Неразрешенный

Чимин чувствует, как у него в ушах шумит пульс, и ему кажется, будто все происходит в замедленной съемке. Его зрение затуманилось, и на мгновение он чувствует себя отстраненным, неуверенный, не сыграло ли с ним его обоняние шутку.

- Чимин.

Голос Юнги доносится будто издалека, и ему требуется несколько секунд, чтобы его слух и зрение восстановились. Его взгляд проясняется, и он смотрит на Юнги, широко распахнув блестящие глаза. Он снова оглядывает шею альфы, внимательно изучая следы укусов вокруг его желез. Кожа была покрасневшей, переходящей в пурпур, и синяки выглядели свежими.

Омега тяжело сглатывает, снова встречаясь взглядом с Юнги. Он выглядит таким же усталым, как и Чимин, но омега не может заставить себя говорить. Его нос дергается, и он видит, как сразу же меняется выражение лица альфы. Юнги стоит прямо перед ним, но единственное, о чем он может сейчас думать, – это запах меда и ванили, цепляющиеся к его аромату. Он едва различим, и Чимин даже не уверен, как он может чувствовать его, но это то, на чем он сейчас сосредоточен.

Очень сладкий и нежный, и он абсолютно точно ненавидит его. Он отвратителен и не очень хорошо сочетается с запахом Юнги, ни капельки. Это все неправильно, и тревожное чувство добавляется к той куче беспокойства, которое он испытывает со вчерашнего вечера.

- Ты пахнешь по-другому, - ровно выговаривает он, не сводя глаз с альфы.

Он сосредоточен на малейшем движении, на каждом подергивании мускулов альфы, и он, конечно, замечает, как челюсть Юнги сжимается, а на лбу пролегает хмурая морщинка. Кажется, что он вот-вот протянет к омеге руку, но Чимин быстро отшатывается, хотя и не совсем уверен, каковы были намерения альфы в первую очередь.

- Что ты хочешь сказать?

- Я хочу сказать, - резко выдыхает он, раздув ноздри и впившись в альфу взглядом, - что ты грязный лгун.

Его живот крутит от расстройства, в горле стоит ком, а медовый запах кажется почти кислым. Он обжигает слизистую носа, и Чимин почти задыхается, – слишком преувеличенно для столь слабого отголоска, но омега внутри него не дает покоя.

- И о чем же именно я тебе солгал? – челюсть Юнги расслабляется, черты его лица смягчаются, и он в замешательстве хмурится.

Чимин на мгновение замолкает, словно протрезвев и вернувшись к реальности. Он тут же жалеет о своих словах, зная, что это неправильно. Юнги ему не лгал, по крайней мере, Чимин об этом не знает, так что его слова действительно не имеют смысла. Он ведет себя глупо, позволяя гормонам туманить разум, но его собственные инстинкты не позволяют ему просто извиниться и уйти, хотя он знает, что так будет правильнее.

Это противоречивая ситуация, когда ты чувствуешь, что хочешь сделать одно, но ощущаешь потребность сделать другое; и они стоят там посреди кухни, смотря друг другу в глаза, – Чимин никогда не чувствовал себя таким раздираемым.

Омега прочищает горло и отводит взгляд, его щеки заливает стыдливый румянец от понимая, что ему нечего ответить на вопрос Юнги, не выставив себя абсолютно рехнувшимся.

Юнги утомленно трет глаза и скрещивает руки на груди. Он ждет ответа омеги, и Чимин хватается за стул, наваливаясь на него всем весом и, сглотнув, снова бросает взгляд на альфу.

- Просто… - начинает он, но тут же замолкает, не зная, что сказать.

- О чем я солгал? Потому что именно ты велел мне исчезнуть прошлой ночью. Может, я сделал что-то, о чем не знаю? Я очень стараюсь понять, что происходит, Чимин, - устало выдыхает Юнги, и Чимин действительно не знает, как сказать, что его беспокоит и почему. Он знает, что у него нет на это права.

Чимин ерзает, нервно постукивая по полу ногой и кусая нижнюю губу. Его взгляд мечется по помещению, будто кухонная утварь скрывает ответ, который ему необходим, чтобы понять смысл того, что он говорит.

- Ты пахнешь по-другому, - глупо повторяет он, и лицо Юнги немного вытягивается.

Альфа выглядит несколько разочарованным, замечает Чимин, и тревога, ворочавшаяся внизу живота, подступает к самому горлу, вызывая желание захныкать, глядя на выражение лица Юнги. Омега не совсем уверен, к чему все это идет, но слабый запах меда и ванили в сочетании раздражает его так сильно, что он готов зашипеть.

Но у него нет на это права, еще раз напоминает он себе, хотя притязания на что-то, что ему не принадлежит, были инстинктами заложенной в нем ДНК. Но сейчас не древние времена, и он не собирается превращаться в волка, выслеживая другого омегу, чтобы разорвать ему глотку. Альфы и омеги эволюционировали и перестали обращаться, их собственные личности взяли верх и контролировали свои первобытные инстинкты, так что у Чимина действительно нет оправдания тому, чтобы действовать столь одержимо или прямолинейно, кроме того факта, что он просто ведет себя, как последняя сука.

Не то, чтобы его реакция сейчас была такой уж ожесточенной, но он знает, что это неправильно. Но то, что он это осознает, не значит, что он перестанет вести себя, как последний идиот.

- Я знаю, - и это все что говорит альфа, глядя Чимину прямо в глаза.

Горло Чимина сдавливает сильнее, и кажется, что он вот-вот задохнется. Его тошнит, ему трудно дышать, поэтому он стремительно вытаскивает стул, на который опирался и садится на него верхом. Он складывает руки на спинке стула, опуская на них голову. Краем глаза Чимин видит приближающегося альфу, и вскоре тот опускается на корточки, а их взгляды снова встречаются.

- Чимин, - мягко начинает он, положив ладонь на руку омеги. - Вчера вечером ты велел мне исчезнуть. Я не уверен, что смогу понять, что именно тебя беспокоит, пока ты мне не скажешь. Я устал предполагать, и это у меня явно плохо получается.

Глаза Чимина щиплет, и он сердито вытирает их, прежде чем слезы потекут по щекам, – он уже устал плакать, и выглядеть таким слабым. Он пытается игнорировать омегу в себе насколько это возможно, сосредотачиваясь на формировании связных предложений, которые имеют хоть какой-то смысл.

Пожалуй, сейчас самое подходящее время, чтобы выложить все карты на стол, и Чимин шмыгает носом, прежде чем заговорить. Он не собирается плакать.

- Я… Ты… - с трудом выдавливает он, а Юнги ему ободряюще кивает. – От тебя пахнет другим омегой.

Он слышит, как слова слетают с его губ, но не помнит, чтобы мозг одобрял их, и Чимини действительно очень хочется ударить себя. Юнги моргает пару раз, а потом снова кивает.

- Я знаю.

Чимин судорожно обдумывает, как спастись от еще более неловкой ситуации. Проходит несколько минут, прежде чем его озаряет, и он облегченно вздыхает, и, набравшись смелости, снова смотрит на альфу.

- Это меня беспокоит, - говорит он.

Выражение лица Юнги меняется, и он выглядит так, словно ему стало легче. Чимин не знает почему, но вскоре альфа улыбается и крепче сжимает руку Чимина.

- Правда?

- Да, - Чимин прочищает горло. – У меня аллергия на мед. Это действительно беспокоит меня.

- Ты… что? – Юнги в замешательстве хмурится, побледнев лицом, его рука соскользнула с ладони Чимина, мягко упав на его колено. – Я даже не знаю, как ты можешь чувствовать этот запах. И он так сильно тебя беспокоит, потому что у тебя аллергия на мед?

Чимин кивает.

- Так… запах Сокджина обычно вызывает у людей неконтролируемое слюноотделение. Клянусь, за ним даже ухаживали омеги.

Эти слова для Чимина словно пощечина, и он наверняка морщится, как только они слетают с губ альфы. Неудивительно, что у него не было проблемы уйти посреди ночи, – его, вероятно, тошнило от витавшего повсюду запаха Чимина, и он пошел к другому омеге. Ему неприятно, что эта мысль вообще пришла ему в голову, но он не может отрицать, что в ней есть смысл. И также он не может по-настоящему винить Юнги.

Юнги все еще смотрит на него, и на его лице смешались растерянность и, возможно, даже разочарование.

- Извини, - наконец говорит он, поднимаясь на ноги, и взгляд Чимина следит за его движениями. – Я не хочу, чтобы это тебя беспокоило. Пойду приму ванну и избавлюсь от него.

Он выходит из кухни прежде, чем Чимин успевает открыть рот, чтобы что-нибудь сказать. Он мотает головой, пытаясь прогнать опять подступившие слезы. Его сердце больно сжимается в груди, когда он прислушивается к медленно затихающим шагам альфы и, наконец, встает сам, не обращая внимания на урчащий от голода живот.

Вспомнив первоначальную причину, по которой он вообще пришел на кухню, он открывает холодильник, в течение нескольких минут изучает его содержимое и захлопывает дверцу. Он больше не хочет есть, во рту поселился слишком горький привкус после разговора с альфой. Было бы глупо говорить, что его сердце оказалось разбито, но именно так он себя чувствует. Неуверенность снова подкрадывается к нему, заставляя его чувствовать себя неловко, – чувство, которое он ненавидит больше всего, даже больше, чем смущение.

Он хотел бы, чтобы на него не имели такого воздействия слова Юнги, и чтобы он не так быстро поддавался своим инстинктам. И снова, когда он возвращается в комнату Юнги, его охватывает запоздалое раскаяние, и он чувствует себя невероятно глупо, упомянув, что от альфы пахнет чем-то еще.

Чимин забирается в кровать, натянув одеяло до подбородка. Он скучает по успокаивающим феромонам Юнги, дарующим ему умиротворение, и отвлеченно задается вопросом, будет ли когда-нибудь что-либо иметь на него такой же эффект. Он решает довольствоваться следующей в списке лучших вещей, – енотом, пропитавшимся запахом Юнги.

Омега прижимает игрушку к себе, вдыхая теплый аромат кофе, и терзаемые его чувства немного слабеют. Он все еще чувствует себя очень усталым и опустошенным, и разговор не может продолжиться, на что он надеялся. Сладкий медово-ванильный аромат все еще обжигал его ноздри, и сердце немного разрывалось от того, что ему бы тоже хотелось так пахнуть. Он никогда по настоящему не ненавидел свой запах, он любил цветы и, по большей части, все остальные тоже. У другого омеги он отличался – был освежающим, но почему-то все похвалы, которые Чимин получал за эти годы, не имели значения, когда они исходили не от того человека, которого он хотел, – Юнги.

Можно было бы подумать, что секс для него не был такой уж большой проблемой, и это действительно было не так. Он хотел, чтобы Юнги был рядом, нуждался в нем, и если это значило быть только его другом, то Чимин готов принять это. Хотя вряд ли он справится с этим, и, по правде говоря, он не сможет быть ему просто другом. Чимин не считает себя слабым человеком, но в этой ситуации определенно таким и был.

Он еще сильнее зарывается в мягкую шерстку игрушки и закрывает глаза, положив руку на живот, когда он снова заурчал. Несмотря на то, что он голоден, он не мог заставить себя поесть. Живот крутило, в горле стоял ком, и он боялся, что если съест хоть кусочек, то его тут же стошнит.

Чимин лежит с закрытыми глазами, вдыхая успокаивающий аромат, исходящий от енота. Он чувствует сонливость, и ему кажется, что он вот-вот снова заснет. Его мысли рассеяны, и он не полностью осознает окружающее пространство, поэтому сквозь полудрему не слышит стук в дверь, его сознание плавает на грани сна и реальности. Стук в дверь повторяется, на этот раз громче, а затем за ним следует тихое:

- Чимин?

На какое-то мгновение, он забывает, где находится, и бормочет едва слышное «войдите», в полусне ожидая, что Тэхен войдет в дверь.

Дверь тихо открывается, и в комнату входит альфа, заполняя пространство своим запахом без любых незнакомых оттенков. Что сразу же отрезвляет Чимина, и он резко возвращается в реальность, замирая, когда понимает, что все еще утыкается носом в игрушечного енота.

Его взгляд медленно устремляется к двери, где неподвижно стоит Юнги, и, со слегка расширившимися глазами, смотрит на Чимина. Омега немного ерзает и чувствует, как полыхают его щеки, по телу прокатывается горячая волна, конечности покалывает, а сердце бешено колотится, когда он встречается глазами с Юнги.

Юнги молчит, и Чимин быстро прячется под одеялом, точно так же, как он это делал в детстве, когда мать ловила его на том, что он делать был не должен. Это автоматическая защита собственного я, когда он абсолютно подавлен. И если с тех пор, как он ступил в эту проклятую квартиру, у него не было достаточно неловких ситуаций, то эта точно возьмет над ними всеми верх.

Щеки и шея Чимина горят, но напряженные мышцы немного расслабляются, и он уже не чувствует себя так будто сейчас его стошнит. Это Юнги источает свои феромоны, понимает он, и окончательно расслабляется под одеялом, медленно стягивая его вниз до подбородка.

Альфа смотрит на него неуверенно, как и он сам, – пока Юнги не потирает затылок и прочищает горло.

- Он ведь твой, ты же знаешь, - нарочито беззаботно говорит он.

Чимин замечает, что щеки альфы слегка порозовели, и внезапно ему становится немного лучше. Феромоны тоже помогают, и вместе с комфортом приходит странное чувство облегчения, – ему кажется, что он вернулся в безопасное место, и слегка улыбается. Теперь он смотрит на Юнги чуть более уверенно, а затем переводит взгляд на игрушку, все еще надежно прижатую к его груди.

- Он все еще у тебя, - бормочет Чимин, подтягиваясь и садясь прямо, прислонившись спиной к изголовью кровати.

Юнги делает несколько шагов к кровати, нерешительно останавливаясь у ее края. Чимин поджимает под себя ноги и кладет игрушку на колени, слегка впиваясь в нее пальцами, в попытке успокоить шалящие нервы.

- Да, - отвечает альфа, делая еще один неуверенный шаг. – Все это время он был у меня, и был моей любимой игрушкой, пока я рос.

Чимин не может сдержать улыбку, медленно появившуюся на его губах. Он смотрит на свои колени, чтобы избежать зрительного контакта, и чувствует, как матрас слегка прогибается. Альфа сидит на противоположной стороне кровати, внимательно наблюдая за Чимином, который еще сильнее вцепляется в енота. Исподтишка разглядывая слегка припухшее лицо Юнги, темные круги под глазами и фиолетовые синяки на шее, Чимина обдает жаром изнутри при воспоминаниях о том, что они до прошлой ночи делали на этой самой кровати. Он снова краснеет, и смущенно потирает щеку, ерзая, чтобы устроиться удобнее.

- Еноты были твоими любимыми животными, да?

- И сейчас тоже, - хмыкает Юнги. – Думаю, что моя любовь к ним стала еще сильнее, после того, как ты подарил мне его.

Чимин, распахивает глаза, смотря на Юнги и задаваясь вопросом, могут ли его слова означать то, чтобы он хотел услышать. Юнги слегка сдвигается, сокращая между ними расстояние. Теперь он сидит где-то посередине кровати, гораздо ближе, и медленно протягивает руку. Чимину требуется пара мгновений, чтобы понять чего хочет Юнги, и он почти глупо протягивает собственную ладонь. К счастью, он быстро понимает, что альфа тянется к игрушке, и Чимин нерешительно отдает ее, внимательно следя за тем, чтобы их руки не соприкоснулись. Альфа нежно прижимает енота к своей груди после того, как Чимин отпускает свою хватку. Омега почти смеется, как будто ничего не изменилось со времен детского сада, и Юнги выглядит точно так же, как Чимин помнит в тот день, – за вычетом обесцвеченных волос.

- Технически, он твой, - подает голос Юнги, рассеяно глядя на енота. – Я просто так и не вернул его.

- Ты вроде как на двадцать лет опоздал с возвратом, - смеется Чимин, качая головой, сосредоточенный на том, как осторожно альфа обращается с игрушкой. – Но все нормально. Ты можешь оставить его себе.

Юнги вскидывает голову, встречаясь с ним взглядом, от чего Чимина снова бросает в жар. Боже, какой он красивый.

- О, правда? Я могу? – губы Юнги изгибаются в усмешке, и он громко фыркает, крепче прижимая енота к груди. – В любом случае, не думаю, что он захочет вернуться к своему первому владельцу. Он бросил его.

Чимин театрально задыхается, прикрывая рот рукой. Атмосфера между ними изменилась, став намного комфортнее, и напряжение почти исчезло.

- Я этого не делал! – восклицает он и тянется к еноту, но Юнги быстрым движением прячет его за спину.

Теперь они еще ближе друг к другу, и сердце Чимина бьется немного быстрее, чем обычно. Их разговор был игривым, и Чимин чувствует облегчение, но все, о чем он может думать, это о том, что он должен извиниться за слова, сказанные на кухне. Это было неправильно, и он не такой человек.

Он ненавидит не только твой запах, но и то, какой ты придурок, мелькает у него мысль, которую он тут же задвигает в глубины своего сознания.

- Нет, сделал, ты оставил его и не попытался ни разу вернуть, - настаивает Юнги. - Но все в порядке. Я был более, чем счастлив, сохраняя его для тебя. Пока ты, возможно, не передумаешь.

В словах Юнги есть что-то такое, что заставляет Чимина перестать смеяться, и, подняв взгляд от игрушки, он видит, что альфа пристально смотрит на него. Он судорожно сглатывает и не может избавиться от ощущения, что в словах Юнги есть то, чего ему так не хватает. Как будто он говорит не о еноте, как будто есть что-то, что Чимин уже должен понять или, по крайней мере, догадаться к этому времени.

Он решает не обращать внимания на напряжение, снова возникшее между ними, и дрожаще выдыхает.

- Хен, мне очень жаль, - искренне говорит он, глядя прямо в глаза Юнги. – Прости, что вчера тебе было настолько неудобно, что пришлось уйти из своей собственной квартиры. У меня нет оправданий.

Юнги слегка склоняет голову набок, и его взгляд смягчается. Он медленно кивает, и Чимин делает глубокий вдох, прежде чем продолжить.

- Также я хочу извиниться за то, что назвал тебя грязным лжецом. Я не знаю, что на меня нашло, и было верхом глупости такое сказать, - неловко смеется он. – Обычно я себя так не веду. Честное слово. Течка повлияла на меня гораздо сильнее, чем я ожидал. Наверное, мне просто трудно было держать свои гормоны в узде, потому что она наступила так неожиданно и так сильно, и все закончилось прежде, чем я успел уложить все в своей голове.

Юнги опускает взгляд на енота, некоторое время играясь с его крошечными лапками. В тишине Чимин гулко сглатывает комок в горле, который казалось, только растет с секундами, перетекающими в минуты.

Наконец альфа смотрит на него и смущенно улыбается, медленно качая головой.

- Знаешь, - начинает он, - я живу с ощущением, что что-то упускаю в твоем отношении ко мне. Я очень долго пытался понять тебя, и на днях, когда ты был в предтечке, я честно говоря, подумал, что наконец-то понял.

Чимину кажется, что его глаза вот-вот наполнятся слезами, но он лишь делает дрожащий вдох и кивает в такт словам альфы. Он крепко сжимает губы, позволяя альфе продолжить, решив на этот раз выслушать его, прежде чем делать выводы.

- Это меня уже давно беспокоит, и я даже пытался несколько раз поговорить с Тэхеном, а после того, как он не захотел отвечать, я спросил у Хосока, - он громко вздыхает, снова принимаясь перебирать лапки енота и, сдув лезущую в глаза челку, продолжает. - Конечно, он сказал, что если я хочу получить ответы, то должен поговорить с тобой. И когда у тебя началась предтечка, это повлияло и на меня тоже, понимаешь? Но мы начали так хорошо ладить, как тогда в ресторане, когда Тэхен и Хосок стали парой, помнишь? Я думаю, что у нас хорошая возможность стать друзьями, Чимин. Думаю, что мы очень похожи. Но я не могу избавиться от чувства, что что-то упускаю в твоем отношении ко мне. Я снова и снова прокручиваю наши отношения, пытаясь вспомнить, что же вызвало такую сильную неприязнь ко мне. В какой-то момент я искренне подумал, что я просто тебе не нравлюсь, и точка. Но сейчас я не могу избавиться от ощущения, что это не так, Чимин. Значит, должна быть какая-то причина. И как долго ты собираешься позволять мне ломать над этим голову?

Чимин приоткрыв рот от изумления, на мгновение задумывается над словами альфы. Тэхен говорил ему, что Юнги спрашивал о нем, но никогда не уточнял, – он обычно упоминал об этом мимоходом, когда они разговаривали о чем-то другом, и Чимин всегда просто отмахивался. Тогда это не казалось ему важным, но сейчас он хотел повернуть время вспять.

Его сердце громко стучит в груди, и он был почти уверен, что альфа слышит его. Чимин замечает, что Юнги снова придвинулся к нему, и теперь их колени почти соприкасаются. У него пересохло в горле, и он не знает как выбраться из этой ситуации, снова не оттолкнув Юнги или не создав еще одну неловкость. Если честно, он никогда не задумывался над тем, волновало ли альфу, разговаривает с ним Чимин или нет, но он был прав, – у них было столько возможностей стать друзьями, проблема в том, что Чимин никогда не хотел быть для него просто другом.

Омегу буквально раздирали противоречия. С одной стороны, все, чего он хочет, – это иметь возможность стать ближе к Юнги, но, с другой стороны, он боится, что это может быть слишком много для него. Он пытался обдумать это рационально. Чимин не знал, сможет ли справиться с тем, что Юнги будет рядом как друг после того, как узнал, как же хорошо в его объятиях. Тем не менее, он знал, что теперь уже не отпустит Юнги, омега в нем не позволит ему быть на дистанции, хоть и близость может причинить гораздо больше боли.

Он судорожно сглатывает.

- Мне ж-жаль, - нерешительно начинает он, все еще не уверенный в том, что сейчас сорвется с его губ. – Я не пытаюсь усложнить тебе задачу. Я знаю, что мы были не в самых лучших отношениях, и что я был несправедлив к тебе во многих случаях, и мне очень жаль. Я просто…

Его голос затихает, и он делает паузу, пытаясь лучше сформулировать то, что он хочет сказать. Это не самая легкая задача, когда в его личном пространстве находится Юнги, внимательно изучающий его лицо, пока он говорит.

- Я действительно хочу попытаться стать друзьями. Мы очень похожи в некоторых отношениях, и у нас правда много общих интересов, в этом я с тобой согласен. Ты не так уж плох, - шутливо произносит он последнюю фразу, тут же становясь серьезным, сглатывая перед тем, что собирается сказать. – Но эти комментарии насчет моего запаха… Они должны прекратиться.

Набравшись храбрости, он поднимает взгляд на альфу, и Юнги, кажется, застигнут врасплох его словами.

- О… твоем запахе?

- Да, такой, как например, в ванной.

Юнги, сощурив глаза, в замешательстве смотрит куда-то вдаль.

- Или в тот раз, когда мы ехали в одном такси? После вечеринки у Тэ и Хосока? – Юнги все еще выглядит немного обескураженным, поэтому Чимин быстро уточняет, - когда ты опустил окно, потому что его было слишком много для тебя? По крайней мере, ты так сказал.

Глаза Юнги расширились, а щеки стали ярко-красными. Чимин тоже оказался застигнутым врасплох, поскольку никогда не видел альфу таким смущенным и растерянным, и если бы ситуация не была такой серьезной, и он не говорил о чем-то, что давило на него все это время, он бы, скорее всего, рассмеялся. Он хотел упомянуть и инцидент в детском саду, но это показалось ему нелепым, – этих двух случаев было более, чем достаточно.

- Я… - заикается Юнги, и между ними возникает такое напряжение, что Чимин почти жалеет, что вообще что-то сказал. – Я очень, очень сожалею. О Боже, я был так пьян в ту ночь. Я открыл это чертово окно?

Альфа выглядит слегка отчаянным, и Чимин просто медленно кивает.

- Ох, черт возьми, - Юнги закрывает лицо руками и мотает головой, выглядя абсолютно подавленным. – О, Господи, Чимин, мне так жаль. Боже, тебе должно быть было так неудобно. Мне очень жаль. Я не могу выразить всю степень своего сожаления.

Он в неверии качает головой, и Чимину хочется положить руку на колено альфы, но он этого не делает.

- Я такой идиот, - бормочет Юнги, неопределенно жестикулируя, будто пытаясь компенсировать недостаток слов. – Неудивительно, что ты меня терпеть не можешь. Должно быть, я доставил тебе столько неудобств, Боже. Чимин, уверяю тебя, мне очень жаль. Я не такой альфа, клянусь. Я никогда больше не буду об этом упоминать. Пожалуйста, прости меня. Это было совершенно неуместно с моей стороны.

Чимин слегка хмурится, не совсем понимая, что он имеет в виду, говоря, что он «не такой альфа». С дурными намерениями? Бесчувственный? Он не уверен, но благодарен Юнги за то, что тот хотя бы извинился. Крошечная его часть надеялась, что альфа будет отрицать его слова, что он даст какое-то оправдание, разъясняющее, что все это – большое недоразумение, которое каким-то образом, будет иметь смысл в его голове. К сожалению, он столкнулся с суровой реальностью, – и как бы ни было больно, это не стало неожиданностью. На этот раз, он решил проявить благоразумие и, мягко положив руку на колено Юнги, слегка сжимает его.

- Спасибо, что извинился, - говорит он. – Просто не поступай так с другими омегами, хорошо?

Он попытается отнестись к происходящему легкомысленно, но выражение лица Юнги выглядит довольно обиженно. Он щурится, слегка отклоняясь.

- Я бы не стал… - надувается альфа, раздраженно потирая затылок. – Я так не делаю. Я не хожу и не рассказываю каждой омеге…

- Все в порядке, - мягко прерывает его Чимин. – Я просто… мне было неприятно.

Юнги выглядит более, чем расстроенным, а темные круги под глазами только подчеркивают это. Взгляд Чимина опускается на колени Юнги, замечая, что альфа с силой вцепился в игрушку, немного расслабляя хватку, когда Чимин крепче сжимал его колено.

- Все это было большой ошибкой, - выдыхает Юнги, зажмурившись, и все еще горя щеками.

- Что все?

- Мы… ну, ты понимаешь. Мы должны были догадаться, - он делает паузы, - черт возьми, нет, я должен был догадаться. Мне очень жаль, Чимин.

Чимин чувствует себя так, будто сотни кинжалов вонзились ему прямо в сердце и живот, он быстро опускает взгляд на свои колени прежде, чем Юнги замечает его слезы, скопившиеся в глазах. Они обжигают, и Чимин едва не задыхается, стараясь не всхлипывать. Он прикрывает глаза и притворно зевает, пытаясь скрыть истинную причину того, почему он так отчаянно трет глаза. Тревожное чувство в животе возвращается, и он внезапно чувствует себя еще хуже, вспомнив, что Юнги поймал его, когда он уткнулся носом в своего енота.

Должно быть, он считает меня жалким, думает он, но не может сказать, что винит альфу.

- Я пойду, посплю немного. Прошлой ночью мне едва удалось уснуть, и я вижу, что ты тоже устал, - проговаривает Юнги, медленно вставая с кровати и все еще выглядя довольно расстроенным. Он безрадостно вздыхает, и Чимин смотрит на него, изо всех сил сдерживая слезы.

- Давай… - тихо начинает Юнги, - давай поужинаем вместе сегодня вечером? Мы могли бы просто попытаться... поговорить. Как друзья?

Он смотрит с такой надеждой, и сердце Чимина разрывается на части. Омега не может сказать «нет», он не хочет говорить «нет», поэтому он просто кивает. Это едва заметный кивок, но Юнги понимает и выходит несколько неровной походкой.

- Юнги-хен? – зовет Чимин как раз в тот момент, когда альфа собирается закрыть дверь.

- Да?

- Спасибо, - он прочищает горло. – Спасибо за то, что так хорошо заботился обо мне, когда я… ты знаешь. И я сожалею о вчерашней ночи. И сегодняшнем утре тоже. Ты мой хен, и я был неуважителен к тебе безо всякой причины. Я бы с удовольствием попробовал стать… друзьями.

Как только дверь за альфой закрывается, Чимин падает на спину, в отчаянии качая головой и пиная матрас кровати. Он сокрушен, у него разбито сердце, но какая-то его часть не может не чувствовать облегчения. Они с Юнги, по крайней мере, попытаются подружиться, и в этот момент Чимин будет рядом с ним любыми возможными способами. Даже если будет больно.

Раздраженно пыхтя, он подходит к окну, открывая его и, стараясь не слишком долго сердиться, достает ноутбук, чтобы наверстать упущенное из-за неожиданной течки. Работа всегда ему хорошо помогала отвлекаться, и Чимин ненавидел быть безответственным и бездельничать. Он погружается в работу, хотя все еще чувствует усталость, но как ни странно, ему удается отвлечься на несколько часов.

В следующий раз, когда он смотрит на время, он осознает, что прошло уже почти четыре часа, и его спина дико ноет. Он потягивается, вытягиваясь руками в вверх и разминая шею прежде, чем встать. Живот скручивает от боли, но не так как во время течки, и он вдруг понимает, что совсем ничего не ел, а ведь уже почти время ужина. Потирая живот, он выходит из комнаты в темный коридор, направляясь в гостиную. Темно, но неяркий свет дает беззвучно работающий телевизор, и он с удивлением обнаруживает на диване под включенным кондиционером спящего альфу, закутавшегося в одеяло.

Юнги выглядит таким теплым и уютным, что сердце Чимина подрагивает в груди, когда он на цыпочках пробирается мимо дивана на кухню, думая, что сейчас самое подходящее время, чтобы приготовить ужин. Он ищет что-нибудь быстрое и легкое, так как желудок крутит и урчит от голода, и ему на глаза попадается лапша быстрого приготовления. Не самый лучший вариант, но не займет много времени для готовки, а для размораживания и приготовления мяса потребуется целая вечность.

Он берет два пакета, заливая их содержимое кипятком, и его желудок урчит еще громче, когда приятный запах распространяется по кухне. Чимин разливает лапшу по двум тарелкам, берет палочки для еды из ящика возле раковины и возвращается в гостиную. Юнги все еще спит, но его нос мило дергается, как только запах свежеприготовленной лапши заполняет комнату. Чимин ставит тарелки на кофейный столик и садится рядом с альфой, осторожно встряхивая его за плечо, пытаясь разбудить.

- Хен, - шепотом зовет Чимин, и Юнги еще глубже зарывается носом в подушку, а из горла вырывается жалобный звук.

Альфа неосознанно роняет руку на колени Чимина, и омега замирает, чувствуя себя так, словно его прошил разряд молнии от неожиданного физического контакта. Он опускает взгляд на безвольную руку Юнги и прикусывает губу, сдерживая легкую улыбку. Юнги больше не шевелится, и Чимин спустя несколько секунд неподвижности, снова трясет альфу.

На этот раз его хватка на плече была сильнее, и альфа почти сразу же распахивает глаза. Он убирает руку с колен Чимина и трет глаза, сонно моргая, а его нос немного подергивается от запаха еды.

- Сколько времени? – хрипло спрашивает альфа, снова закрывая глаза и равномерно дыша. Чимин думает, что он снова засыпает, но альфа открывает глаза и смотрит на Чимина потерянным взглядом, и омега слегка сдвигается, чтобы он мог лучше видеть его лицо.

- Еще не так поздно, - отвечает Чимин. – Около семи. Но я приготовил немного еды.

- Еда? – оживляется Юнги, и Чимин тянется за тарелкой, держа ее перед альфой, чтобы тот мог ее увидеть.

- Да, лапша, - ухмыляется он, и Юнги снова потерев глаза, садится, растерянно моргая, открывая и закрывая рот, будто уже пытался попробовать лапшу на вкус.

Чимин отдает ему тарелку и палочки для еды, и Юнги медленно начинает есть, все еще щурясь от яркости телевизора. Чимин тоже приступает к еде, и он готов поклясться, что эта самая вкусная лапша, которую он когда-либо ел. Либо он настолько проголодался, что любая еда показалась бы ему божественной.

К тому времени, как Чимин заканчивает со своей порцией, Юнги все еще доедает. Чимин сыто вздыхает и откидывается на спинку дивана, мирно дожидаясь, когда альфа наестся. Он наблюдает мельтешение беззвучных кадров по телевизору, когда Юнги, закончив, поворачивается к нему, слегка улыбаясь.

- Спасибо за еду, - благодарит он и вытягивает вперед руки, потягиваясь и зевая.

- Я, в буквальном смысле, залил лапшу кипятком, - смеется Чимин, качая головой. – Кроме того, это твоя еда. Наверное, мне стоит завтра сходить за продуктами. Мы все еще соседи на несколько предстоящих дней.

- Ни в коем случае, - машет руками Юнги, беря пульт, чтобы переключить канал. – Здесь полно еды. И если тебе что-то понадобится, я буду более, чем счастлив, дать это тебе. Кроме того, ты все еще пахнешь жаром.

Чимин моргает.

- Ты все еще чувствуешь мой запах?

Даже в темноте Чимин почти уверен, что альфа краснеет, и на его лице проступает смущение.

- Я… Да, - выдыхает Юнги, не отрывая взгляд от телевизора. – Наверное, тебе пока не стоит выходить из дома. По крайней мере, не в одиночку.

Чимин морщит нос, устраиваясь удобнее на диване, а Юнги набрасывает на него половину одеяла, даже не взглянув. Омега вопросительно выгибает бровь, на что Юнги, будто почувствовав, жмет плечами, но так и не отводит взгляд от телевизора.

- Кондиционер включен, я не хочу, чтобы ты простудился.

Чимин кивает и натягивает одеяло до подбородка, слегка вздрагивая при упоминании кондиционера. Будто только что осознает, насколько прохладно было в гостиной, и вдруг очень радуется одеялу. Оно пахло Юнги, тепло и успокаивающе, и он изо всех сил старался не уткнуться в него носом.

Они почти не разговаривали, и Чимин не мог не заметить, что атмосфера между ними все-таки немного напряженная. Может, Чимин себя просто накручивает, но между ними определенно что-то изменилось, и это заставляло Чимина чувствовать себя неловко. Он вдруг вспомнил, как Юнги сказал, что то, что произошло между ними, было ошибкой, и это так, глупо чувствовать себя за это виноватым. Он прокручивает в голове сцену всего лишь двухдневной давности, где они на этом же диване держались за руки и ели мороженое, – и Чимин отдал бы все, что угодно, чтобы это повторить. Но в этот раз руки Юнги лежат на его коленях, и ничто не указывает, что в ближайшее время они будут двигаться, чтобы коснуться Чимина. Это гораздо труднее, чем он думал, они сидят здесь, в лучшем случае, полчаса, а Чимин почти готов сойти с ума.

Запах Юнги такой пьянящий, такой манящий, но, в то же время, такой успокаивающий и родной, и Чимин дышит через рот, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли. Он хочет уткнуться носом в шею Юнги и вдыхать его запах до конца жизни, - но это не то, что он сможет сделать когда-нибудь снова. Чимин слишком хорошо ощущает близость альфы, но расстояние между ними убивает его, и он подумывает о том, чтобы вернуться в комнату, просто сбегая от этого чувства. Низ живота странно крутит, – это не спазмы, не боль, но такое странное чувство пустоты внутри, и единственное, что может успокоить его, – аромат Юнги.

Он плотнее кутается в свою половину одеяла, вдыхая густой аромат кофе. Это самое близкое, что он может получить от Юнги, не прикасаясь к нему. Какое-то время ему было хорошо, но потом он вновь чувствует нарастающую тревожность, и, ерзая под одеялом, остро ощущает, что отсутствие контакта между ними, беспокоит его.

Вскоре он снова успокаивается, когда альфа выпускает свои феромоны, и Чимин мысленно дает себе пощечину за то, что так явно показал свои терзания. Альфа молчит, но феромоны умиротворяют Чимина ровно настолько, чтобы перестать ерзать. Однако это не отвлекает его от собственных мыслей, воспоминания о ночах, проведенных вместе, не способствуют мирному просмотру телевизора.

- Ты в порядке? – интересуется Юнги во время рекламы, наконец, повернувшись к Чимину лицом. – Может, все еще голоден?

- Я в порядке, - фырчит Чимин, натягивая на себя одеяло.

- Уверен? – альфа смиряет его долгим взглядом, и Чимин в ответ смотрит на него.

Какое-то мгновение он раздумывает, не сказать ли Юнги, чего он хочет, не спросить ли его, может ли он его обнюхать хотя бы раз, но все же решает этого не делать. Несмотря на то, что его гормоны все еще бушевали, у него нет разумного оправдания, чтобы объяснить свое иррациональное поведение, и он не хочет разрушать едва установившуюся дружбу. Или, по крайней мере, что-то похожее на ее начало.

- Уверен.

Юнги на это не покупается, и Чимин заставляет себя улыбнуться, пока альфа снова не переключает внимание на телевизор, слегка прищурившись напоследок. Его тревожность не исчезает полностью, несмотря на феромоны Юнги, но он делает все возможное, чтобы оставаться спокойным.

- Не хочешь вина? – внезапно спрашивает Юнги, вскакивая на ноги и пугая Чимина.

- Вина? – глупо повторяет он, и альфа кивает нервно переминаясь с ноги на ногу в ожидании ответа Чимина.

Он судорожно сглатывает.

- Да, я выпью немного.

Юнги снова кивает и отправляется на кухню, а Чимин громко выдыхает, как только альфа скрывается из вида. По правде говоря, ему действительно не помешало бы выпить. Алкоголь был не самым здоровым способом справиться с собой, но в его случае это могло помочь, – он знал, что через пару глотков будет чувствовать себя менее напряженным. Альфа возвращается с бутылкой белого вина и наполняет напитком два бокала, а Чимин даже не пытается скрыть свое нетерпение. Он довольно быстро опрокидывает в себя первый бокал, и Юнги не слишком от него отстает, а разговор начинает течь сам по себе.

Им так много нужно обсудить, понимает Чимин. Он чувствует себя спокойно и радостно, и он весь теплый и пушистый внутри. После второго бокала он чувствует легкое опьянение, и может сказать, что Юнги тоже стал более разговорчивым. Такое ощущение, что с каждым глотком Чимин все ближе придвигается к альфе, а взгляд Юнги становится все более темным. Может быть, ему все это только кажется, может, это просто вино, но Чимин готов поклясться, что чувствует напряжение между ними, – почти такое же, как тогда, когда он горел в предтечке.

- Ты много пьешь, - замечает Юнги немного невнятно.

- Я хорошо переношу алкоголь, - хихикает Чимин в ответ, хлопая ладонью по дивану, как будто его ответ был самой веселой шуткой.

- Ох, черт возьми… - голос Юнги прерывается. – Мы все выпили.

Взгляд Чимина устремляется к пустой бутылке, и он расстроенно вздыхает.

- Дерьмо, - сглатывает он. – Так и есть.

Он снова смотрит на Юнги, и их взгляды пересекаются, долго и напряженно вглядываясь друг в друга, и сердце Чимина где-то в горле бьется так громко, и ему кажется, что оно вот-вот выпрыгнет наружу. Трудно дышать, когда потемневшие глаза альфы пристально смотрят на него, и он тяжело сглатывает прежде, чем разорвать зрительный контакт, опуская взгляд на свои колени.

- Не против еще одной?

Чимин снова вскидывает голову, и они смотрят друг на друга в течение нескольких коротких секунд прежде, чем начинают истерически смеяться, и омега падает обратно на подушки, обхватывая живот руками.

- К черту, - с трудом выговаривает он. – Давай еще одну.

Довольно скоро Юнги возвращается с бутылкой, и напряжение между ними почти полностью исчезает. Они смеются и разговаривают, язык общения становится более свободным, по мере уменьшения алкоголя в бутылке.

В этот момент они сидят довольно близко друг к другу, и Чимин каждый раз хлопает Юнги по бедру, когда альфа заставляет его смеяться. Он не до конца осознает это, и Юнги, кажется, совершенно не против прикосновения, так что он продолжает так делать. Тепло тела альфы, которое Чимин чувствует через спортивные штаны, когда его рука оказывается на бедре Юнги, заставляет его щеки немного краснеть, но он быстро отмахивается от этого, списывая на алкоголь.

Когда вторая бутылка наполовину выпита, Чимин начинает чувствовать себя действительно свободным, а десневая улыбка альфы не покидает его лица. Чимин радуется тому, что заставил альфу так много смеяться, и что напряжение, наконец, исчезло. Он уже довольно долго находится в личном пространстве Юнги, и они наклоняются друг к другу, когда смеются. Они так тесно прижимаются, что их лбы почти соприкасаются в эти моменты. Чимин хочет протянуть руку, положить ее на затылок Юнги и целовать его всякий раз, когда это происходит, но даже алкоголь не делает его настолько храбрым. Чтобы там не происходило между ними за те два дня, теперь все кончено. Никакое количество выпитого не может стереть образ разочарованного Юнги этим утром, когда он сказал, что то, что произошло, было ошибкой.

На мгновение Чимину становится грустно, но он быстро избавляется от этого чувства. Они хорошо проводят время, и он не собирается портить этот момент.

- Твой бывший, - не подумав, выпаливает Чимин, прерывая насмешливую реплику Юнги о рекламе на ТВ, которая крутилась на заднем плане, - тот, у кого течка через каждые десять минут. Почему вы расстались?

Юнги прищуривается, и Чимин заливается румянцем, отпивая из бокала, чтобы скрыть смущение. Это смелый вопрос, но ему, в принципе, не важен ответ. Он пьян и любопытен, но граница между этими понятиями размыта и не выдает слишком много, – он просто интересуется жизнью своего нового друга, можете подать на него в суд.

Альфа смотрит на него еще несколько секунд прежде, чем разразиться смехом, и он все еще улыбается, открывая десна, наклонившись к Чимину опасно близко.

- Течка каждые десять минут! – он фыркает, и, сделав еще один глоток вина, отстранился от Чимина. – Это забавно. Ты забавный.

- Так ты мне расскажешь почему? – невинно хлопает ресницами Чимин, прячась за своим бокалом.

Юнги не отрывает взгляд от Чимина, пока он, закинув ногу на ногу, откидывается на спинку дивана, укладывая одну руку на подголовник, а вторую с бокалом оставляет на колене.

- Может быть, - смущенно улыбается он, делая еще один глоток.

Чимин бросает взгляд на бутылку, понимая, что вино скоро закончится, и быстро наливает себе, стремясь как можно больше влить в себя алкоголя.

- Ну же, расскажи мне, - ноет он, и Юнги фыркает, прежде чем, вздохнув, придвигается ближе к Чимину, устраиваясь поудобнее.

- Ну, во-первых, мы были очень разными. Я не думаю, что он был тем, кого бы я хотел видеть своей парой, и наоборот…

- Но почему? – перебивает его Чимин, - И что именно ты ищешь в своей паре?

Это очень личный вопрос, но Чимину все равно. Он даже не чувствует смущения, благодаря действию алкоголя, и его прямота не заставляет его чувствовать себя виноватым. Альфа хмурит брови, но не выглядит разозленным вопросом. Он выглядит довольно смущенным, думает Чимин и терпеливо ждет ответа.

- Я не знаю, - наконец выдыхает Юнги. – Постоянство, полагаю? Я чувствую, что это самое важное для меня. Я бы хотел, чтобы у меня был партнер, а не просто «омега», если это имеет смысл.

Чимин кивает. Его сердце сжимается от этих слов. Юнги нужен партнер, а не собственность.

- Мне нужен кто-то, с кем я могу поговорить о чем угодно, и я хочу, чтобы этот кто-то также понимал меня, когда я не хотел бы разговаривать, - продолжает он. - И я не хочу просто остепениться. Я хочу чего-то настоящего. Но мне уже двадцать шесть, почти все мои друзья связаны парами, кроме меня. Так что мне немного тяжело думать об этом, поэтому я стараюсь не делать этого.

- Ох, - выдыхает Чимин.

Об этом он, конечно, не подумал. Чимин никогда не был тем, кто соблюдал социальные стандарты, и его родители никогда не настаивали на том, чтобы он нашел себе пару, хотя сейчас, когда он думает об этом, большинство его друзей действительно связаны.

Тэхен и Хосок были первой парой, связавшей себя в его группе близких друзей, за ними почти сразу же последовали Чонгук и Намджун. Последнее было немного неожиданным, поскольку Чонгук все еще учился в выпускном классе старшей школы, но как сказала тогда мать Намджуна, на самом деле нет альфы, который бы лучше подходил Намджуну, чем Чонгук.

Его родители никогда не давили на него в этом плане, – у Чимина раньше были бойфренды, у него были интрижки, и он даже пытался встречаться с бетами. Все это было, в лучшем случае, удовлетворительно, не то, чтобы он жаловался, но никто никогда по-настоящему не интересовал его. По крайней мере, не так как Юнги.

- А как он пах? – снова выпаливает Чимин, но на это раз жалеет об этом. На самом деле, он не хочет знать.

Его тело дрожит, но алкоголь, кружащийся в его организме, не убивает тревогу, которая формируется в ожидании ответа Юнги. Что за глупость он спросил.

- Как фрезия, - Юнги закрывает глаза, слегка поведя носом, будто мог чувствовать этот запах прямо сейчас. - Фрезия с какими-то еще нотками. Я никогда не мог до конца понять, что это было, но, честно говоря, это сводило меня с ума, особенно, когда его что-то терзало. Я не мог понять, что это было, и это так сильно меня смущало, потому что я всегда чувствовал, что эти нотки как будто принадлежали не ему? Я не знаю, я говорю глупости. Я пьян.

У Чимина в шоке приоткрылся рот. Цветы. От его бывшего пахло гребаными цветами. Беспокойство Чимина резко возрастает, и, на этот раз, слова Юнги действительно задевают. Сильно. Он ожидал чего угодно, но только не цветов, потому что запахи цветов у омег были не так уж распространены. Теперь же обретенная, благодаря алкоголю, уверенность Чимина упала еще ниже. Проблема альфы заключалась не в цветочном запахе, – а именно в его аромате.

- Нет-нет, это не глупости, - хрипит Чимин, пытаясь взять себя в руки. Он делает еще глоток вина, чувствуя легкое головокружение от количества выпитого. – В этом есть смысл. Я всегда терпеть не мог, когда мне нравился основной запах, но оттенок вызывал неприятие. Как будто он все рушил.

- А у тебя какое оправдание?

- Оправдание чего?

- Что ты еще не связан.

Чимин сглатывает ком в горле и заглядывает в свой пустой бокал. Он смотрит на бутылку, в которой тоже почти ничего не осталось, и пробегается пальцами по волосам, вздыхая прежде, чем решиться ответить на вопрос.

- Наверное, по тем же причинам, что и ты, - говорит он. – Я не хочу просто остепеняться. Моя бабушка, вероятно, сказала бы, что я слишком суров к окружающим меня альфам, но мне в целом просто на них наплевать.

Юнги, кивнув, опустошает свой бокал. Он тянется к бутылке, выливая себе остатки и улыбаясь самому себе, заставляя Чимина в замешательстве нахмурить брови. Он не уверен, смеется Юнги над ним или нет, но решает не делать поспешных выводов. Альфа ловит его взгляд, и в глазах мелькает что-то такое, чего Чимин не может распознать. Немного похоже на печаль, но Чимин уверен, что зрение обманывает его, а сам он слишком пьян, чтобы правильно читать любые невербальные сигналы.

- Ты и не должен.

- Что?

- Остепеняться, - уточняет Юнги, не отрывая глаз от Чимина, и это такой напряженный взгляд, что омега невольно вздрагивает, нервно вцепившись в одеяло, которое их разделяет. – Ты не должен никогда вообще остепеняться.

Чимин не знает, как это воспринимать, но до того как он успевает это осознать, Юнги обхватывает его лицо ладонями, и он чувствует, что его сердце вот-вот выскочит из груди. Он забывает как дышать, и ему становится жарко от прикосновения Юнги, и дело не только в алкоголе.

Лицо альфы находится в опасной близости, так близко, что он чувствует на губах его винное дыхание, и Чимину ничего так не хочется, как схватить его за воротник рубашки и прижаться к его губам. Единственное, что его останавливает, – неуверенность, поэтому он ждет. Ждет, потому что не хочет быть тем, кто постоянно надеется и творит безрассудства.

- Я не должен… - шепчет Юнги, не сводя глаз с губ Чимина.

- Пожалуйста, - Чимин задыхается, не выдерживая. – Я хочу. Пожалуйста.

Юнги медленно накрывает его губы, и омега замирает, не зная куда деть свои руки. Он хочет запустить их в волосы Юнги, притянуть его ближе, углубить поцелуй, но ничего не делает. Он терпеливо ждет, его сердце громко стучит где-то в горле, угрожая задушить его, и губы Юнги мягко касаются его, а он чувствует себя пьяным.

Альфа притягивает Чимина чуть ближе, облизывая его нижнюю губу, и это так мучительно медленно, но так приятно. Он нежно целует его губы, и Чимин выдыхает в рот Юнги, наконец, набравшись храбрости, чтобы обнять альфу за шею.

Он забывает об их недавнем разговоре, забывает, как Юнги сказал, что все это было большой ошибкой, – на этот раз не он был инициатором, и ответственность лежит не на нем. Он достаточно трезв, чтобы понимать это, и ничего не собирается делать. Пустота, которая присутствовала в глубине живота с тех пор, как закончилась течка, наконец, исчезла, – его сердце ощущается цельным, когда губы Юнги касаются его, он чувствует себя так, будто так и должно быть. Так правильно.

Юнги оставляет дорожку из поцелуев от уголка рта до подбородка и сбоку шеи, а Чимин откидывает голову назад, держась за широкие плечи альфы.

Их губы снова встречаются, и Чимин забирается на колени Юнги, оседлав его бедра, и углубляет поцелуй. Руки альфы поглаживают поясницу, и все тело Чимина горит от возбуждения. Он прижимается бедрами к промежности Юнги, и альфа стонет ему в рот, хватаясь за его бедра.

- Чимин, - отстраняется он, заглядывая Чимину в глаза и пытаясь отдышаться. – Чимин, мы не должны.

Однако он не отпускает его, и Чимин смотрит в глаза Юнги достаточно долго, чтобы понять, что тот не шутит. Он не обвиняет его, хотя и знает, что они не должны этого делать, особенно после всего, о чем они поговорили. Не после того, как узнал, что между ними никогда ничего не будет. Какая-то часть его задается вопросом, чувствует ли Юнги запах возбуждения на Чимине каждый раз, когда они встречаются взглядами, и не жалостью ли продиктованы его действия, – но впервые с тех пор, как Чимин ступил в эту квартиру, ему так не кажется. Юнги выглядит искренне разочарованным, хотя Чимин не понимает из-за чего именно, но у него такое ощущение, что в их разговоре есть больше смысла, чем он думал изначально. То, как альфа держит его, то, как смотрит на него, почти полностью контрастирует с его словами, и Чимин задается вопросом, может быть, между ними есть что-то, что осталось невысказанным со стороны Юнги.

Чимин, вздохнув, замирает на коленях у Юнги, положив голову на плечо альфы. Юнги обхватив его руками, крепко прижимает к себе, и в тишине они оба вслушиваются в тяжелое дыхание друг друга и неровное сердцебиение.

- Прости, - говорит Чимин, не совсем понимая за что извиняется.

- Ты не виноват. Ни в чем, - Юнги легко улыбается, нежно поглаживая Чимина по затылку. – Это мне нужно научиться жить дальше.

Чимин слегка обмякает в руках Юнги, устраиваясь носом чуть ниже пахучей железы. Он даже не уверен, что хорошо расслышал альфу, все, что он сейчас знает, – ему нужно остаться здесь, ощущая тепло его тела и вдыхая пьянящий аромат. Чимин обхватывает ладонью щеку Юнги, ласково проводя по скуле, его глаза медленно закрываются, когда адреналин отступает, и снова возвращается опьянение.

- Мне тоже, - он глубоко вздыхает, хотя и не уверен, что его услышали.

Он чувствует вибрацию тела Юнги под собой, когда альфа что-то бормочет, но внезапная сонливость поглощает его, чтобы обращать на это внимание. Он плотнее зажмуривается и снова вдыхает успокаивающий аромат Юнги, прежде чем позволяет усталости взять над собой верх, засыпая в объятиях альфы.

Чимин просыпается от резкого стука в дверь, за которым следует громкая трель звонка. Он обнаруживает, что лежит на диване в гостиной, завернувшись в одеяло Юнги, но самого альфы не было видно.

Он вдруг вспоминает, как они вчера целовались, и его сердце ускоряет свой ритм, и он быстро оглядывается в надежде увидеть где-нибудь Юнги, но квартира кажется пустой. В животе трепещет от воспоминаний, и он улыбается про себя, проводя ладонью по волосам, дезориентировано смотря на входную дверь.

- Юнги! – слышит он приглушенный крик с той стороны, за которым следует еще один сильный стук, и Чимин заставляет себя медленно подняться.

Омега ковыляет до двери, морщась от своего неопрятного вида, когда проходил мимо зеркала в коридоре. Он отпирает дверь, широко ее распахивая и прикрывая усталый зевок ладонью.

На пороге стоит высокий, широкоплечий омега. Он великолепен, думает Чимин, с пухлыми губами и темными волосами, очень высокий и очень сердитый. Чимин хмуро смотрит на мужчину, стоявшего на пороге, скрестив руки на груди, и омега оглядывает его с головы до ног, прежде чем посмотреть в глаза, изогнув бровь.

Чимину требуется мгновение, чтобы вдохнуть исходящий от него запах, и как только это делает, его сердце обрывается, а живот скручивает миллионом узлов. Он почти скулит от боли, но ему удается проглотить его.

Медово-ванильный запах заполняет пространство вокруг него, забивается в ноздри, обжигает горло и вызывает тошноту. Этот омега, Сокджин, если он правильно запомнил имя, и Чимин чует его запах, и ему приходится бороться с подступающим шипением, которое зарождается в глубине его горла.

- П-привет, - выдыхает он, изо всех сил, стараясь дышать ртом.

- Привет, - ровным тоном откликается Сокджин. – Кто ты, черт возьми, такой?

@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@Ребят, давайте стараться набирать больше звёздочек..? Ставьте их, оставляйте свою реакцию и варианты, что будет дальше. Вам не сложно, мне приятно.Приятного чтения♡