4 глава

ГЛАВА 4. «Ревность клубной суки»

Две недели спустя. «Nero». 23:00.

Клуб гремел басами, но в VIP-ложе Алекса было тише — стеклянные стены приглушали звук. Эмили сидела на чёрном кожаном диване, пила шампанское и смотрела, как её парень (мужчина? любовник? спонсор?) разговаривает с блондинкой в платье без спины.

Блондинка смеялась. Поправляла волосы. Клала ладонь на его руку. А Алекс — этот ублюдок — не убирал руку.

— Ты можешь на это смотреть? — спросила Лена, сидевшая рядом с Кристофером. Она прильнула к нему, положив голову на плечо. За две недели они превратились в почти нормальную пару — он водил её в кино, она готовила ему завтраки, и в отличие от старшего брата, Кристофер не считал нежность слабостью.

— На что? — переспросил Кристофер, отвлекаясь от поцелуя в Ленину макушку.

— Твой брат флиртует с этой куклой, а моя подруга сидит с лицом, будто проглотила лимон.

Эмили услышала. Сжала бокал.

— Я не ревную, — сказала она.

— Твои глаза говорят обратное.

— Я просто не люблю, когда кто-то трогает мои вещи.

— О, теперь он твоя вещь? — Кристофер ухмыльнулся. — Скажи ему это. Он обожает, когда его называют вещью.

Эмили встала. Поправила платье — сегодня чёрное, с глубоким вырезом, которое Алекс купил ей утром. «Наденешь сегодня», — сказал он, и она надела. Потому что контракт.

— Я сейчас вернусь, — бросила она и направилась к ложу Алекса.

Лена проводила её взглядом.

— Сейчас начнётся скандал.

— А я говорил, что они идеально подходят друг другу? — усмехнулся Кристофер и поцеловал Лену. — Пока они разбираются, может, уйдём отсюда?

— Куда?

— Ко мне. Покажу тебе свои эскизы.

— Твои эскизы? — Лена прищурилась. — Ты просто хочешь затащить меня в постель.

— И это тоже.

Она вздохнула, но улыбнулась. Кристофер был не таким, как Алекс. Он не давил, не приказывал, не швырял деньгами. Он просто был рядом. И это пугало Лену больше, чем любой контракт.

— Ладно. Поехали.

Они вышли, держась за руки.

---

VIP-ложа. Эмили и Алекс.

— Нам нужно поговорить, — сказала Эмили, остановившись перед диваном.

Блондинка подняла на неё глаза. Наглая, с накачанными губами и силиконовой грудью, которая вываливалась из декольте.

— Мы заняты, детка, — сказала блондинка.

— Я не с тобой разговариваю, пластиковая кукла.

— Что ты сказала?

Эмили не ответила. Она смотрела на Алекса. Он откинулся на спинку дивана, сложил руки на груди и улыбался. Ждал представления.

— Эта женщина сейчас уйдёт, — сказала Эмили, кивнув на блондинку. — Или я уйду. И контракт будет разорван.

— Ты не можешь разорвать контракт, — напомнил он. — Только я.

— Тогда разрывай. Но я не собираюсь сидеть и смотреть, как какая-то шлюха лапает то, что принадлежит мне.

Блондинка встала, уперев руки в боки.

— Слушай, ты, дочка сенатора...

— Ты меня слышала? — Эмили шагнула к ней. — Вали отсюда, пока я не вырвала твои чёртовы ресницы вместе с веками.

Блондинка посмотрела на Алекса. Он кивнул — едва заметно. Она фыркнула, схватила свою сумку и вышла, на высоких каблуках стуча по стеклянному полу.

Остались двое.

— Ты устроила сцену, — сказал Алекс, вставая.

— А ты вёл себя как козёл.

— Она была просто моделью. Мы обсуждали съёмку для моего нового клуба.

— С языком в твоём рту?

Он приблизился. Взял её за подбородок, как тогда, в ресторане.

— Ты ревнуешь.

— Я ненавижу, когда меня считают дурой.

— Я тебя не считаю дурой. Я считаю тебя своей. — Его пальцы скользнули по её щеке. — Но это не значит, что я не могу разговаривать с другими женщинами.

— Разговаривать — можешь. Но если она ещё раз прикоснётся к тебе, я сломаю ей руку.

— Жестоко.

— Я научена тобой.

Он поцеловал её. Грубо, жадно, прижимая к стеклянной стене ложи. За стеклом гремел клуб, но им было плевать.

— Хочешь, я трахну тебя здесь? — прошептал он ей в губы. — Прямо сейчас. Чтобы все видели, чья ты.

— Трахни, — ответила она, расстёгивая его ремень. — Но сначала дай мне кончить.

Он развернул её, прижал лицом к холодному стеклу. Задрав платье, стянул трусы, вошёл сзади — резко, без подготовки. Эмили застонала, ударившись лбом о стекло. Это было больно. Это было сладко. Это было именно то, что она хотела.

— Громче, — приказал он, вбиваясь в неё. — Пусть слышат.

Она не сдерживалась. Кричала, царапала стекло, пока её отражение не расплылось в глазах. Он кончил первым, потом довёл её пальцами до второго оргазма. Она кончала молча, закусив губу, чтобы не закричать ещё раз.

Они стояли, тяжело дыша.

— Теперь успокоилась? — спросил он, поправляя брюки.

— Нет, — она повернулась к нему. Губы размазаны, глаза блестят. — Я хочу ещё. Дома.

— Тогда поехали.

---

Пентхаус Алекса. Ночь.

Они трахались до утра. На кровати, на диване, на кухонном столе, в душе. Эмили потеряла счёт, сколько раз он брал её, сколько раз она кончала. Тело болело, но ей было мало.

— Ты ненормальная, — сказал он, когда они наконец упали на мокрые простыни.

— Ты первый начал.

— Я просто хотел показать, кто здесь главный.

— Показал. — Она повернулась к нему, провела пальцем по татуировке на его груди. — Но завтра я снова буду спорить.

— Знаю. — Он поцеловал её в лоб. — За это я тебя и держу.

Она уснула, уткнувшись в его плечо.

Он не спал. Смотрел на неё.

Через час её телефон зажужжал — сообщение от Лены.

«Я у Кристофера. Мы, кажется, влюбились. Только не говори Алексу, а то он брата убьёт.»

Эмили не ответила — спала.

---

Утро. Кухня. Лена сидит на столешнице в рубашке Кристофера, он готовит омлет.

— Ты так смотришь на меня, — сказал он.

— А ты так смотришь на яичницу, будто она решит судьбу мира.

— Я просто хочу, чтобы ты не сбежала после завтрака, как в прошлый раз.

— В прошлый раз я опаздывала на работу.

— А сегодня?

— Сегодня я никуда не опаздываю. — Она спрыгнула со стола, обняла его сзади, прижалась щекой к спине. — Кристофер, ты странный.

— Почему?

— Ты не похож на своего брата.

— Это комплимент?

— Это наблюдение. Он берёт силой. А ты... ты просто есть.

Он выключил плиту, повернулся к ней. Взял за руки.

— Я не хочу быть, как Алекс. Я хочу быть тем, кто останется, когда уйдёт страсть.

— А ты уверен, что страсть уйдёт?

— Нет. — Он улыбнулся. — Но я готов рискнуть.

Она поцеловала его — не страстно, не жадно, а так, будто они уже тысячу лет вместе. Нежно. Спокойно. Дома.

— Оставайся, — сказал он.

— Останусь.

---

В тот же день. Квартира Эмили.

Лена забежала к ней переодеться перед вечерней сменой в бутике.

— Ты только посмотри на себя, — сказала Лена, оглядывая подругу. Синяки на шее, следы от пальцев на бёдрах.

— Это было весело, — Эмили натянула джинсы.

— Весело? Ты выглядишь как жертва насилия.

— Мне нравится.

— Ты больная.

— Возможно. — Эмили посмотрела в зеркало, поправила волосы. — Но знаешь, что самое страшное?

— Что?

— Я начинаю к нему привыкать.

Лена подошла, взяла её за плечи.

— Ты влюбляешься в него?

— Нет. — Слишком быстро. — Я просто... наслаждаюсь процессом.

— Эмили, я знаю тебя с первого класса. Когда ты начинаешь оправдываться, это значит — да.

— Да что?

— Ты втюрилась в мудака, который платит тебе за секс.

Эмили отвернулась.

— Это по контракту.

— Контракт кончится через две недели. Что тогда?

— Тогда я уйду.

— И он тебя отпустит?

— А ему будет всё равно.

— Ты сама в это веришь?

Эмили не ответила. Взяла сумку и вышла, хлопнув дверью.

Лена осталась одна. Вздохнула. Достала телефон, написала Кристоферу: «Твой брат — козёл. Но Эмили, кажется, влюбилась. Не знаю, радоваться или плакать.»

Кристофер ответил через минуту: «Плакать. И молиться, чтобы он не разбил ей сердце. Хотя он обязательно разобьёт.»

Лена убрала телефон.

За окном Нью-Йорк готовился к ночи — яркий, шумный, безжалостный.