Глава 40

Винченцо:

Я полез первым. Ход был узким, старым, пахло сыростью и крысиным дерьмом. Стены покрыты плесенью, под ногами хлюпала вода. Идеальное место, блядь, для того, чтобы сдохнуть здесь и никто не нашёл.

— Как там? — спросила Эмилия сзади.

— Как в жопе у дьявола. Ползи давай.

Она усмехнулась. Даже в такой ситуации умудряется смеяться.

Мы ползли минут десять. Туннель то сужался, то расширялся, пару раз пришлось разгребать камни, чтобы не мешало. Но наконец впереди показался свет — решётка, ведущая в подвал.

Я остановился, прислушался. Тишина. Только где-то далеко гул вентиляции.

— Джесси, — шепнул я в наушник. — Мы у входа. Что там?

— В подвале никого. Охрана на первом этаже, человек пять. Романо на втором, в кабинете. Один.

— Сальвиати?

— Не вижу. Либо его нет, либо он в другой части дома.

— Хреново.

— Что делать будем? — спросила Эмилия.

— Поднимаемся, тихо снимаем охрану, потом идём к Романо.

Я толкнул решётку. Она поддалась, но заскрипела. Я замер. Никакой реакции.

Вылез первым, помог Эмилии. Мы оказались в подвале, заставленном коробками и винными бутылками. Пахло вином и сыростью.

— Классика, — прошептала она. — У всех мафиози винные погреба.

— Заткнись и работай.

Мы двинулись к лестнице. Я достал пистолет с глушителем, Эмилия — нож. Она любила тишину.

На первом этаже было светло. Где-то играла музыка — какая-то итальянская херня. Я выглянул из-за угла. Двое охранников стояли у входа в гостиную, ещё один сидел в кресле и читал газету. Тупые. Расслабились.

Я показал Эмилии: двое справа, один слева. Она кивнула.

Мы вышли одновременно. Она — к тем двоим, я — к читающему. Нож вошёл в шею без звука. Я выстрелил в своих — два коротких хлопка, тела осели на пол. Эмилия уже вытирала нож об штаны своего.

— Чисто, — сказала она.

— Поднимаемся.

На лестнице нам попался ещё один — вышел из туалета, застёгивая ширинку. Увидел нас, открыл рот. Я выстрелил ему прямо в лоб. Он рухнул, не успев даже дёрнуться.

— Вежливо, — усмехнулась Эмилия.

— Не люблю, когда орут.

Второй этаж. Коридор, ковры, картины. В конце — дверь, обитая кожей. Кабинет Романо.

Я подошёл, прислушался. Голоса. Два. Один старческий — Романо. Второй — моложе. Сальвиати.

Я обернулся к Эмилии. Она уже поняла. Глаза загорелись.

— Двое, — прошептал я. — Романо и Сальвиати. Работаем аккуратно.

— Ворвёмся?

— Подождём. Пусть говорят.

Из-за двери доносились обрывки разговора.

— ...я тебе говорил, Андреа, нельзя торопиться, — голос Романо. — Де Ринальди не дурак, он найдёт тебя.

— Я заплатил тебе, чтобы ты помогал, а не учил, — голос Сальвиати, злой, нервный. — Он уже здесь. Мои люди видели их самолёт.

— Здесь? В Палермо?

— Да. И если они найдут нас...

— Не найдут. У меня крепость. Но если ты так боишься, уходи. Я прикрою.

— Нет. Я хочу видеть, как он умрёт.

Я усмехнулся. Хочешь видеть, сука? Увидишь. Только не то, что ожидал.

Я показал Эмилии: по моему сигналу. Она кивнула, сжала нож.

— Всем стоять, блядь!

Я выбил дверь с ноги, влетел в кабинет, готовый стрелять во всё, что движется.

В кресле сидел Романо. Старый, седой, с холодными глазами. Он даже не дёрнулся. Сидел и смотрел на нас с лёгкой усмешкой. На столе перед ним — ноутбук. На экране — лицо Сальвиати. В наушниках, с бокалом вина, в какой-то роскошной комнате.

— Винченцо Де Ринальди, — сказал он с экрана. — Рад, что ты пришёл. Честно говоря, уже заждался.

— Сука, — выдохнула Эмилия за моей спиной.

Я перевёл ствол на Романо.

— Где он?

— Далеко, — спокойно ответил старик. — Очень далеко. А ты, мальчик, попал в ловушку.

Сзади раздался шум. Тяжёлые шаги, крики. Охрана. Много.

— Винченцо, — голос Альберто в наушнике. — У вас там целая армия подтягивается. Человек двадцать. Я их вижу со своей позиции.

— Работай, — рявкнул я.

Выстрелы грохнули снаружи. Альберто начал отстреливать охрану, но их было слишком много. Пули засвистели мимо окон, где-то внизу заорали люди.

Я рванул к Романо, схватил его за грудки и выдернул из кресла.

— Ты пойдёшь с нами, старый ублюдок. Будешь отвечать.

— Отвечать? — он усмехнулся мне в лицо. — Ты думаешь, я тебя боюсь, мальчик? Я твоего отца ещё помню, когда он щенком бегал. А ты — просто копия.

Я врезал ему по лицу. Кровь брызнула на седую бороду.

— Заткнись.

Но он не заткнулся. Вместо этого он вдруг рванулся, выхватывая что-то из-за пояса. Нож. Маленький, но острый, блеснул в свете лампы.

Я едва успел перехватить его руку. Мы сцепились, повалились на пол. Романо, сука, оказался жилистым, несмотря на возраст. Он дышал мне в лицо перегаром и ненавистью, пытаясь всадить нож мне в бок.

— Сдохни, — шипел он. — Сдохни, как твой отец.

Услышав это, у меня в глазах потемнело от ярости. Я выбил нож, схватил его за горло и ударил головой об пол. Раз, другой, третий. Хруст, кровь, хрип.

— Винченцо! — Эмилия дёрнула меня за плечо. — Винченцо, хватит! Надо уходить!

Я поднялся, тяжело дыша. Романо лежал на полу, ещё живой, но уже не опасный. Смотрел на меня мутными глазами и улыбался кровавыми дёснами.

— Ты... ничего не получишь, — прохрипел он. — Ничего.

И в этот момент пол под нами взорвался.

Я успел только прикрыть Эмилию, как нас швырнуло в сторону. Свет погас, в ушах зазвенело, в глазах потемнело. Взрыв. Они заминировали кабинет.

Я потерял сознание на несколько секунд. Очнулся от того, что надо мной трясла Эмилия.

— Винченцо! Винченцо, блядь, очнись!

Я открыл глаза. Вокруг дым, огонь, обломки. Романо лежал в стороне, мёртвый — его убило взрывом. Ноутбук разнесло вдребезги, и вместе с ним — связь с Сальвиати.

— Ты как? — спросил я хрипло.

— Жива. А ты?

— Кажется, цел.

— Вставай. Надо уходить. Там ещё куча народу.

Мы поднялись, шатаясь, и рванули к окну. Внизу уже стреляли Альберто и наши люди. Даниель что-то орал в наушнике, но я не разбирал — звон в ушах заглушал всё.

— Прыгаем! — крикнул я.

— Там высота!

— Выбора нет!

Мы выпрыгнули в окно, приземлились на крышу пристройки, покатились вниз. Боль пронзила всё тело, но я вскочил, подхватил Эмилию, и мы побежали к машинам.

— Отход! — заорал я в наушник. — Всем отход! Это засада!

Мы бежали через сад, уходя от пуль, а в голове билась одна мысль: Сальвиати переиграл нас. Снова.

Мы бежали через сад, петляя между деревьями, уходя от пуль, которые свистели над головами. Ветки хлестали по лицу, под ногами путались корни, но я не останавливался. Рядом Эмилия — злая, мокрая от пота, но живая.

— Налево! — крикнул Даниель в наушнике. — Там наши прикрывают!

Мы свернули, выскочили к оврагу. С холма Альберто косил охрану — метко, быстро. Тела падали в траву, не долетая до нас.

— Бегом! — заорал он. — Я их сдерживаю!

Мы рванули через овраг, вверх по склону. Ноги горели, лёгкие разрывались. Эмилия не отставала, но видно было, что тяжело.

— Рука? — спросил я на бегу.

— Нормально! — выдохнула она. — Бежим.

Впереди показались машины — наши чёрные внедорожники с работающими моторами. Даниель стоял у открытой двери, махал рукой.

— Быстрее!

Мы влетели в салон, Эмилия рухнула на сиденье, я захлопнул дверь. Машина рванула с места, визжа шинами.

Альберто запрыгнул в последний момент, чуть не слетев с подножки. Джесси втащила его внутрь, он рухнул на неё, тяжело дыша.

— Живой? — спросила она.

— Ага, — выдохнул он.

Я откинулся на спинку. Адреналин отпускал, боль от ушибов накатывала. Рядом Эмилия сжимала мою руку, глядя в окно на удаляющееся поместье, где горел дом.

— Погони нет, — сказала Джесси, глядя в ноутбук. — Не преследуют.

— Знают, что Романо мёртв, — буркнул Альберто. — Сальвиати ушёл.

— Не совсем, — вдруг сказал Даниель, глядя в планшет. — Я успел скачать данные с его ноутбука до взрыва.

Все уставились на него.

— Что там? — спросил я.

— Адреса, счета. И место, где может быть Сальвиати. Остров рядом с Сицилией, частная вилла.

— Проверить сможешь? — я посмотрел на Джесси.

— Уже, — она застучала по клавиатуре. — Если он там, найду.

Я кивнул. Посмотрел на Эмилию.

— Руку дай.

Она протянула. Я осмотрел — кровь, но неглубоко. Царапина.

— Перевяжем на месте.

— Ага.

Машина неслась по ночной дороге. Впереди мелькали огни Палермо.

— Долго ехать? — спросил Альберто.

— Час, — ответил Даниель. — Там вертолёт, уйдём на нём.

— Ненавижу вертолёты, — буркнула Джесси.

— Привыкнешь.

Я закрыл глаза. В голове крутилось одно: Сальвиати ушёл. Снова. Но теперь есть зацепка.

Эмилия тронула меня за руку.

— Что?

— Ничего. Сижу просто.

Я усмехнулся. Кивнул.

В машине было тихо. Только шум мотора и дыхание уставших людей.