Глава 49

Винченцо:

Комната для допросов на базе встречала нас привычным запахом - бетон, металл, страх и старая кровь, которую никогда не отмыть до конца. Тусклый свет лампы над столом выхватывал из темноты лицо Сальвиати. Разбитое, в кровоподтёках, но с глазами, в которых горел тот самый огонь - упрямство, ненависть, желание жить.

Я сидел напротив, откинувшись на спинку стула. Эмилия стояла рядом, прислонившись к стене, и крутила в пальцах нож. Медленно, лениво, как кошка, которая играет с мышью перед тем, как съесть. Даниель замер в углу, скрестив руки на груди, - наблюдал, ждал, анализировал. За стеклом маячили силуэты Альберто и Джесси - на подхвате, если что-то пойдёт не так.

- Андреа, - начал я спокойно. Голос ровный, без эмоций. - Ты умный человек. Ты понимаешь, что всё кончено.

Он поднял голову, посмотрел на меня. Усмехнулся разбитыми губами.

- Кончено? - переспросил он хрипло. - Для кого кончено, Де Ринальди? Ты меня поймал. Но это только начало.

- Начало чего?

- Ты даже не представляешь, с кем связался. С кем связался твой отец, когда убивал моего.

Я наклонился вперёд, положил локти на стол.

- Рассказывай.

Он молчал. Смотрел на меня, и в его глазах плясали какие-то тени.

- Знаешь, - вдруг сказал он. - Мой отец учил меня одной вещи. Он говорил: «Андреа, если тебя поймают, молчи. Но если будешь молчать слишком долго, они начнут выдумывать сами. А люди всегда выдумывают хуже, чем есть на самом деле».

- Философ, - усмехнулась Эмилия. - Нож в пальцах сверкнул. - Давай, рассказывай про свою философию. У меня нож заскучал.

Сальвиати посмотрел на неё. В его взгляде мелькнуло что-то - уважение? Страх? И то, и другое.

- Эмилия Миллер, - сказал он. - Тень Винченцо. Я много слышал о тебе.

- Обо мне много врут, - ответила она. - Но одно правда: я не люблю ждать.

- Терпение, - он усмехнулся. - Терпение - это то, чему меня учили с детства. Ждать, наблюдать, выбирать момент.

Я переглянулся с Даниелем. Тот чуть заметно покачал головой - мол, пока глухо.

- Хорошо, - я встал, прошёлся по комнате. - Давай по-другому. Кто в маске?

Сальвиати замер. Всего на секунду, но я заметил - в глазах мелькнуло что-то. Узнавание? Страх? Непонятно.

- Маска, - повторил он задумчиво. - Красивая маска. Чёрная, закрывает всё лицо. Знаешь, Винченцо, в нашем мире маски носят те, кому есть что скрывать. Или те, кто хочет показать, что они - никто. Пустота. Тень.

- Опять философия, - Эмилия отлепилась от стены, подошла ближе. Нож лёг на стол. - Слушай, философ, давай проще: имя. Или я начну резать.

- Режь, - Сальвиати пожал плечами. - Я всё равно уже мёртв. Ты же не отпустишь меня после того, как я скажу правду.

- Не отпущу, - согласился я. - Но смерть может быть быстрой. Или медленной. Выбор за тобой.

Он посмотрел на меня. Долго, изучающе. Потом вдруг рассмеялся. Хрипло, надрывно, с кашлем.

- Ты думаешь, я боюсь смерти, Де Ринальди? Я видел смерть каждый день с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. Мой отец учил меня не бояться. Он говорил: «Смерть - это просто дверь. Важно то, что за ней».

- И что за ней? - спросил Даниель из угла.

Сальвиати повернул голову к нему.

- Тайна, Даниель. Самая великая тайна. И я не боюсь её узнать.

- Хватит, - я ударил ладонью по столу. - Кто тебе помогал? Кто давал деньги, людей, информацию? Кто этот в маске?

Сальвиати молчал. Смотрел на меня, и в его глазах было что-то странное. Не страх, не ненависть - почти... сожаление.

- Ты хочешь знать правду, Винченцо? - спросил он тихо. - Ты уверен, что готов её услышать?

- Говори.

- Хорошо. - Он откинулся на спинку стула, насколько позволяли ремни. - Слушай. Твой отец, Энцо Де Ринальди, был великим человеком. Он построил империю. Но, как и любая империя, она строилась на крови. На крови моей семьи, на крови многих других. И когда он умирал, он знал, что однажды эта кровь вернётся.

- Мой отец умер от сердца, - жёстко сказал я.

- От сердца, - усмехнулся Сальвиати. - Да. Сердце - это такая штука. Оно может остановиться от страха, от боли, от предательства. Ты знал, что перед смертью он встречался с кем-то?

Я замер. Эмилия перестала крутить нож. Даже Даниель напрягся.

- С кем? - спросил я.

- Не знаю. - Сальвиати покачал головой. - Но знаю, что после той встречи он изменился. Стал нервным, подозрительным. Начал переписывать завещание, менять людей на ключевых постах. А потом умер.

- Это не ответ.

- Это намёк, Винченцо. Ты хочешь знать, кто мне помогает? Ищи среди тех, кто был близок к твоему отцу. Кто знал его тайны. Кто мог ждать двадцать лет, чтобы ударить.

Я сжал кулаки. В голове крутились имена, лица, даты. Слишком много.

- Ты врёшь, - сказала Эмилия. - Ты просто тянешь время.

- Может быть, - согласился Сальвиати. - А может, я единственный, кто говорит тебе правду. Правду, которую ты не хочешь слышать.

Он замолчал. В комнате повисла тишина - тяжёлая, липкая, как смола.

Я встал, подошёл к нему вплотную. Наклонился, глядя в глаза.

- Последний шанс. Имя.

- Имя, - повторил он. - Имя - это ключ. Но ключ нужно вставить в замок. А замок - в твоей голове, Винченцо. Покопайся в памяти. Вспомни, кто всегда был рядом. Кто не предал, не ушёл, не умер. Кто ждал.

Я отшатнулся. В голове щёлкнуло. Рядом. Всегда рядом. Ждал.

- Нет, - прошептал я.

- Да, - усмехнулся Сальвиати. - Ты уже догадался. Не так ли?

Эмилия подошла, встала рядом, сжала мою руку.

- Винченцо? - тихо спросила она.

- Я не знаю, - ответил я. - Это может быть кто угодно.

- Кто угодно, - эхом отозвался Сальвиати. - Но ты знаешь. Ты просто боишься признаться.

Я выдохнул. Развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

В коридоре было тихо. Я прислонился к стене, закрыл глаза.