15

Глава пятнадцатая: Шаг в пропасть

Решение созрело не за один день и не за одну ночь. Оно созревало в тишине покоев наследного принца, в бессонных часах, когда Сяо сидел над картами и донесениями, но видел перед собой только одно лицо. Оно созревало в его прогулках по саду, когда он смотрел на опадающие листья и считал дни до того момента, когда Скарамучча нанесёт удар.

Он не спал третью ночь подряд.

Кай приносил чай, который остывал нетронутым. Приносил ужин, который Сяо отодвигал, не притронувшись. Приносил донесения — одно тревожнее другого. Скарамучча собирал сторонников. Скарамучча скупал верность чиновников. Скарамучча готовился.

— Господин, — сказал Кай на рассвете четвёртого дня. — Вы убьёте себя. Вам нужно поспать.

— Я не могу спать, — ответил Сяо. — Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу её в его руках.

Кай помолчал. Он знал, о ком идёт речь.

— Есть способ защитить её, господин, — сказал он осторожно. — Вы знаете. Но вы боитесь его.

— Боюсь, — признался Сяо.

Он редко признавался в страхе. Кай был одним из немногих, кто слышал это слово из его уст.

— Что вас пугает, господин?

— Что я сделаю это слишком рано, — ответил Сяо. — Что она не готова. Что я испорчу всё. Что она согласится из страха, а не из любви. Что потом возненавидит меня за то, что я лишил её выбора.

— А если не сделать этого? — спросил Кай. — Что тогда?

Сяо закрыл глаза. Он уже знал ответ. Он прокручивал его в голове сотни раз.

— Тогда Скарамучча потребует её в свой дворец. У него есть влияние. Он найдёт способ. А я не смогу защитить её, потому что у него будет законное право. И она будет жить в аду до конца своих дней.

— Или не доживёт до конца своих дней, — тихо добавил Кай.

Сяо открыл глаза. В них была решимость.

— Приготовь всё, — сказал он. — Сегодня я сделаю это.

— Слушаюсь, господин.

Кай поклонился и вышел. В дверях он обернулся.

— Вы не испортите, господин, — сказал он. — Она любит вас. Это видно за версту.

Сяо не ответил. Он смотрел в окно, где занимался рассвет — бледный, робкий, похожий на его надежду.

Люмин в тот день работала как обычно — переписывала свитки, вела учёт, помогала Каю. Она ничего не подозревала. Сяо не показывался — он сказал, что будет на совете с утра до вечера. Она поверила.

В полдень Кай пришёл за ней.

— Господин Сяо ждёт вас в своих покоях, — сказал он. — Это срочно.

— Что-то случилось? — спросила Люмин, вставая из-за стола.

— Случится, — загадочно ответил Кай. — Идёмте.

Она пошла за ним, гадая, что могло произойти. В коридорах было тихо — подозрительно тихо. Даже стражники куда-то исчезли.

Покои наследного принца были непривычно пусты. Сяо стоял у окна, спиной к двери. На столе — не карты, не донесения, а шкатулка из красного дерева, инкрустированная перламутром. Таких шкатулок Люмин никогда раньше не видела.

— Войди, — сказал Сяо, не оборачиваясь. — И закрой дверь.

Люмин закрыла дверь. Щёлкнула задвижка. Они остались вдвоём.

— Садись, — сказал он.

Она села на стул у стола. Сяо повернулся. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени — он явно не спал несколько ночей. Но взгляд был твёрдым.

— Я хочу тебе кое-что предложить, — сказал он. — Ты можешь отказаться. Я не обижусь. Но я должен тебе сказать.

— Говорите, — Люмин смотрела на него, и её сердце колотилось где-то в горле.

Он подошёл к столу, открыл шкатулку. Внутри, на чёрном бархате, лежало кольцо — не золотое, не серебряное, из белого нефрита, с вырезанным на нём драконом. Дракон был символом императорской семьи.

— Это кольцо моей матери, — сказал Сяо. — Она отдала его мне, когда я стал совершеннолетним. Сказала: «Отдашь той, которую полюбишь». Я хочу отдать его тебе.

Люмин смотрела на кольцо, потом на Сяо, потом снова на кольцо.

— Вы делаете мне предложение? — прошептала она.

— Да, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Не наложницей. Не служанкой. Не временной спутницей. Законной женой. Перед богами, перед людьми, перед всей империей.

Люмин замерла. Ей казалось, что время остановилось. Она слышала, как бьётся её сердце — слишком громко, слишком быстро. Она слышала, как за окном поют птицы. Как где-то далеко стучит топор дровосека.

— Я... — начала она и замолчала.

— Я знаю, что это поспешно, — сказал Сяо. — Я знаю, что ты ещё молода. Тебе семнадцать, мне двадцать три. Мы почти не знаем друг друга. Я ни разу не поцеловал тебя, ни разу не обнял. Мы даже не спали в одной комнате. Это безумие.

— Тогда зачем вы это делаете?

Сяо сел напротив неё, взял её руки в свои.

— Потому что Скарамучча хочет тебя забрать, — сказал он. — И если ты будешь просто служанкой, даже просто моей спутницей, он сможет это сделать. У него есть влияние на отца. Он может добиться указа о переводе тебя в его дворец. И я ничего не смогу сделать, потому что ты не принадлежишь мне по закону.

Он сжал её пальцы.

— Но если ты станешь моей женой — законной женой наследного принца, — никто не сможет тронуть тебя. Даже император. Даже мой отец. Ты будешь под защитой самого высокого закона в империи.

Люмин смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы.

— Вы делаете это только ради защиты? — спросила она. — Или...

— Или, — перебил он. — Я делаю это и потому, что люблю тебя. И потому, что не хочу тебя терять. И потому, что не представляю своей жизни без тебя. Защита — это предлог. Правда в том, что я хочу, чтобы ты была моей. Всегда.

Он отпустил её руки, встал, сделал шаг назад.

— Ты можешь отказаться, — повторил он. — Я найду другой способ защитить тебя. Может быть, не такой надёжный. Но найду. Ты не обязана соглашаться только из-за страха.

Люмин встала. Она смотрела на него — на человека, который изменил её жизнь. Который вытащил её из грязи и нищеты. Который построил дом для её семьи. Который приехал в их лачугу и не побрезговал сесть на грязный пол. Который смотрел на неё при свете молний и сказал «я тоже».

Она подошла к нему, взяла его лицо в свои ладони и посмотрела прямо в глаза.

— Ты глупый, — сказала она. — Самый глупый наследный принц в мире. Ты боишься, что я откажусь? Ты боишься, что я скажу «нет»? Я люблю тебя. Я люблю тебя с той самой минуты, как ты прислал мне серебро за пятно на халате. Может, даже раньше. Я просто боялась себе в этом признаться.

Сяо стоял, не двигаясь. Его глаза расширились — впервые Люмин видела его таким. Растерянным. Сломленным. Счастливым.

— Ты согласна? — спросил он хрипло.

— Да, — ответила она. — Я согласна стать твоей женой. Даже если ты никогда меня не поцелуешь. Даже если мы будем спать в разных комнатах до конца жизни. Даже если весь дворец будет говорить, что ты сошёл с ума, женившись на прачке. Я согласна.

Он обнял её. В первый раз.

Его руки сомкнулись вокруг неё — осторожно, словно она была сделана из стекла. Он прижал её к себе, спрятал лицо в её волосах, и Люмин почувствовала, как его плечи дрожат.

— Ты не представляешь, как я боялся, — прошептал он. — Как я боялся, что ты откажешь. Что ты скажешь, что я сумасшедший.

— Ты сумасшедший, — ответила она, обнимая его в ответ. — Но я тоже сумасшедшая. Мы подходим друг другу.

Они стояли так долго. Очень долго. Сяо не целовал её — он просто держал в руках, как самое дорогое сокровище. И Люмин чувствовала, что это больше, чем любой поцелуй.

— Кольцо, — сказал он наконец, отстраняясь. — Я должен надеть его тебе.

Он взял из шкатулки нефритовое кольцо, взял её левую руку и надел на безымянный палец. Кольцо было чуть великовато — оно болталось, и Сяо нахмурился.

— Уменьшим, — сказал он. — У меня есть хороший ювелир.

— Не надо, — улыбнулась Люмин. — Пусть болтается. Я буду знать, что ты рядом.

Сяо посмотрел на её палец, на белый нефрит, на дракона, который теперь принадлежал ей. И улыбнулся — той самой редкой улыбкой, которую Люмин видела всего несколько раз.

— Теперь ты моя невеста, — сказал он. — Завтра я попрошу отца назначить дату свадьбы. Чем скорее, тем лучше.

— Твой отец будет против, — сказала Люмин. — Я не знатного рода.

— Моя мать тоже была не знатного рода, — ответил Сяо. — Он поймёт. Или не поймёт — мне всё равно. Я не отступлю.

Он взял её за руку и повёл к двери.

— Куда мы идём?

— Показывать тебя Каю, — усмехнулся Сяо. — Он должен знать, что его план сработал.

— Его план?

— Это он надоумил меня сделать предложение. Сказал, что если я буду ждать идеального момента, то состарюсь и умру в одиночестве.

— Мудрый человек твой Кай, — сказала Люмин.

— Мудрый, — согласился Сяо.

Они вышли в коридор. Кай ждал там — как всегда, бесшумный и незаметный. Увидев их руки, сцепленные вместе, и кольцо на пальце Люмин, он низко поклонился.

— Поздравляю, госпожа, — сказал он. — Поздравляю, господин.

— Спасибо, Кай, — ответил Сяо. — Ты свободен до вечера.

Кай поклонился ещё раз и ушёл — но Люмин заметила, как он вытер глаза краем рукава. Евнух плакал. От радости.

Они пошли в сад — туда, где когда-то стояли у окна и смотрели на грозу. День был солнечным, тёплым, почти летним, хотя осень уже вступила в свои права.

— Я должна написать матери, — сказала Люмин, глядя на жёлтые листья. — Она будет... удивлена.

— Она будет счастлива, — поправил Сяо. — Я видел её лицо, когда она смотрела на тебя. Она хотела для тебя лучшей жизни. Теперь ты её получила.

— Лучшая жизнь — это не кольцо и не титул, — ответила Люмин. — Лучшая жизнь — это быть рядом с тобой.

Сяо остановился, повернул её к себе.

— Я поцелую тебя на свадьбе, — сказал он. — Не раньше. Не потому, что не хочу. Потому что хочу сделать всё правильно. Ты заслуживаешь правильного.

— Я подожду, — сказала Люмин. — Сколько нужно.

Он снова обнял её — и снова не поцеловал. Просто держал в руках, как самое дорогое сокровище.

А где-то в другой половине дворца принц Скарамучча слушал доклад своего шпиона.

— Она была в его покоях, господин. Он надел ей на палец кольцо с драконом.

Скарамучча замер. Его лицо побледнело, потом покраснело, потом снова побледнело.

— Кольцо? — переспросил он. — То самое? Кольцо императрицы?

— Да, господин.

Скарамучча медленно сел в кресло. Веер выпал из его рук.

— Он объявил её своей невестой, — сказал он. — Законной женой. Чёрт возьми.

Шпион молчал.

— Убирайся, — приказал Скарамучча. — И не показывайся мне на глаза до вечера.

Шпион исчез. Скарамучча остался один. Он смотрел на пустую стену перед собой, и в его глазах горела холодная, бессильная злоба.

— Ты выиграл этот раунд, братец, — прошептал он. — Но война не окончена.

Он поднял веер, раскрыл его, посмотрел на двух птиц, летящих навстречу друг другу. И медленно, с хрустом сломал его пополам.

Дракон и феникс больше никогда не будут вместе.

Конец пятнадцатой главы.