Глава 31

Эмилия:

Солнце било прямо в глаза, наглое и бессовестное. Я перевернулась на другой бок, пытаясь спрятаться от него в подушку, и тут же поняла — рядом никого нет. Простынь с его стороны была холодной.

Я села на кровати, потянулась, чувствуя, как всё тело приятно ноет после вчерашнего. Усмехнулась своим мыслям. Кто бы мог подумать, что я, Эмилия Соль, буду просыпаться в постели босса мафии и чувствовать себя... дома.

Натянула его футболку — ту самую, которую стянула с него вчера — и пошла на запах. Кофе. И ещё что-то вкусное.

Спустилась на кухню и замерла в дверях.

Винченцо стоял у плиты в одних спортивных штанах, босиком, и колдовал над сковородкой. Мышцы на спине играли при каждом движении, волосы ещё влажные после душа торчали в разные стороны. На столе уже стояли две тарелки, чашки, вазочка с джемом и свежевыжатый сок.

— Проснулась, маленькая тень? — он обернулся, улыбнувшись той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё таяло.

— Ага, — я подошла, обняла его со спины, прижалась щекой. — Ты чего так рано?

— Завтрак готовил. Обещал же.

— А, ну тогда ладно.

Я села за стол. Он поставил передо мной тарелку с яичницей, беконом, тостами — всё идеально, как в ресторане.

— Ты когда успел научиться так готовить?

— В детстве. Мама учила. — Он сел напротив, налил мне кофе. — Потом как-то навык пригодился.

Мы ели молча, но это молчание было уютным, тёплым. Я смотрела на него, на то, как он пьёт кофе, как улыбается краем губ, и думала о том, что вот оно — счастье. Простое, человеческое, настоящее.

— Эмилия, — позвал он вдруг.

— М?

— А чего ты хочешь в жизни? По-настоящему?

Я замерла с вилкой на полпути ко рту. Вопрос был неожиданным. Я задумалась. Реально задумалась. Не о заданиях, не о выживании, не о том, как не умереть завтра.

— Знаешь, — начала я медленно, — я никогда об этом не думала. Раньше у меня была только цель — выжить. Потом — работать. А теперь...

— Теперь?

— Теперь я хочу, чтобы мы жили, — сказала я, глядя ему в глаза. — Ты и я. Чтобы продолжали работать, потому что это мы. Чтобы были рядом. И чтобы... — я замялась.

— Чтобы?

— Чтобы дети когда-нибудь. Наверное. — Я смутилась, отвела взгляд. — И чтобы доберман. Большой, глупый, чтобы по двору носился и всех пугал.

Он смотрел на меня. Долго. Тепло. Потом улыбнулся.

— Доберман, значит?

— Ага. Чтобы охранял виллу, пока нас нет.

— А детей кто охранять будет?

— Ты, — я ткнула в него вилкой. — И я. И доберман. Целая армия.

Он засмеялся. По-настоящему, открыто.

И вдруг из-за двери донёсся лай. Громкий, басовитый, но какой-то... радостный?

Я замерла. Посмотрела на Винченцо. Он сидел с самым невинным выражением лица, какое только мог изобразить.

— Что это? — спросила я.

— Понятия не имею. Может, соседи завели собаку?

— Винченцо. У нас нет соседей. Мы на вилле, окружённой лесом.

— Правда? — он сделал удивлённое лицо. — Надо же.

Я встала и пошла на звук. Сердце колотилось где-то в горле. Неужели...

Вышла во двор и ахнула.

Посреди лужайки сидел доберман. Огромный, чёрный, с блестящей шерстью и умными карими глазами. Он смотрел на меня и вилял хвостом. Рядом стояла коробка с игрушками, миска, ошейник — всё новенькое, с иголочки.

Я обернулась. Винченцо стоял на пороге, опершись плечом о косяк, и улыбался.

— Ты... — выдохнула я.

— Я знал, что ты захочешь, — сказал он. — Заранее всё приготовил. На всякий случай.

— На какой случай?

— На случай, если ты решишь, что мы заслуживаем будущего.

Я смотрела на него. На этого человека, который не просто слушал, а слышал. Который помнил каждое моё слово, даже когда я сама о них забывала. Который подарил мне не просто собаку — он подарил мне веру в то, что всё это реально.

Доберман подбежал ко мне, ткнулся носом в ногу, заскулил, требуя внимания. Я опустилась на колени, обняла его за шею, зарылась лицом в тёплую шерсть.

— Как его зовут? — спросила я, не поднимая головы.

— Ты хозяйка. Тебе называть.

Я подняла глаза на Винченцо. Он стоял, глядя на нас, и в его глазах было столько любви, что у меня сердце заходилось.

— Тень, — сказала я. — Его зовут Тень. Маленькая Тень Второй.

Винченцо рассмеялся, подошёл, присел рядом. Пёс тут же переключил внимание на него, лизнул руку.

— Тень, значит?

— Ага. Пусть знает, кто тут главный призрак.

— Ты у нас главный призрак.

— А он — мой заместитель.

Доберман, теперь уже Тень, довольно залаял и побежал по лужайке, гоняясь за бабочками. Огромный, чёрный, абсолютно счастливый.

Я посмотрела на Винченцо. Он обнял меня, притянул к себе.

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что слушаешь. За то, что помнишь. За то, что делаешь меня счастливой.

— Это моя работа, — усмехнулся он.

— Твоя работа — быть боссом мафии.

— А это — моя жизнь. Быть с тобой.

Я поцеловала его. Легко, нежно, под лай добермана и утреннее солнце.

Где-то там, в городе, прятался Сальвиати. Где-то нас ждали новые битвы. Но здесь, сейчас, на этой вилле, было только это. Только мы. Только наше будущее.

— Винченцо?

— М?

— Я хочу, чтобы у нас была семья. Ты, я, Тень, и дети. Много детей.

— Сколько?

— Ну... хотя бы двое. Чтобы было кому играть с Тенью.

Он засмеялся, прижал меня крепче.

— Договорились, маленькая тень. Договорились.

Тень принёс палку и бросил её к нашим ногам, требуя игры. Мы переглянулись и побежали за ним.