Глава 16

Эмилия:

Очнулась я от того, что где-то очень громко пикал прибор. Или это у меня в голове пикало? Я попыталась пошевелиться и поняла, что лежу на чём-то жёстком, а в руку воткнута капельница.

— Очухалась, — раздался голос Джесси откуда-то справа.

Я повернула голову. Больно. Медленно. Джесси сидела на стуле, вцепившись в свои колени так, что костяшки побелели. Глаза красные — то ли не спала, то ли плакала. Судя по её лицу — и то, и другое.

— Долго я? — спросила я, голос прозвучал хрипло, как будто я неделю не пила.

— Шесть часов, — ответила она. — Ты потеряла дохера крови. Тебя зашивали, кололи какую-то хрень, ты дёргалась и материлась. В общем, повеселились.

Я попыталась улыбнуться, но вышло криво.

— Альберто? — спросила я.

— Тут я, — голос раздался слева. Я повернула голову — он стоял у окна, прислонившись к подоконнику, руки скрещены на груди. Взгляд тяжёлый, злой. — Как ты?

— Жить буду, — ответила я.

— А то я не знаю, — буркнул он. Но в голосе было что-то тёплое. Беспокойство.

Я обвела взглядом медпункт. Небольшая палата, белые стены, куча аппаратуры. И он.

Винченцо стоял в углу, у двери. Прислонившись к стене, руки в карманах, лицо — камень. Холодный, непроницаемый, как в первый день, когда я вошла в его кабинет. Ни следа эмоций. Ни намёка на то, что было между нами. Ничего.

Наши глаза встретились на секунду. В его взгляде — пустота. Абсолютная, ледяная пустота. Как будто я была просто очередным раненым бойцом. Как будто ничего не случилось. Ни ринга, ни его рук, ни этого дурацкого утра, когда он сказал, что всё было ошибкой.

Я отвернулась первой.

— Нашли его? — спросила я, глядя в потолок.

— Нет, — ответил Альберто жёстко. — Прочёсывают базу, но пока глухо. Джесси сказала, ты его зацепила.

— Зацепила. Хорошо. Он ранен, я слышала хруст. И поцарапала ему рожу.

— Мы ищем, — подал голос Винченцо. Холодно. Официально. Как на докладе. — По крови попробуем найти, если повезёт.

— Не надо по крови, — сказала я, всё ещё не глядя на него. — У него на скуле след от моих ногтей. Ищите мужика с царапинами.

Тишина. Потом Джесси всхлипнула — странно, она вообще редко плакала.

— Ты дура, — сказала она. — Ты могла умереть, дура.

— Но не умерла же.

— А если бы он тебя в сердце?

— Не попал бы, — я посмотрела на неё. — Я быстрее.

Она засмеялась сквозь слёзы. Истерично как-то.— Ты невозможная, Эмилия. Просто невозможная.

Я перевела взгляд на Альберто. Он кивнул — коротко, но я поняла. Он на стреме. Он прикроет. Он будет искать этого ублюдка.

А потом я снова посмотрела в угол. Винченцо стоял там же. Камень. Лёд. Ничего.

— Выйдите, — сказал он вдруг. — Оба.

Джесси и Альберто переглянулись. Джесси открыла рот, чтобы возразить, но Альберто схватил её за руку и вытащил за дверь. Щелчок замка.

Мы остались вдвоём.

Тишина. Только пикает прибор. Я смотрю в потолок. Он — на меня. Я чувствую его взгляд, тяжёлый, горячий, но когда поворачиваюсь — в глазах опять лёд.

— Как ты? — спросил он. Холодно. Деловито.

— Нормально, — ответила я так же.

— Врач сказал, потеря крови, но жить будешь.

— Рада слышать.

Пауза. Долгая. Неловкая. Душная.

— Я усилю охрану, — сказал он. — С вами троими будет сидеть круглосуточная группа.

— Не надо, — отрезала я. — Я сама справлюсь.

— Это не обсуждается.

— Это моя жизнь.

— И моя ответственность.

Я посмотрела на него. Прямо. В эти холодные глаза, за которыми пряталось что-то, что я не могла разглядеть.— Твоя ответственность, — повторила я. — Ага. Как у босса к активу. Я помню.

Он дёрнулся. Едва заметно. Но я увидела.

— Эмилия, — начал он.

— Не надо, — перебила я. — Ты уже всё сказал утром. Ошибка. Забыли. Так что вали отсюда, большой босс. Иди ищи своего скорпиона. А я пока полежу, подумаю о том, как не умереть в следующий раз.

Он смотрел на меня. Долго. Очень долго. Я видела, как на скулах заходили желваки. Видела, как сжались кулаки в карманах. Видела, как тяжело он дышал.

А потом он просто развернулся и вышел.

Дверь щёлкнула. Я осталась одна. В белой палате, под пиканье приборов, с дырой в боку и дырой в груди.

— Маленькая тень, — прошептала я в пустоту. — Какая же ты дура.

Через минуту вбежала Джесси.— Что он сказал? Он тебя не обидел? Он выглядел как гром среди ясного неба!

— Нет, — ответила я. — Не обидел. Он просто... был собой.

Джесси села на стул, взяла меня за руку.— Эмилия, я не знаю, что у вас там произошло, но... он, кажется, не спал всю ночь. Я видела его утром — он был никакой. А когда узнал, что на тебя напали... он чуть дверь не вынес.

Я закрыла глаза.— Джесс, не надо.

— Ладно, — вздохнула она. — Ладно. Просто... знай. Он не такой уж камень.

Я не ответила. Просто лежала и думала о том, что даже камни трескаются. Иногда. Если ударить достаточно сильно.