Аспен

21 декабря

Наконец-то это случилось. Зимние каникулы. Я сдала последний экзамен и теперь могу спокойно собирать вещи и лететь домой на каникулы. Я рада, что наконец смогу увидеться с мамой. Всё-таки четыре месяца без неё. Как тут не соскучиться?

Собрав всё самое нужное, я начала готовиться к прогулке. Мы с Бертой решили погулять перед моим отъездом.

— Да я почти готова, мне осталось только надеть вещи и заказать такси, — уверяла я подругу, когда она уже в сотый раз позвонила, чтобы узнать, скоро ли я.

— Давай быстрее натягивай свои вещички и выходи, я тебя уже час жду, — недовольно пробормотала Берта.

— Подруга, спокойно. Не надо тратить свои нервные клетки — они не восстанавливаются.

— Хах, нашлась тут медик, — усмехнулась Берта.

— Да, я медик. Я уже первый семестр первого курса окончила, — гордо заявила я.

— Ладно, медик, я тебя жду, давай приезжай уже, — улыбнулась она и сбросила трубку.

Пока мы болтали, я уже успела одеться и пшикнуться любимыми духами. Мне оставалось только доехать до Блонди.

***

— Рыба или курица? — спросила бортпроводница, будя меня.

Я еле-еле открыла глаза и невнятно произнесла:

— Курица.

Я выпрямилась, чтобы выдвинуть столик из переднего кресла, и, взяв контейнер с приборами, собиралась начать есть.

Я летела домой. Перед отлётом мы с Бертой гуляли весь день, до самого поздна. Ребекку я, конечно же, предупредила. Она скептически отнеслась к этому, но всё же была не против, так как я собиралась улетать.

Наконец я встречусь со старыми друзьями, кузенами и, самое главное, с мамой. Я уже не могла дождаться.

***

Я ковырялась вилкой в курице, но мысли были где-то далеко — не здесь, не между рядами кресел и не в шуме двигателей. Самолёт мягко покачивало, свет был приглушён, пассажиры вокруг либо спали, либо смотрели фильмы.

Дом.

Это слово всё ещё звучало странно. Слишком просто для такого количества эмоций.

Телефон завибрировал на столике рядом с подносом. Я посмотрела на экран — сообщение.

Берта:Ты уже в самолёте?

Я усмехнулась и быстро набрала ответ.

Эмили:Да. Если всё пойдёт по плану — через пару часов буду обнимать маму и жаловаться на еду в самолёте.

Ответ пришёл почти сразу.

Берта:Я всё ещё не верю, что ты улетаешь на каникулы без меня. Предательница.

Эмили:Ты сама сказала: «Лети и не делай глупостей».

Берта:Я имела в виду — без меня глупостей не делать.

***

Америка, встречай меня снова.

Аэропорт встретил привычным хаосом: объявления, чемоданы, люди, спешащие в разные стороны. Я едва успела выйти в зону прилёта, как заметила знакомую фигуру.

— ЭМИЛИ! — мамин голос перекрыл половину терминала.

Я даже не успела ничего сказать — она уже обняла меня так крепко, будто боялась, что я снова исчезну на четыре месяца.

— Боже, ты так выросла... и похудела! — тут же начала она, отстраняясь, чтобы осмотреть меня. — Ты вообще ела там или только училась?

— Мам, я клянусь, я ела, — рассмеялась я. — Иногда даже чаще, чем надо.

Она фыркнула и снова притянула меня к себе.

— Я так скучала.

— Я тоже, — тихо сказала я, и в горле неожиданно запершило.

Мы вышли на парковку, где меня уже ждал знакомый запах маминой машины, её музыка и привычка комментировать всё подряд.

— У нас дома ёлка, — сообщила она по дороге. — И бабушка с дедушкой приедут на Рождество. И твои кузены тоже. Так что морально готовься.

По дороге домой я рассказывала обо всём и ни о чём одновременно: о занятиях, о смешных лекциях, о том, как сложно было привыкнуть к новому ритму. Про ситуацию с собаками я, конечно, умолчала. Маме это знать необязательно.

Дом встретил запахом еды и тем самым ощущением, по которому я скучала все эти месяцы: когда тепло, спокойно и не нужно думать, не мешаешь ли ты кому-то своим присутствием.

Я не могу сказать, что у тёти я чувствовала смущение или зажатость — нет, мне было комфортно. Но всё же дома всё ощущается по-другому. Как говорится: «в гостях хорошо, а дома лучше».

Вечером я лежала в своей старой комнате, разглядывая потолок и слушая, как мама ходит по дому. Телефон снова завибрировал.

Берта:Ну что, медик, долетела?

Эмили:Да. Обняла маму. Почти расплакалась. Всё по плану.

Берта:Я знала. Наслаждайся. И да — я уже скучаю.

Эмили:Я тоже. Увидимся после каникул.

Берта:Конечно. Куда ты денешься.

Я отложила телефон и спустя пару секунд поняла, что лежать больше не хочется, и спустилась вниз, в гостиную.

— Ну так что, когда все приедут? — спросила я, садясь рядом с мамой на диван.

— Завтра утром, — ответила мама, улыбнувшись.

— Мы же поедем в Аспен? — спросила я, уже зная ответ.

— Конечно, что за вопросы? Какие зимние каникулы без лыж? — она посмотрела на меня, будто на сумасшедшую.

— Ура, я жду этого больше, чем самого Нового года.

— Ещё бы, ты же с детства болеешь этим горнолыжным курортом и катанием на лыжах, — усмехнулась она.

И это была правда. Сколько я себя помню, каждый Новый год мы встречали всей семьёй в Аспене, и со временем это стало нашей традицией. Я обожала этот город, горы и особую рождественскую атмосферу. И, конечно, лыжи: к спорту в целом я была равнодушна, но на лыжах стояла так, словно родилась в них. При этом за событиями лыжного спорта я почти не следила — гораздо больше меня интересовали теннис и «Формула-1», но сейчас не об этом.

— Что есть, то есть, — пожала я плечами.

Мы помолчали пару секунд, и я поймала себя на мысли, что оттягиваю вопрос.

— А папа приедет? Хотя бы на саму новогоднюю ночь? — как можно аккуратнее спросила я.

Мама поджала губы и пожала плечами.

Они развелись, когда мне было шесть. Я была маленькой, но даже тогда понимала: им тяжело вместе. Нет, ничего драматичного — никто никого не бил, не кричал. Просто они больше не любят друг друга. Единственное, что их удерживало, — это я. Но в какой-то момент даже этого оказалось недостаточно.

Я всегда была близка с обоими родителями. Они меня любили, просто по-разному. Мама — словами, объятиями, заботой. Папа... он не умел показывать чувства. Но это не мешало нам быть близкими. По крайней мере, раньше. После развода мы виделись каждые выходные, но с годами он всё реже появлялся в моей жизни. И каждый его неожиданный звонок или сообщение заставляли сердце на секунду замирать. Я всё равно его любила. Как-никак — отец.

— Не знаю. — честно ответила мама. — Я сомневаюсь, что он приедет. Но ты обязательно позвони ему в новогоднюю ночь, ладно? Поздравь.

— Да... конечно, — я опустила взгляд, чувствуя, как губы сами сжимаются.

— Зато он прислал тебе подарок, — добавила мама уже мягче.

— Правда? — я натянула улыбку. — И что там?

— Он ждёт тебя в гараже. Я напряглась.

Нет. Это не может быть то, о чем я думаю.

Я застыла на месте.

— В гараже? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— Да, — мама кивнула спокойно, будто речь шла о пакете с продуктами. — Он сказал, чтобы ты сама увидела.

Я выдохнула и встала с дивана.

— Я сейчас... посмотрю.

Накинув куртку, я вышла во двор. Холод тут же пробрался под одежду, щёки защипало. Фонарь над гаражом светил слишком ярко, и от этого сердце билось быстрее.

Дверь открылась почти бесшумно.

Свет внутри вспыхнул сразу — яркий, резкий.

И я замерла.

В центре гаража стояла совершенно новая машина. Без номеров, без пыли, с идеальной, нетронутой поверхностью. Белая. Та самая, которую чаще видишь в автосалоне, чем в чьём-то доме.

Я подошла ближе, замедлив шаги.

— Ты издеваешься... — тихо выдохнула я, будто отец мог услышать меня.

Она была настоящей. Настолько новой, что пахла заводом и салоном, а не домом. Защитные плёнки ещё не до конца сняты — на дисплее, на дверной ручке, даже на солнцезащитном козырьке.

На пассажирском сиденье лежал конверт.

Я открыла дверь — осторожно, будто боялась, что сработает сигнализация. Села, не касаясь спинки кресла, и взяла письмо.

«Для Эмили».

Ни сердечек. Ни длинных объяснений. Всё как всегда.

— Вау..

Я села за руль, не закрывая дверь, и долго просто смотрела вперёд, на стену гаража. В горле снова запершило, и я позволила этому случиться — один короткий, неслышный всхлип вырвался сам.

Он не приехал.Но он всё-таки был рядом. По-своему.

Телефон в кармане завибрировал.

Сообщение.

Не от мамы.И не от Берты.

Я посмотрела на экран и замерла.

Папа:— Если не понравится цвет — скажи. Поменяем.

Я смотрела на экран блокировки и не осмеливалась нажать на сообщение.

Через пару секунд еще пришло еще одно.

Папа:— Если захочешь — я буду в городе до Рождества.

Я нажала на сообщение, и меня перекинуло в чат с ним. Смотрела на его текст и думала: что вообще написать? Как начать, чтобы не показаться слишком... странной?

— Да, конечно, мы можем встретиться до моего... — начала печатать, но тут же удалила слова. Нет, это слишком официально.

— Ну да, мы бы могли встретиться на днях... — снова набрала, застонала в голове и стёрла. — Чёрт, это ещё хуже.

Пальцы зависли над экраном. Почему я так переживаю? Он же всего лишь написал, что заедет. Но сердце стучало, как будто это был экзамен на жизнь.

— «Да, можно», — наконец напечатала я и решилась отправить. Ладно, коротко, ясно... почти ровно то, что можно было сказать.

Как только высветилось «прочитано», я тут же вышла из сети и замерла. Всё тело будто прислушивалось: а что теперь будет?

Папа:— Завтра, в два, я за тобой заеду.

Я посмотрела на экран и... ничего не ответила. Что сказать? «Окей»? «Жду»? Всё звучало глупо. В итоге я просто закрыла телефон. Дышать стало труднее, чем обычно.

Выйдя из машины и заблокировав двери ключами, я медленно пошла к маме. В голове крутились тысячи мыслей: «А как это будет? Что я скажу? Что он скажет?»

Рассказав маме обо всём, я заметила, что она лишь улыбнулась, когда узнала, что завтра я встречусь с папой. Её спокойствие немного подействовало на меня.

— Это к лучшему, вам стоит проводить хотя бы немного времени вместе. Так нельзя — совсем не общаться.

— Да... ты права, — сказала я, опустив взгляд на пол. Слова вышли тихо, а внутри всё ещё бурлило: «А что если мы снова помотаем друг другу нервы? А если что-то пойдёт не так?»

— Ладно, тебе пора отдохнуть. Сегодня был тяжёлый день, так что иди поспи. Завтра придут твои любимые кузены, да ещё и с папой встретишься — тебе нужно набраться сил.

Я кивнула и встала с дивана, пытаясь успокоить сердце.

— Спокойной ночи, ма.

— Спокойной ночи, Эми.

Я улыбнулась и пошла к себе.

Эми. Только мама так меня называет. И мне это очень нравится. Не слишком ванильно, но в то же время так тепло, что внутри щемит — как будто я снова ребёнок, которому можно доверять свои маленькие секреты.

***23 декабря.

Сон. Самое лучшее, что может произойти с человеком. Сон я любила. И вот я прыгаю по радужным облакам вместе с радужными собаками и радужными единорогами, как вдруг...

Кто-то прыгает на меня в реальности, от чего я просыпаюсь. Сказать, что я была в шоке — это ничего не сказать.

— ТВОЮ МАТЬ! — закричала я, срывая маску для сна и смотря на виновника.

— И тебе доброе утро, моя самая любимая кузина на свете, — во все зубы улыбался Купер. — Хватит спать, проснись и пой.

Купер — мой кузен. С ним мы крепко дружили с самого детства. Я была близка со всеми кузенами и кузинами, но с Купером у нас была особая связь. Куп был зеленоглазым блондином. Глаза у нас были почти одинаковые, из-за чего мам нас называла близнецами.

— Ты идиотище, что ли? — процедила я сквозь зубы.

— Я тоже безумно рад тебя видеть. Как я поживаю? Хорошо. А ты сама как? — продолжал Купер, делая вид, что не слышит моих оскорблений, с трудом сдерживая смех.

Я, уже полностью проснувшись, усмехаюсь и бью его по плечу.

— Вы только что приехали? — спрашиваю я, подвигаясь к стенке, чтобы он мог сесть поудобнее.

— Мы минут двадцать назад приехали. Мелкие кушать пошли.

— Понятно. А все приехали? Никто не остался у себя дома?

— Все тут, даже Дженни, — ответил Купер, специально выделяя имя девушки.

— Дженни? Здесь? Я думала, она пошлет всех и пойдет отмечать новый год со своим новым парнем — театрально удивившись, я хватаюсь за сердце, на что Купер лишь рассмеялся.

Дженни наша кузина. Она была совсем не похожа на Купера. Кареглазая брюнетка. Волосы были черные, как смоль, а глаза большие и карие, как будто она была куклой.

У бабушки с дедушкой было трое детей — две дочери и сын. Моя мама, Антуанетта, была одной из дочерей. Тётя Лили была второй дочерью, и у неё было четверо детей: Джеймс, Дженни и близнецы Кендис с Кевином. Кендис и Кевину было по десять лет, Джеймсу — четырнадцать, а Дженни — шестнадцать.

Купер и Чарли были детьми их сына, дяди Адама. Чарли была самой младшей — ей было всего три года. А Купер был старше меня всего на неделю.

Купер всё ещё сидел на моей кровати, закинув ногу на ногу и разглядывая комнату так, будто видел её впервые.

— Ничего не изменилось, — протянул он. — Всё так же... по-эмилевски.

— Это как? — прищурилась я, подтягивая одеяло выше.

— Хаотично, но уютно. Как ты сама, — усмехнулся он.

Я фыркнула и поднялась с кровати.

— Ладно, вали отсюда. Мне хотя бы переодеться надо.

— Ухожу, ухожу, — поднял руки Купер и, уже у двери, обернулся. — Но учти: если ты не спустишься через десять минут, я снова приду и буду менее вежливым.

— Ты мне угрожаешь?

— Я предупреждаю, — подмигнул он и исчез за дверью.

Я вздохнула и потянулась, чувствуя, как сон окончательно уходит. За окном было светло — слишком светло для каникул. Значит, действительно уже утро.

Натянув тёплый свитер и джинсы, я быстро собрала волосы в хвост и спустилась вниз.

Дом наполнился голосами, смехом и запахом еды. На кухне царил хаос — тот самый, семейный. Бабушка что-то помешивала на плите, дедушка читал газету, не замечая шума, близнецы носились по дому, а Джеймс с Купером о чём-то громко спорили у холодильника.

— ЭМИЛИ! — радостно закричала бабушка, заметив меня. — Иди сюда, дай я тебя обниму!

Через секунду я уже была зажата в её крепких объятиях.

— Совсем взрослая стала, — покачала она головой. — Вон какая красавица.

— Ба, перестань, — засмеялась я.

— Это не перестань, это факт, — отрезала она и тут же сунула мне в руки кружку. — Пей чай, пока горячий.

— Эй, а про меня что, никто не вспомнит? — раздался голос слева.

Я повернулась и увидела Дженни. Она стояла, прислонившись к дверному косяку, с той самой ухмылкой, от которой в детстве мне всегда хотелось закатить глаза.

— Ты всё-таки приехала, — сказала я, скрестив руки.

— Конечно. Ты же знаешь — я не могла пропустить Аспен, — она подмигнула. — И тебя.

Я усмехнулась.

— Ну, рада видеть.

— Я тоже, — ответила она неожиданно искренне и подошла ближе, обнимая меня. — Скучала.

Это удивило меня больше всего.

***

Ближе к обеду дом наконец немного успокоился. Близнецы залипли в планшетах, взрослые ушли обсуждать планы на Рождество, а мы с Купером выбрались во двор. Я была уже одета, чтобы если отец приедет, я могла сразу пойти на встречу с ним.

— Значит, завтра Аспен, — сказал он, присаживаясь на ступеньки.

— Ага. Как всегда.

— И лыжи?

— Конечно.

— Ты всё ещё катаешься, как сумасшедшая?

— А ты всё ещё падаешь на первом повороте? — парировала я.

— Ой, да ладно тебе, — рассмеялся Купер. — В этот раз я тебя точно обгоню.

— Сомневаюсь.

Он взглянул на меня чуть внимательнее, чем раньше.

— Ты изменилась.

— В каком смысле?

— Стала... спокойнее, что ли. Или просто взрослее.

Я пожала плечами.

— Первый курс, другая страна, куча ответственности. Сам понимаешь.

— Понимаю, — кивнул он. — Но это к лучшему. Тебе идёт.

Я хотела ответить, но в этот момент мой телефон завибрировал.

Сообщение.

Номер был знакомым.

Папа:Я буду вовремя. Если что — напиши.

Сердце снова неприятно кольнуло.

— Всё нормально? — спросил Купер, заметив моё выражение лица.

— Да... просто сегодня встречаюсь с папой.

— О, — он кивнул. — Это хорошо.

Я не была уверена, что «хорошо» — подходящее слово, но спорить не стала.

***

Сердце забилось быстрее — папа приехал вовремя, точно как писал. Я быстро обернулась к Куперу.

— Ладно, я пошла, — сказала я, пытаясь улыбнуться. Он понимающе взглянул, ведь понимал, какая сейчас напряженка у меня с отцом.

— Держись, — подмигнул он. — И не нервничай слишком сильно.

— Не обещаю, — хихикнула я.

Мы обменялись коротким, но крепким объятием. Купер отпустил меня, и я шагнула к машине. Папа уже сидел за рулём, слегка неловкий — как будто он тоже переживал этот момент.

— Привет, — тихо сказала я, садясь на пассажирское сиденье.

— Привет, Эмили, — ответил он, и я уловила лёгкую мягкость в голосе. — Готова?

— Готова, — кивнула я, стараясь казаться спокойной.

Мы ехали по знакомым улицам, и город выглядел совсем иначе с утра: люди спешили по своим делам, снег блестел на солнце, а воздух был свежим и морозным. Разговор сначала был осторожным. Папа спрашивал о мелочах — как учёба, как дорога, как мама. Я отвечала коротко, иногда ловила себя на том, что хочу рассказать больше, но что-то сдерживало.

— Хочешь пойти в то кафе, где мы часто сидели? — наконец спросил он, повернув на знакомую улицу.

— Да, давай, — ответила я, чувствуя, как внутри немного теплеет.

Кафе выглядело почти так же, как в детстве: деревянные столы, запах свежей выпечки, мягкий свет. Мы сели за один из оконных столиков, и я тихо смотрела на снежный город за стеклом.

— Кофе как всегда? — спросил папа, пытаясь шутить.

— Конечно, и кусочек яблочного пирога, как раньше, — улыбнулась я.

Он кивнул, заказал то же самое и на мгновение замолчал. Я смотрела на него, пытаясь найти правильные слова, чтобы начать разговор.

— Пап, — начала я тихо. — Спасибо за... всё. За машину. За то, что приехал.

Он улыбнулся, но не сразу ответил:

— Я знаю, что не всегда был рядом. И, наверное, я всё ещё не умею показывать, как сильно ты для меня важна. Но я хочу быть здесь... пока могу.

Слова задели что-то глубоко внутри. Я кивнула, пытаясь сдержать эмоции. Мы пили кофе молча несколько минут, просто наблюдая за людьми вокруг. Потом он взял пирог и предложил:

— Помнишь, как мы делали мини-соревнования, кто быстрее съест кусочек?

— Конечно, — рассмеялась я, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. — Готов проиграть?

И мы смеялись, как когда-то, забывая на время про взрослые заботы, просто наслаждаясь моментом.

В какой-то момент я поняла, что, несмотря на всё, это были первые настоящие минуты спокойствия и настоящего общения с ним за долгие месяцы. И, возможно, это было важнее всего — не разговоры о прошлом или будущем, а просто быть рядом.

После кофе мы вышли из кафе. Улица блестела свежевыпавшим снегом, лёгкий мороз щипал щеки, а пары людей и машин оставляли едва заметные следы на асфальте. Папа на мгновение остановился и вдохнул холодный воздух.

— Я почти забыл, как здесь красиво зимой, — сказал он, глядя на сверкающие огни витрин.

— Ага, — ответила я. — Только снег надо чистить чаще, чем он падает.

Папа лишь усмехнулся на мой комментарий.

Мы медленно шли, не торопясь. Сначала разговор шёл осторожно: погода, как прошли последние дни, маленькие детали из учебы. Но постепенно, как будто невидимая граница разом исчезла, мы начали вспоминать детские моменты.

— Помнишь, как я пытался научить тебя кататься на коньках? — спросил он с лёгкой улыбкой.

— Конечно. Я падала раз за разом, а ты всё время ругал меня, после чего поднимал на лед и так пока я не научилась. — рассмеялась я, вспоминая, как он пытался удержать меня за руку.

Он тоже рассмеялся, и это смех согрел что-то внутри. Мы шли дальше, замечая, как огни витрин отражаются на снежных лужицах, как дети лепят снеговиков на площадке рядом с парком, и как каждый звук — шаги по снегу, смех — кажется, возвращает в детство.

— Эмили, — тихо сказал папа, когда мы остановились у витрины с рождественскими украшениями, — я знаю, мы давно не разговаривали так... просто, по-настоящему. И я хочу, чтобы это изменилось.

Я посмотрела на него, пытаясь понять, откуда берётся это тепло, смешанное с лёгкой тревогой.

— Я хочу того же, — ответила я. — Правда.

Мы ещё немного прошлись по улице, пока солнце не начало медленно садиться, окрашивая всё вокруг в тёплые золотые оттенки. Папа предложил зайти в маленький магазинчик с рождественскими сувенирами. Я с радостью согласилась.

Атмосфера была лёгкой, почти волшебной, и я вдруг поняла: несмотря на все сложные чувства и переживания, мы всё ещё можем быть вместе. И эти моменты важнее любых слов, объяснений или оправданий.

Когда стало темнеть, мы вышли на улицу. Снег уже слегка сыпал, создавая ощущение, что город накрыло мягким белым покрывалом.

— Мне нужно возвращаться, — сказал папа, когда мы подошли к машине.

— Да, конечно, — кивнула я. — Спасибо за сегодня.

Он посмотрел на меня серьёзно, но с теплотой:

— Я рад, что мы провели этот день вместе.

Я улыбнулась, и на этот раз улыбка была настоящей, лёгкой.

— Да, я тоже — повторила я.

Мы обменялись коротким объятием, и я села в машину, ощущая, что что-то в сердце стало легче.

***

Каникулы наступили, а значит, можно было отдохнуть. Никаких тренировок — просто отдых. Но наступление каникул не означало, что теперь Пау мог днями спать и ничего не делать. Нужно было держать себя в форме, даже если ближайшие дни матчей не предвиделось. Выйдя утром на пробежку, парень надел наушники и отправился по заснеженным улицам. Он и его семья уехали на каникулы в Андорру, и, конечно, здесь было значительно прохладнее, чем в Барселоне, а снег только радовал.

Метр за метром мысли начали пробегать одна за другой в голове футболиста: от тренировок до того, как он будет праздновать Новый год с семьей.

Но через некоторое время он понял, что в его мыслях часто мелькает образ зеленоглазой шатенки. Осознав это, он притормозил, а вскоре совсем остановился, чтобы передохнуть. Встряхнув голову, чтобы выкинуть ненужные мысли, он открыл бутылку с водой и жадно сделал несколько глотков. Он сам не замечал, как сильно хотел пить, пока первая капля не коснулась губ. Пау выпил почти всю бутылку, и, вытерев рот рукой, его ладонь случайно коснулась шрама на щеке — и мысли снова вернулись к Эмили и к тому дню, когда он получил этот шрам. С того момента их общение наладилось, и он невольно улыбнулся, но быстро отогнал эту улыбку.

Пау возобновил бег, снег хрустел под кроссовками. Он думал о тренировках, о матчах, о расписании... но с каждым шагом мысли всё равно возвращались к ней.

Он не хотел это признавать, но вспомнил, как она смешно нахмурилась, когда Гаэль отказывался есть кашу. Как аккуратно поправила одеяло маленькому мальчику. Как тихо смеялась, когда он пытался её разыграть.

Он вздрогнул от собственной внимательности к этим мелочам и снова попытался сосредоточиться на дыхании.

«Просто друзья», — сказал он себе, хотя руки сами сжали бутылку сильнее, чем нужно.

Он ускорил шаг, пытаясь сосредоточиться на пробежке, но мысли не слушались. Каждое воспоминание о последних днях с ней — вечер с Гаэлем, их разговоры, её лёгкая насмешка — оставляло странное тепло внутри, которое он старался игнорировать.

Он даже не понимал, что это значит. Просто чувствовал, что теперь всё стало немного сложнее, чем раньше. И, возможно, чуть интереснее.

***

25 декабря. Рождество.

Весь день Пау провёл с семьей. Каждый открыл свои подарки, после чего началось праздничное веселье. Но под конец дня шатен ушёл в свою комнату, чтобы немного отдохнуть.

Лёжа на кровати, он включил телефон и открыл Instagram. Листая ленту, он видел, как его друзья отмечают Рождество: кто-то с семьёй, кто-то с партнёром, а кто-то с компанией друзей.

Полистав вниз, он наткнулся на раздел «Возможно, знакомые». Обычно он игнорировал это, ведь нужные люди уже были у него в подписках. Но в этот раз он решил заглянуть. И тут его взгляд остановился на аккаунте Emily Smith. Брови Пау поднялись от удивления.

Зайдя на страничку, он посмотрел её недавние посты: много фотографий с друзьями, прогулок и вообще моменты её жизни в Америке. И всего два поста из Испании.

Самый последний пост был сделан вчера, локация Аспин, где она стоит на лыжах и обнимает парня. У него были русые волосы и голубые глаза, он был выше её на голову, и оба улыбались, показывая «V» пальцами. На следующей фотографии того же поста было их селфи, где они корчили рожицы.

Пау задержал взгляд на фотографии дольше, чем собирался.

Он даже не сразу понял, что именно его зацепило. Просто почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось, будто он пропустил важный удар в матче и только потом осознал это.

— Странно... — пробормотал он себе под нос.

Парень на фото выглядел слишком... подходящим. Расслабленным. Домашним. Тем самым, рядом с кем хочется быть не на расстоянии. Его рука лежала у Эмили на плече слишком естественно, а сама она улыбалась так, как обычно улыбалась редко — по-настоящему.

Пау фыркнул и заблокировал телефон, откинув его на кровать.

— Мне-то что, — сказал он в пустоту комнаты. — У неё своя жизнь.

Но уже через пару секунд он снова потянулся к телефону.

Открыл Instagram. Снова зашёл на её профиль. Пролистал комментарии под постом — ничего подозрительного, обычные реакции друзей и родственников. Его взгляд снова вернулся к парню.

«Наверное, кузен», — попытался он успокоить себя.

И тут же мысленно добавил:«А если нет?..»

Мысль была странной. Ненужной. И абсолютно лишней. Но почему-то именно она не выходила из головы.

Пау задержал палец над кнопкой «Подписаться».

— Что за детский сад... — тихо усмехнулся он, но всё равно нажал.

Подписка оформлена.

Он тут же отложил телефон, словно тот мог выдать его с головой.

У Пау уведомление появилось почти сразу.

Emily Smith подписалась на вас.

Он смотрел на экран несколько секунд, чувствуя странное, нелепое удовлетворение. Будто выиграл что-то, хотя сам не знал — что именно.

Он снова зашёл к ней на страницу. Фото не исчезли. Парень всё ещё был там. Всё ещё слишком близко.

Не думая — вот вообще ни секунды — Пау нажал «Написать».

Пау:С Рождеством.

Сообщение ушло. Он тут же пожалел об этом.

— Идиот... — прошептал он, проводя ладонью по лицу.

Ответ появился не сразу. Прошла, казалось, вечность. На самом деле — всего пара минут.

Эмили:С Рождеством :) Как каникулы?

Он выдохнул. Стало чуть легче.

Пау:Спокойно. С семьёй. А ты, вижу, на лыжах уже стоишь.

Он сам не понял, зачем это написал. Слишком... прямо.

Ответ появился почти сразу.

Эмили:Ага. Традиция. Мы каждый год в Аспене.

Он смотрел на чат, чувствуя, как внутри снова нарастает то самое раздражающе-непонятное чувство.

Пау:А с тобой на фото... это кто?

***

24 декабря.

Приехав в Аспен и заселившись разложив вещи, я сразу начала уговаривать маму пойти со мной кататься на лыжах.

Мы сняли шале на все праздники, чтоб Рождество и Новый год провести всем вместе.

— Эми, иди попроси Купера, я слишком устала после поездки, — мама отмахнулась от меня, плюхаясь на кровать и включая телевизор.

С мамой мы взяли двухместный номер.

— Ладно, отдыхай, пойду доставать других членов семьи.

И, выйдя из комнаты, я сразу пошла к комнате Купера. Там он был с Джеймсом и близняшками. Дженни находилась в комнате с родителями.

— Кто пойдёт со мной кататься на лыжах? — ворвавшись в номер, спросила я у всех.

К моему удивлению, близнецы уже спали. Джеймс ещё не закончил разбирать вещи, в то время как Купер просто валялся на диване.

— Я пас, мне ещё всё надо разобрать, — отказался Джеймс.

— Куп? — выжидающе посмотрела я на блондина.

Он устало застонал и закрыл лицо ладонями.

— Давай чуть позже, ты не представляешь, как мне лень.

— Купер, ты офигел. Хватит лежать и пошли кататься на лыжах. А то так все каникулы проведёшь на кровати, — начала возмущаться я.

— Мы только приехали, дай отдохнуть, — умоляюще произнёс Купер.

— Ну пожалуйста. Пошли. Я не хочу кататься одна, — уже почти упрашивала я.

Посмотрев на потолок, потом на меня, потом снова в потолок, парень вздохнул и принял сидячее положение.

— Ладно, пошли.

Не успел он встать, как в комнату зашла Дженни.

— Купер, ты не видел Эмил... — начала она, но, увидев меня, остановилась. — Я как раз тебя искала.

Я удивлённо посмотрела на неё, а потом мы на миг с Купером переглянулись, и я снова обратила взгляд на кузину.

— Меня? Зачем?

— Я хотела пойти покататься на лыжах, а ты любишь это, и я решила, что ты точно согласишься.

Я была удивлена. Удивлена — это мягко сказано. Дженни никогда не любила лыжи. Да ещё и со мной. Мы не были врагами, нет, но и близки никогда не были. Она всё время тусовалась со своими «крутыми» друзьями и сидела в телефоне 24/7, не обращая никакого внимания на других.

— А, ну да, люблю кататься на лыжах, — неуверенно ответила я. — Мы как раз с Купером собираемся, так что пошли с нами.

Дженни улыбнулась и кивнула.

— Тогда я пойду надену костюм для катания, — произнесла она и выпорхнула из комнаты с улыбкой.

Я тут же посмотрела на Купера.

— Что это с твоей сестрой? Давно она такой добренькой стала? — начала я допрос.

— Ну, она взрослеет, — пожал он плечами, задумчиво глядя на меня. — Может, просто хочет наладить отношения с родственниками.

— Ну ладно, не то чтобы я против. Я вообще обеими руками за, просто это немного... необычно.

— Не могу не поспорить. Но если она продолжит так себя вести, я буду очень даже не против. А то меня уже достало не пассивная агрессия ко всем.

После этого я пошла к себе надевать костюм для катания на лыжах, а Купера оставила, чтобы он надел свой. Встретившись через десять минут в коридоре, мы взяли лыжи и пошли к подъёмнику. Сев втроём в фуникулёр, мы начали подниматься на гору, к месту, где можно было вдоволь покататься.

Сидя в кабинке, мы все молчали, не зная, что сказать. Мне было непривычно, что Дженни проявляла такой интерес к... кому-то кроме себя.

— А кататься на лыжах сложно? — вдруг спросила брюнетка.

— Эм, ну если ты в первый раз, то, конечно, будет сложно, — ответила я, понимая, что она, похоже, ни разу не каталась. — Но ты научишься.

***

Это был ужас.

Только спустя час Дженни смогла поехать. Сначала ей было страшно, и мы уговаривали её съехать с горки. Потом, когда она решилась, она упала. Потом ей снова стало страшно. Потом мы опять уговаривали её и уверяли, что все падают в первый раз. И вот спустя час она наконец-то смогла нормально кататься, хоть и не на больших склонах.

Теперь можно было кататься свободно, а не крутиться возле кузины. Мы с Купером пошли на большие склоны — Дженни от такого предложения отказалась.

Три часа на лыжах сделали мой день намного счастливее. И вот мы пошли к Дженни, чтобы позвать её с нами в отель на ужин.

— Стойте, мы ещё не сделали фото, — остановила я их.

— Ты серьёзно? Может, потом? — простонал Купер, который был голодный как волк и готов был съесть всех, кто попадётся ему на пути.

— Куп, ну пожалуйста, хотя бы одну фотку. И мы уйдём, — начала умолять я.

Я достала телефон и посмотрела на Дженни.

— Хочешь с нами сфоткаться?

— Мой макияж размазался из-за снега, я выгляжу ужасно, я не дам камере это запечатлеть, — покачала она головой.

Я пожала плечами, открыла камеру и навела телефон на нас с Купером. Мы сделали много селфи, а под конец Дженни сфотографировала нас вместе, где Купер приобнял меня. Улыбка не сходила с моего лица. Этот день мне очень нравился, даже несмотря на то, что я чуть не убила все свои нервные клетки из-за Дженни.

***

25 декабря. Рождество.

Один из моих любым праздников. Когда вся семья вместе, идет снег, подарки, и все кругом красное, зеленое и белое. В гостиной мы обменялись подарками, после чего пошли кушать праздничный завтрак.

Весь день был очень классным. Это даже мало сказано. Дети были отдельно родители были отдельно. Мы были в развлекательной зоне, в бассейне, а потом лыжи. Куда же без них. Под вечер я даже немного покаталась на сноуборде. Честно сноуборд это не мое. Но покаталась я неплохо.

Только вот был один момент.

— ЭМИЛИ В СТОРОНУ! — раздалось где-то сзади пока я спокойно каталась на сноуборде.

Не успеваю я ничего сделать, как кто-то вонзается в меня на лыжах и мы катимся кубарем.

Открыв глаза я увидела знакомую физиономию.

— КУПЕР! Ты что кататься разучился? — начала орать я.

— Я тебе кричал чтобы ты ушла. — начал оправдываться парень вставая.

— Куп, давай ты больше никогда не будешь кататься на лыжах. — предлагаю я пока блондин помогает мне подняться.

— Да щас, — отмахивается он.

После этого мы все пошли обратно в шале, чтобы одеться перед ужином.

— Только, Дженни, пожалуйста собирайся быстро а не как обычно по три часа. — умолял свою сестру Джеймс.

— Идиот, я не собираюсь по три часа, — закатила глаза брюнетка.

— Ага, знаю я тебя.

***Одевшись, я спустилась в гостиную, чтобы подождать остальных.

На мне были обычные чёрные джинсы клёш, а сверху — футболка «Барселоны» с номером Фермина. Он подарил её мне когда-то давно, и я даже не задумывалась, почему рука сегодня потянулась именно к ней.

Стоило только надеть футболку, как мысли сами унеслись в Испанию. Друзья, тётя, мой пёс... А следом — неизбежно — и Пау. Я поморщилась, поняв, что думаю о нём чуть дольше, чем стоило.

На кой чёрт он вообще у меня в голове?

Ладно. Наверное, это последствия того вечера с Гаэлем. Ничего особенного там не было. Всё даже прошло вполне нормально. И теперь я точно знаю — мы с Пау просто друзья. Хотя... странно. Ещё осенью я и представить не могла, что мы вообще будем разговаривать, и уж точно — без постоянных споров.

Я резко села на диване.

— Чёрт, — пробормотала я себе под нос.

Телефон лежал рядом. Экран загорелся — почти полночь.

И тут пришло уведомление.

Пау подписался на вас.

По коже тут же пробежали мурашки. Серьёзно? Только стоило мне о нём подумать — и вот он уже объявился.

Я нахмурилась и открыла чат.

Пау:С Рождеством.

Я моргнула и перечитала сообщение, будто проверяя, не померещилось ли.

Эмили:С Рождеством :) Как каникулы?

Ответ пришёл почти сразу.

Пау:Спокойно. С семьёй.А ты, вижу, на лыжах уже стоишь.

Я тихо усмехнулась.

Эмили:Ага. Традиция. Мы каждый год в Аспене.

Я отложила телефон, решив, что на этом переписка закончится. Но экран снова вспыхнул уже через секунду.

Пау:А с тобой на фото... это кто?

Я уставилась на сообщение.

Секунда.Другая.

И только тогда я поняла, что улыбаюсь, даже не замечая этого.

Я не успела напечатать ответ, как Купер, спускаясь по лестнице, заметил эту картину.

— С кем это ты там общаешься, что так лыбишься? — ухмыльнулся парень.

Я мысленно дала себе пощёчину. Я улыбалась просто из-за глупости вопроса. Вот и всё. Наверное...

— А тебе обязательно всё знать? — закатила я глаза и постаралась принять максимально равнодушный вид. — Ты сам-то уже одет?

— Я-то одет, — ответил Купер.

Он окинул меня взглядом и, заметив аутфит, удивлённо приподнял одну бровь.

— Давно ты стала фанаткой футбола? — спросил он, заметив мою футболку.

Я не успела ничего ответить, как в гостиную спустились Джеймс, Дженни и близняшки.

— Всё, пошлите уже, а то я сейчас вас всех съем, — усмехнулся Джеймс, но, увидев мою футболку, замер и уставился на меня.— Эмили, ты что, фанатка «Барселоны»? — воодушевлённо спросил кузен.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Эм... ну да. Можно и так сказать, — неуверенно ответила я.

Если я дружу с футболистами этого клуба, можно ли считать меня фанаткой самого клуба?

Я вопросительно посмотрела сначала на Дженни, потом на Купера.

— Он болеет за этот клуб, — махнула рукой Дженни. — Не обращай внимания.

Пока мы шли к ресторану, Джеймс засыпал меня вопросами о том, как я стала «фанаткой», и параллельно рассказывал всё, что знал о клубе.

Дженни выглядела так, будто мечтала заклеить ему рот. Купер же откровенно смеялся над всей этой ситуацией, а близняшки просто шли впереди нас и дурачились между собой.

Зайдя в ресторан и сделав заказ, мы расселись: Джеймс сел рядом со мной с одной стороны, Купер — с другой, а Дженни и близняшки устроились напротив.

Джеймс и не думал замолкать.

— А ещё мне безумно нравятся молодые из Ла Масии — особенно Ямаль, Лопес и Кубарси. Ты их, случайно, не видела, пока училась в Барселоне? — усмехнулся кузен.

Я ухмыльнулась и достала телефон. Зайдя в галерею, я нашла фото с Ламином, которое мы сделали в кино.

— Ну... да, встречала.

Показав Джеймсу фото, я увидела, как на его лице сначала мелькнуло удивление, а потом он отмахнулся.

— Это искусственный интеллект, — не поверил он.

Я рассмеялась.

— Ты серьёзно думаешь, что мне больше нечем заняться, кроме как делать фейковое фото с ним?

— Тогда как ты его сделала? — недоверчиво спросил Джеймс.

Я рассказала ему — без лишних подробностей — историю о том, как заводила друзей в новой стране. Джеймс и Дженни оторвались от своего разговора и я рассказывала им всем о своей жизни в Испании. В детали я не вдавалась, но передала главное.

— А ты познакомишь меня с кем-нибудь из них? — с надеждой спросил Джеймс.

— Будешь слушаться старших — может, и познакомлю, — усмехнулась я.

К этому моменту нам уже принесли еду, и Купер слегка толкнул меня локтем.

— Ну что, у тебя там кто-то появился? — приподняв брови с ухмылкой, спросил блондин.

— Мне там, что ли, делать больше нечего? Не неси чушь, Куп, и ешь уже свою еду.

— Да ладно тебе. И ты, общаясь с кучей футболистов, ни с кем так и не замутила? — не унимался он.

— Куп! Заткнись и ешь свою пасту, — процедила я сквозь зубы, готовая придушить его прямо за столом.

— Ладно-ладно, молчу, — сдался он и наконец принялся за еду.

Я тоже уже собиралась начать есть, как вдруг вспомнила, что так и не ответила Пау.

Зайдя в чат с ним я увидела всё то же сообщение:

Пау:А с тобой на фото... это кто?

Я быстро набрала ответ — и тут же остановилась. Стерла. Снова набрала.

Эмили:Мой кузен. Купер.

Отправила и почти сразу отложила телефон, будто он мог начать задавать новые вопросы прямо сквозь экран.

— Ты чего зависла? — заметил Джеймс, указывая вилкой на мой телефон. — Опять знаменитости пишут?

— Ага, Месси, — фыркнула я. — Ешь давай.

— Всё в порядке? — тихо спросил Джеймс, заметив, что я снова залипла в телефон.

— Да, — автоматически ответила я. — Просто сообщение.

Я наконец-то принялась за еду, стараясь не думать о том, ответит ли Пау. Но, конечно, мысль возвращалась снова и снова.

Телефон завибрировал через пару минут.

Я украдкой посмотрела на него.

Пау:А. Я так и подумал.

И всё.

Я нахмурилась. Вот и что это значит? «Так и подумал» — и всё? Зачем тогда вообще спрашивал?

— Ты сейчас брови сведёшь так, что морщины раньше времени появятся, — шепнул Купер, наклонившись ко мне.— Расслабься.

— Отстань, — буркнула я, но напряжение немного отпустило.

Ужин прошёл шумно и весело. Близнецы спорили, кто из них быстрее доест десерт, Джеймс продолжал доставать меня вопросами про Испанию, Дженни периодически закатывала глаза, а Купер... Купер просто был Купером — громким, смешным и родным.

Но уже в комнате, когда я переоделась в домашнюю одежду и легла на кровать, телефон снова напомнил о себе.

Сообщение.

От Пау.

Пау:Извини, если вопрос был лишним.

Я села, опершись спиной о подушки.

Лишним он считает только сейчас?

Пальцы сами начали печатать быстрее, чем голова успела всё обдумать.

Эмили:Всё нормально. Ты ничего странного не спросил.

Ответ пришёл почти сразу.

Пау:Просто... фото выглядело очень по‑семейному.

Я прикусила губу.

Эмили:Так и есть.

Пау долго был «в сети». Слишком долго. Я успела отложить телефон, снова взять его, пролистать уведомления и вернуться в чат.

Пау:Скучаешь по Барселоне?

Эмили:Иногда. По людям — больше, чем по городу.

Три точки. Исчезли. Снова появились.

Пау:Ясно.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Вот и всё, — тихо сказала я сама себе. — Ничего сложного.

Но телефон снова завибрировал.

Пау:Когда вернёшься?

Я посмотрела в потолок.

Почему этот вопрос вдруг стал важным?

Эмили:После Нового года. Где‑то через неделю.

На этот раз ответа не было сразу. Минуту. Вторую.

Я уже собиралась отложить телефон, когда пришло сообщение.

Пау:Хорошо.

И снова — ничего больше.

Я рассмеялась тихо и уткнулась лицом в подушку.

***

Что Пау, что Эмили, оба уставились в потолок в своих комнатах, с мыслю: «что это сейчас было?»

____________________________________

Тгк по фанфику: paucubarsiiii