Глава 30

Эмилия:

Прошло несколько дней. Больница, бинты, капельницы — всё это осталось позади. Мы вернулись на базу. Четверо покалеченных, но живых идиотов, которым дико повезло не сгореть заживо в том аду.

Я сидела в кабинете Винченцо, закинув ноги на его стол. Он покосился на меня, но промолчал — знал, что я всё равно не уберу. Джесси развалилась в кресле напротив, закинув ноги на подлокотник. Альберто стоял у окна, привычно сканируя взглядом территорию. Даниель сидел в углу с планшетом, задумчиво постукивая пальцем по экрану. Винченцо — в своём кресле, сжимая в руках последние отчёты.

— Джесс, — позвал он. — Что по этому мудаку?

Она вздохнула, потянулась к планшету.

— Ни хуя, босс. Провалился, как сквозь землю. Последний раз его камеры засекли в аэропорту через час после взрыва. Дальше — пустота. Ни билетов, ни записей, ни хера.

— Он мог уйти частным бортом, — подал голос Альберто.

— Мог, — кивнула Джесси. — Но я проверила все частные аэродромы в радиусе трёхсот километров. Глухо. Как корова языком слизала.

— Значит, у него были подготовленные каналы, — Винченцо откинулся на спинку кресла, потёр переносицу. — Он готовился к этому с самого начала. Вся сделка была подставой, чтобы выманить нас и ударить.

— А мы, идиоты, купились, — буркнул Альберто.

— Мы купились не на сделку, — жёстко сказал Винченцо. — Мы купились на возможность избежать войны. Он сыграл на нашем желании мира. Хитрый ублюдок.

Даниель поднял голову от планшета.

— Я проверил его связи за последние пять лет. У него были контакты в Восточной Европе, на Ближнем Востоке. Если он там залёг — мы его хрен достанем. Там свои законы.

— Значит, надо достать раньше, чем он туда уйдёт, — отрезал Винченцо.

Я слушала и чувствовала, как внутри закипает злость. Этот сукин сын не просто пытался нас убить. Он сделал это красиво, театрально, с размахом. И теперь сидел где-то в тёплом месте, попивая виски и, наверное, ржал над нами.

— Джесс, — позвала я. — А его люди? Те, что были с ним на базе?

— Двое подохли при взрыве, — ответила она, листая данные. — Трое ушли вместе с ним. Их тоже нет. Как в жопе растворились.

— Значит, у него целая сеть, — Альберто отошёл от окна, сел на подлокотник кресла Джесси. — Подготовленная. Профессиональная. Не просто так он сюда припёрся.

— Он не просто мстительный сынок, — Винченцо встал, подошёл к бару, налил себе виски. — У него ресурсы, люди, каналы. И желание нас уничтожить. Серьёзный, блядь, подход.

Даниель хмыкнул.

— И главное — он знает нашу базу изнутри. Его люди здесь были, всё изучили. Теперь любое наше уязвимое место — ему известно.

— Спасибо, успокоил, — буркнула Джесси.

Я смотрела на Винченцо. На то, как он сжал стакан, как напряглись плечи. Он чувствовал вину. За то, что поверил, за то, что подставил нас под удар.

— Винченцо, — окликнула я. — Прекрати.

Он обернулся.

— Прекрати себя жрать. Мы все повелись. Все. Ты, я, Джесси, Альберто, Даниель. Он был убедителен. Хитрый хер.

— Она права, босс, — Джесси кивнула. — Такого хода никто не ждал. Он разыграл партию как по нотам. Шахматист хренов.

— И теперь где-то там, — Альберто махнул рукой в сторону окна, — готовит следующий удар. И следующий. Пока не добьёт или мы его не прищучим.

Даниель встал, подошёл к карте на стене.

— Если он залёг в Восточной Европе, нам нужны люди там. Свои. У меня есть пара контактов в Польше, но это займёт время.

— Время — единственное, что у нас есть, — Винченцо допил виски, поставил стакан. — Джесс, подключай всех. Даниель, работай по своим каналам. Альберто, проверь старых знакомых из снайперских кругов — вдруг кто-то из них работал на Сальвиати.

Все закивали. А я смотрела на него и видела — он берёт себя в руки. Он снова становится тем, кем должен быть. Боссом.

— А я? — спросила я.

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то тёплое.

— А ты — будь осторожна.

Я усмехнулась.

— Куда ж я денусь, большой босс.

В кабинете повисла тишина. Но теперь это была не тишина отчаяния, а тишина готовности. Мы знали, что враг где-то там. И мы знали, что рано или поздно встретимся.

Даниель вернулся на своё место, уткнувшись в планшет. Джесси застучала по клавиатуре, что-то бормоча про «уебана» и «козла». Альберто снова встал у окна, задумчиво глядя на горизонт. Винченцо подошёл ко мне, взял за руку.

— Найдём, — тихо сказал он.

— Найдём, — ответила я.

— И закопаем так глубоко, что даже черви не достанут.

Я усмехнулась.

— А потом сверху ещё асфальтом зальём.

— И танк поставим.

— Для надёжности.

Он улыбнулся. Той самой улыбкой, ради которой я готова была на всё. Он притянул меня и был готов поцеловать.

За спиной кто-то кашлянул. Джесси, кажется.

— Вы там это... при нас всё-таки.

— Отвернись, — посоветовал Альберто.

— Легко сказать, — фыркнула она. — Тут и так тошно, а они ещё любовь строят.

Даниель хмыкнул в планшет.

— Привыкай. Теперь это надолго.

Я засмеялась. Винченцо — тоже.

Прошло несколько часов.

Вечер опустился на базу тихий и тёплый. Впервые за долгое время не хотелось никого убивать, не хотелось прятаться, не хотелось ждать удара в спину. Мы сидели на крыше втроём — я, Джесси и Альберто. Город внизу переливался огнями, ветер трепал волосы, и даже бетон под ногами казался почти уютным.

Джесси развалилась на старом мате, закинув руки за голову. Альберто сидел рядом, делая вид, что смотрит на горизонт, но я видела, как он то и дело косится на неё. Ну, снайперская привычка — держать цель в поле зрения.

— Знаете, — мечтательно протянула Джесси, — а я ведь могла сейчас лежать в морге. Холодная, красивая и мёртвая. А вместо этого я здесь, с вами, и даже почти не болит.

— Не каркай, — буркнул Альберто.

— А что? Я просто ценю момент. — Она повернула голову, посмотрела на него. — Например, момент, когда наш великий снайпер наконец-то признался, что я ему нравлюсь.

Альберто поперхнулся воздухом.

— Я не...

— Альберто, — перебила я, усмехаясь. — Ты краснеешь.

— Я не краснею, это... ветер.

— Ага, — Джесси захихикала. — Ветер, который дует только на твои щёки. Очень избирательный ветер.

Он вздохнул, сдаваясь.

— Ладно. Нравятся мне некоторые тут.

— Конкретнее, снайпер.

— Ты, Джесс. Ты мне нравишься. Давно. Очень. И если ты сейчас начнёшь ржать, я тебя с крыши сброшу.

Джесси приподнялась на локтях, посмотрела на него с прищуром.

— А если не буду ржать?

— Тогда... не знаю. Тогда я, наверное, буду самым счастливым идиотом на этой базе.

Она улыбнулась. Тепло, по-настоящему.

— Иди сюда, идиот.

Он наклонился, и они поцеловались. Коротко, неуклюже, но так искренне, что у меня внутри всё сжалось от умиления.

— Офигеть, — выдохнула я. — Дожили. Альберто нашёл девушку.

— Завидуй молча, — буркнул он, но в голосе слышалась улыбка.

— Я не завидую, я радуюсь. За вас.

Джесси откинулась обратно на мат, потянув его за собой. Теперь они лежали рядом, переплетя пальцы.

— Эмилия, — позвала она.

— М?

— А ты как? С Винченцо?

Я вздохнула, глядя на звёзды.

— Сложно. Но хорошо. Он... он старается. И я стараюсь.

— Он тебя любит, — сказал Альберто. — Это видно невооружённым глазом. Даже без оптики.

— Знаю, — я улыбнулась. — И я его.

— Тогда чего вы мучаетесь? — Джесси приподнялась. — Жили бы уже вместе, трахались, детей рожали...

— Джесс, — осадил её Альберто.

— А что? Я за них переживаю.

Я засмеялась.

— Спасибо, мамочка.

— Обращайся.

Мы замолчали. Тишина была уютной, тёплой, как одеяло. Где-то внизу шумел город, где-то прятался Сальвиати, но здесь, на крыше, было только наше время.

Дверь скрипнула.

Я обернулась. На пороге стоял Винченцо. В чёрной футболке, с сигаретой в руке, чуть взлохмаченный. Смотрел на меня.

— О, босс пришёл, — Джесси толкнула Альберта. — Пошли, снайпер. Оставим тут голубков.

— Куда?

— Куда-нибудь. Найдём место. Ты же снайпер, должен знать все укромные уголки.

Альберто вздохнул, но послушно встал. Они ушли, перешёптываясь, и дверь за ними закрылась.

Мы остались вдвоём.

Винченцо подошёл, сел рядом. Обнял одной рукой, притянул к себе. Я уткнулась носом ему в плечо, вдохнула знакомый запах — дым, виски, он.

— Как ты? — спросил он тихо.

— Нормально. А ты?

— Лучше, чем мог бы. Когда ты рядом.

Я подняла голову, посмотрела ему в глаза. В темноте они блестели — тёмные, тёплые, родные.

— Винченцо? Я люблю тебя.

Он улыбнулся. По-настоящему.

— Я знаю, маленькая тень. Я тоже.

Он наклонился и поцеловал меня. Медленно, нежно, так, что у меня внутри всё растаяло.

Где-то внизу шумел город, где-то прятался враг, где-то ждали новые битвы. Но сейчас, здесь, на крыше, под звёздами, было только это. Только мы. Только любовь.

— Поехали домой? — спросил он, отрываясь от моих губ.

— На виллу?

— Да. Я хочу, чтобы ты была там. Со мной. Всегда.

Я посмотрела на него. На этого человека, который прошёл через ад ради меня. Который вытащил меня из-под завалов. Который любил меня, несмотря на всё.

— Поехали, — ответила я. — Только если ты обещаешь, что завтра пожаришь мне яичницу.

Он усмехнулся.

— Обещаю. И кофе сварю.

— И трахать будешь каждую ночь?

— Каждую, маленькая тень. Каждую.

Я улыбнулась и поцеловала его сама.

Мы встали, пошли к двери. На пороге я обернулась, посмотрела на ночной город. Где-то там прятался Сальвиати, но сегодня мне было плевать. Сегодня я была счастлива.

— Идём, — позвал Винченцо, протягивая руку.

Я взяла её.