Глава 42

Эмилия:

Вертолёт приземлился на той же площадке, откуда мы вылетали. Италия осталась позади, впереди — родная база, усталость и куча вопросов, на которые пока нет ответов.

Мы выгрузились молча. Джесси еле волокла свой ноутбук, Альберто нёс её рюкзак, делая вид, что так и надо. Милота, блядь.

— Винченцо, я машину заберу? — спросил Даниель. — Отчёт надо подготовить.

— Давай. Завтра встретимся, всё обсудим.

— Понял.

Даниель кивнул нам и ушёл к своему чёрному внедорожнику. Джесси и Альберто направились к другой машине, чтобы ехать на базу.

— Эмиль, — Джесси обернулась. — Ты как?

— Нормально, — ответила я. — Устала просто.

— Отдыхай. Завтра трепать будем.

Она улыбнулась, но в глазах было что-то ещё. Тот вопрос, который она задала в машине. В. С. Три месяца. Я сделала вид, что не заметила.

Альберто открыл ей дверь, помог сесть. Сам сел за руль. Машина тронулась и скрылась в темноте.

Мы остались вдвоём с Винченцо. Ночь, пустая парковка, только охрана вдалеке и шум ветра.

— Эмилия, — сказал он.

— Что?

Вместо ответа он подошёл, подхватил меня на руки. Я даже дёрнуться не успела.

— Ты чего? — выдохнула я.

— Ты еле идёшь. Молчи и не дёргайся.

— Я сама могу.

— Можешь, — согласился он, неся меня к своей машине. — Но не будешь.

Я закатила глаза, но спорить не стала. Сил реально не было. Рука ныла, всё тело ломило, а в голове крутилось одно — В. С. Три месяца. И пустота, которую я так тщательно хранила все эти годы.

Винченцо усадил меня на пассажирское сиденье, пристегнул ремнём, как ребёнка.

— Я не инвалид, — буркнула я.

— Я знаю.

Он сел за руль, завёл двигатель. Машина мягко тронулась с места.

— На виллу? — спросила я.

— Да. Там Тень заскучал без тебя.

— А без тебя?

— И без меня.

Я усмехнулась. Устало.

Мы ехали в тишине. За окнами мелькали огни города, потом трасса, потом лес. Я смотрела на дорогу и думала о том, что сегодня ночью, когда он уснёт, я не усну. Буду лежать и вспоминать.

— Эмилия, — голос Винченцо выдернул меня из мыслей.

— М?

— Ты в порядке?

— В порядке.

— Врёшь.

— Знаю.

Он взял мою руку, сжал. Я сжала в ответ.

— Я рядом, — сказал он. — Что бы там ни было.

Я кивнула. Слова застряли в горле.

Мы въехали на виллу. Ворота закрылись за нами. Тень уже носился по лужайке, радостно лая.

— Идём, — Винченцо вышел, обошёл машину, снова открыл мою дверь. — Давай руку.

— Я сама...

— Эмилия.

Я вздохнула и позволила ему помочь. Потому что сил не было. Совсем.

Он обнял меня за плечи, и мы пошли в дом. Тень прыгал вокруг, требуя внимания, но я только потрепала его по голове.

— Потом, малыш. Завтра.

Винченцо завёл меня в спальню, усадил на кровать, стянул куртку, помог снять обувь. Молча, без лишних слов.

— Ты как нянька, — буркнула я.

— А ты как ребёнок, который не умеет беречь себя.

Я фыркнула. Он улыбнулся — коротко, но тепло.

— Отдыхай, маленькая тень. Завтра будет день.

— А сегодня?

— Сегодня спи.

Он наклонился, поцеловал меня в лоб и вышел.

Я осталась одна. Смотрю в потолок, слушаю, как за стеной Тень возится в коридоре, и думаю.

Сон пришёл не сразу. Я провалилась в него внезапно — как в чёрную яму, без предупреждения, без переходов.

Сначала было тепло. Солнце, дорога, мама на переднем сиденье смеётся, оборачивается ко мне. Папа за рулём, в солнцезащитных очках, напевает какую-то старую песню. Я маленькая — лет пять, наверное, — сижу сзади в детском кресле и смотрю в окно на деревья, которые быстро проносятся мимо.

— Смотри, Эмилия! — мама показывает на поле. — Там коровки!

Я смеюсь, тянусь посмотреть. Мне хорошо. Тепло. Безопасно.

А потом — визг тормозов. Крик. Удар.

Мир переворачивается, летят стёкла, я кричу, но звука нет. Только тишина — звонкая, страшная, ватная.

Я вишу в ремнях вверх ногами. Голова гудит. Везде кровь.

Мама не двигается. Папа — тоже. Они смотрят на меня пустыми глазами, и я понимаю, что они уже не здесь. Уже нигде.

Кто-то вытаскивает меня из машины. Чужие руки, чужие лица, скорая, больница. Белые стены, белые халаты, белый свет. Я сижу на койке и смотрю в одну точку. Ко мне подходят, что-то говорят, но я не слышу. Только тишина.

Потом — ночь. Тёмная палата, только лампа в коридоре светит сквозь щель в двери. Я лежу, свернувшись калачиком, и смотрю на стену.

Дверь открывается.

Он входит. Высокий, в чёрном пальто, лицо скрыто тенью. Я не вижу его, только чувствую — холод, исходящий от него. Он подходит к койке, садится рядом. Тянет руку, гладит меня по голове.

— Не бойся, — говорит он. Голос низкий, спокойный. — Теперь ты со мной.

Я хочу закричать, позвать маму, но голоса нет. Только тишина.

Он поднимает меня на руки, заворачивает в одеяло, несёт куда-то. Коридор, улица, машина. Я прижимаюсь к его груди и слышу, как бьётся его сердце. Ровно, спокойно, холодно.

— Ты теперь моя, — шепчет он. — Маленькая тень.

Я дёрнулась и...

— Эмилия. — Голос Винченцо вырвал меня из сна. — Эмилия, просыпайся. Ты кричала.

Я открыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. В комнате темно, только лунный свет падает на пол. Рядом — он. Смотрит встревоженно, гладит меня по щеке.

— Приснилось что-то? — спросил он тихо.

— Да, — выдохнула я. — Кошмар.

Он не спросил, что именно. Просто притянул меня ближе, обнял, уткнулся носом в мои волосы.

— Я здесь, — прошептал он. — Ты не одна.

Я прижалась к нему, чувствуя, как уходит дрожь. Тёплый, живой, мой.

Он целовал мои виски, щёки, уголки губ. Легко, успокаивающе. Я выдохнула, расслабляясь в его руках.

— Не уходи, — прошептала я.

— Никуда не уйду.

Его руки скользнули ниже, по спине, по талии. Ласкали медленно, нежно, возвращая меня в реальность. Я закрыла глаза, чувствуя, как тело отзывается на его прикосновения.

Он целовал мою шею, ключицы, спускаясь ниже. Я выгнулась, запуская пальцы в его волосы.

— Винченцо...

— Тсс, — выдохнул он мне в кожу. — Я здесь.

Ночь накрыла нас своим тёплым одеялом. Кошмары отступили, остался только он. Его руки, его губы, его тепло.

И больше ничего не имело значения.