Глава 29

Эмилия:

Я сидела на стуле рядом с его койкой и смотрела, как он пытается делать вид, что всё в порядке. Дурак. Весь в бинтах, под глазом фингал, рука на перевязи, а туда же — строит из себя несгибаемого босса мафии.

На тумбочке стояла тарелка с кашей — той самой больничной баландой, от которой нормальные люди давно бы отказались. Но он должен есть. Врачи сказали — силы нужны.

Я взяла ложку, зачерпнула.

— Открывай рот.

Он посмотрел на меня с прищуром.

— Эмилия, я сам могу.

— Можешь, — согласилась я. — Но не будешь. Открывай.

— Я не ребёнок.

— А я не медсестра. Открывай рот, большой босс.

Он усмехнулся, но рот открыл. Я засунула туда ложку с кашей. Он прожевал, скривился.

— Отвратительно.

— Знаю, — я зачерпнула ещё. — Но жрать надо. Давай.

— Ты всегда такая заботливая?

— Только с ранеными идиотами.

Он смотрел на меня, жуя. В его глазах было столько тепла, что у меня внутри всё переворачивалось.

— Чего уставился?

— На тебя смотрю. Красивая.

— Ну насмотрелся? Давай, открывай.

Я кормила его, ругалась, что каша холодная, что он плохо жуёт, что у него на лбу повязка съехала. А он слушал и улыбался. Как ребёнок. Как тот самый мужчина, ради которого я готова была на всё.

— Винченцо?

— М?

— Ты как вообще? По правде.

Он помолчал. Потом тихо сказал:

— Когда я тебя потерял там, в дыму... я думал, что умру. Не от взрыва. От страха.

У меня внутри всё сжалось.

— Но ты меня нашёл.

— Нашёл. — Он сжал мою руку. — И больше никогда не потеряю.

Я смотрела на него. На этого человека, который держал меня за руку и говорил такие слова, от которых плакать хотелось. Но я не плакала. Я просто наклонилась и поцеловала его в уголок губ.

— Ешь давай, — сказала я, пряча смущение. — А то остынет совсем.

Он усмехнулся и открыл рот. Снова.

За дверью кашлянули. Даниель, наверное. Или медсестра. Плевать.

Я кормила своего мужчину с ложки и чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Даже в этой дурацкой больнице, даже с бинтами, даже несмотря на то, что где-то там бегал Сальвиати.

Потому что он был жив. Я была жива. Мы были вместе.

— Эмилия?

— М?

— Я люблю тебя.

— Знаю, — я зачерпнула очередную ложку каши. — Я тебя тоже. А теперь жри.

Он засмеялся. Тихо, но счастливо. И открыл рот.