Глава 41

Винченцо:

Мы ехали уже минут двадцать. За окнами мелькали огни Палермо, но сейчас было не до красот. В машине тишина, только шум мотора.

Я сидел, прикрыв глаза. Рядом Эмилия перематывала руку бинтом. Альберто сзади молчал. Даниель листал планшет.

— Слушай, Эмиль, — вдруг подала голос Джесси. — А ты вообще помнишь, как в детдом попала?

Я открыл глаза. Джесси сидела, уткнувшись в ноутбук, но голос был странный.

— Чего? — Эмилия нахмурилась.

— Ну, просто интересно. Ты говорила, что сразу после аварии попала в детдом. А точно сразу? Может, кто-то тебя забирал сначала?

Эмилия замерла. Всего на секунду. Но я заметил.

— Сразу, — ответила она ровно. — Авария, потом детдом. Всё.

— Странно, — Джесси почесала затылок. — Я в архивах копалась, нашла старые документы. Там по тебе кое-что есть.

— Что именно? — голос Эмилии был спокойным. Слишком спокойным.

— Ну... запись о временной опеке. Три месяца после смерти родителей. Кто-то тебя забирал.

Тишина. Я смотрел на Эмилию. Она не дрогнула.

— Ошибка, — сказала она. — В архивах вечно что-то путают.

— Там твоё имя, даты, всё совпадает, — Джесси не отставала. — И ещё написано, что этот человек был связан с криминалом. Киллер. Инициалы В. С.

Эмилия усмехнулась. Коротко, холодно.

— Джесс, ты хороший хакер, но в документах нихера не понимаешь. Бывает.

— Эмиль...

— Я сказала — ошибка, — перебила она. — Я не помню никаких трёх месяцев. Значит, их не было.

Она говорила уверенно. Даже слишком. Я знал этот тон — она закрывалась.

— Ладно, — Джесси подняла руки. — Просто спросила.

Эмилия отвернулась к окну. Я смотрел на неё и видел — пальцы, сжимающие бинт, побелели.

— Эмилия, — тихо позвал я.

— Что? — не оборачиваясь.

— Ты в порядке?

— В порядке. Устала просто.

Она врала. Я чувствовал. Но давить не стал — не время, не место.

В машине снова повисла тишина. Только мотор гудел и где-то вдалеке шумело море.

— Долго ещё? — спросил Альберто, видимо, чтобы разрядить обстановку.

— Минут сорок, — ответил Даниель. — Потом вертолёт.

— Ненавижу вертолёты, — буркнула Джесси.

— Терпи.

Я смотрел на Эмилию. Она сидела, глядя в окно, и по её лицу нельзя было прочитать ничего. Но я знал — внутри у неё сейчас всё кипит.

В. С. Три месяца. Что-то, о чём она молчит. Или что-то, что она помнит, но не хочет говорить.

Мы ехали ещё минут сорок. За окнами уже не город, а какая-то тьма — дорога вдоль побережья, море где-то справа, ветер, звёзды. Красиво, если бы не вонь пороха и крови от нашей одежды.

В машине молчали. Устали все. Эмилия так и сидела, отвернувшись к окну, и я не лез. Потом.

Джесси копалась в ноутбуке, Альберто дремал, положив голову на спинку сиденья. Даниель листал какие-то бумаги при свете планшета.

— Через пять минут будем на месте, — сказал он. — Вертолёт уже ждёт.

— Слава богу, — выдохнула Джесси, потягиваясь. — Надеюсь, в этот раз обойдётся без турбулентности. А то меня до сих пор тошнит, когда вспоминаю, как мы летели сюда.

В машине повисла тишина.

А потом Альберто проснулся и издал какой-то странный звук — то ли кашель, то ли попытку замаскировать смех. Джесси уставилась на него.

— Ты чего?

— Ничего, — быстро сказал он, отворачиваясь к окну. Но я успел заметить — он покраснел. Даже в полумраке салона было видно, как у него уши загорелись.

Даниель невозмутимо листал бумаги, но я заметил — уголок его губ дрогнул.

— Да что вы ржёте? — Джесси переводила взгляд с одного на другого.

— Никто не ржёт, — сказал я, пряча усмешку. — Просто вспомнили полёт.

Эмилия, которая до этого смотрела в окно, вдруг хмыкнула.

— А, — протянула Джесси. И до неё дошло. — Вы про то, как мы все друг на друга упали?

— Про то, как Даниель на тебя упал, — уточнил Альберто, и его голос предательски дрогнул.

— Альберто, — Джесси посмотрела на него с прищуром. — Ты что, ревнуешь до сих пор?

— Я не ревную! — слишком быстро ответил он. — Я просто... это было...

— Неловко? — подсказал Даниель, даже не поднимая глаз от бумаг.

— Заткнись, — буркнул Альберто.

Эмилия фыркнула уже громче. Я тоже не сдержался — усмехнулся.

— Вы достали, — Альберто отвернулся к окну, но красный цвет его ушей было уже не спрятать.

Джесси захихикала.

— Снайпер, ты такой милый, когда злишься.

— Иди ты.

— Идите вы все, — добавила она, но без злобы.

Машина остановилась. Впереди — вертолётная площадка, чёрная машина, несколько человек охраны. Винт уже крутился.

— Приехали, — сказал Даниель, открывая дверь.

Мы вышли. Ночной ветер ударил в лицо, пахло морем и соляркой.

— Садимся, быстро, — скомандовал я.

Все загрузились в вертолёт. Джесси вцепилась в сиденье, как только дверь закрылась.

— Если начнёт трясти, я кого-нибудь убью, — предупредила она.

— Только не меня, — сказал Альберто, садясь рядом.

— Тебя в последнюю очередь.

Винт зашумел громче, вертолёт оторвался от земли. Мы летели в ночь, прочь от Палермо, прочь от Романо, прочь от всего этого дерьма.