он, повернув голову.

— Немного, — призналась она. — Мать будет шокирована.

— Твоя мать — крепкий орешек, — ответил Сяо. — Она переживёт.

Деревня встретила их запахом дыма и коровьего навоза. У дома Люмин кудахтали куры — новые, купленные матерью на те деньги, что прислал Сяо.

Мать сидела на крыльце и чистила картошку. Увидев всадников, она прищурилась, потом узнала дочь и вскочила.

— Люмин! — закричала она. — Ты приехала! А это... ваше высочество?

Сяо спешился, помог слезть Люмин. Они подошли к крыльцу.

— Здравствуйте, — сказал Сяо. — Мы приехали не одни.

— А с кем? — мать переводила взгляд с дочери на зятя, и её глаза расширялись. — Что у тебя на пальце? Это кольцо? Люмин, это обручальное кольцо?

— Мама, — сказала Люмин, беря её за руки. — Мы поженились.

Мать замерла. Картошка вывалилась из миски и покатилась по ступенькам.

— Что?

— Мы поженились, — повторила Люмин. — Вчера. Во дворце. Я теперь жена наследного принца.

Мать смотрела на неё, потом на Сяо, потом снова на неё. Её лицо менялось — недоверие сменилось шоком, шок — гневом, гнев — слезами.

— Вы поженились, — прошептала она. — И даже не пригласили меня?

— Мама, это было так быстро... — начала Люмин.

— Быстро? — мать всплеснула руками. — Моя дочь выходит замуж за наследного принца, а я узнаю об этом на второй день? Где моё материнское благословение? Где обряд? Где... где...

Она не договорила — разрыдалась.

Люмин обняла её, прижала к себе.

— Мама, прости. Мы не хотели тебя обидеть. Но Скарамучча... он хотел забрать меня. Свадьба была единственным способом защититься.

— Скарамучча? — мать отстранилась, вытерла слёзы. — Тот самый?

— Тот самый, — кивнул Сяо. — Он угрожал Люмин. Свадьба поставила её под защиту закона. Теперь он не может к ней прикоснуться.

Мать посмотрела на Сяо долгим взглядом. В её глазах боролись обида и понимание.

— Вы сделали это ради неё? — спросила она.

— И ради себя, — ответил он. — Я люблю вашу дочь. Я хотел, чтобы она была моей женой. Защита — это было вторично.

Мать помолчала. Потом вздохнула.

— Боги знают, — сказала она. — Я всегда знала, что Люмин рождена для чего-то большего, чем стирка чужих портянок. Но чтобы стать женой наследного принца... это даже я не могла представить.

Она подошла к Сяо, взяла его за руку.

— Обещайте мне, ваше высочество, — сказала она. — Обещайте, что будете любить её. Что не бросите. Что не променяете на другую.

— Клянусь, — ответил Сяо. — Клянусь всем, что у меня есть.

— Тогда я благословляю вас, — мать перекрестила его — тем же старым жестом, которым когда-то перекрестила Люмин. — Живите долго и счастливо.

Из дома выбежала Мива — подросшая, но всё ещё с теми же огромными глазами. Увидев сестру, она завизжала от радости и повисла у неё на шее.

— Ты приехала! А это твой муж? А где его корона? А почему вы не сказали, что поженились? А я могу приехать во дворец?

— Тише, тише, — Люмин обняла сестру. — Всё расскажу. Всё покажу. Только дайте нам сначала войти в дом.

Они вошли. В доме было тепло и уютно — горела печь, на столе стоял свежеиспечённый хлеб, пахло травами. Сяо сел на лавку и огляделся.

— Теперь здесь хорошо, — сказал он.

— Благодаря вам, — ответила мать. — Если бы не вы, мы бы до сих пор мёрзли в лачуге.

Они пили чай, ели хлеб с мёдом, разговаривали. Мива крутилась вокруг Сяо, задавая тысячу вопросов. Сяо отвечал — терпеливо, без раздражения, иногда даже улыбаясь.

— Ты хороший, — сказала Мива в конце концов. — Ты нравишься мне. Только если обидишь сестру, я убью тебя.

— Мива! — одёрнула её мать.

— Ладно-ладно, — Мива засмеялась. — Не убью. Пожалуюсь императору.

Сяо усмехнулся.

— Договорились, — сказал он.

Когда солнце начало клониться к закату, Сяо и Люмин собрались в обратный путь. Мать стояла на крыльце, утирая слёзы.

— Приезжайте ещё, — сказала она. — И детей привозите. Когда будут.

— Мама! — покраснела Люмин.

— А что? Я старая, мне понянчить хочется.

Сяо обнял Люмин за плечи.

— Приедем, — сказал он. — Обязательно.

Они сели на лошадь и поехали. Люмин оглядывалась на дом, на мать, на Миву, которая махала им рукой, и чувствовала, как сердце наполняется теплом.

— Ты счастлива? — спросил Сяо.

— Да, — ответила она. — Счастливее, чем когда-либо.

— Я тоже, — сказал он.

Они ехали по дороге, освещённой лучами заходящего солнца. Позади осталась деревня. Впереди был дворец — холодный, опасный, полный врагов. Но теперь у Люмин была не только нефритовая шпилька и кольцо с драконом. У неё был муж, который любил её.

А это было сильнее любых стен.

Конец шестнадцатой главы.