Глава 7

Pov Эмилия:

Несколько дней прошли в тягучем, неестественном спокойствии. База жила своей обычной жизнью - тренировки, смены, столовая, снова тренировки. Люди перестали вздрагивать при каждом шорохе. Разговоры о скорпионе ушли в шёпот, а потом и вовсе затихли.

Слишком тихо. Слишком нормально.

Я вставала в пять, шла на крышу к Альберто. Мы работали до седьмого пота, пока руки не начинали дрожать от усталости. Он учил меня чувствовать ветер, слышать ритм города, растворять выстрел в уличном шуме. Потом - завтрак, где Джесси уже сидела с неизменным кофе и новыми байками про идиотов из IT.

— Представляете, — говорила она в очередное утро, закидывая в рот очередную порцию омлета, — этот придурок Гораций вчера пытался зайти на серверную под предлогом «проверить провода». Я ему говорю: «Ты хоть знаешь, где у компьютера кнопка включения?» Он такой: «Ну... эта, большая?» Я чуть кофе не подавилась.

Альберто усмехался в свою кружку.— Бедный Гораций. Его единственный талант — быть тараном. И то, если таран — это тупая сила без намёка на интеллект.

Я молчала, но внутри что-то оттаивало. Эти двое стали... чем-то большим, чем просто коллеги. Они не лезли в душу, не задавали лишних вопросов, но их присутствие делало этот бетонный ад чуть более обитаемым.

Массимо тоже вернулся к тренировкам. Но теперь он держался осторожнее, ограничиваясь привычной грубостью без перехода на личности. Видимо, разговор с Винченцо возымел действие. Или стена, с которой он спорил, всё-таки научила его чему-то.

— Сегодня работаем в парах, — рявкнул он, когда мы выстроились в спортзале. — Эмилия и Альберто — огневая поддержка. Джесси и... — он поморщился, подбирая ей напарника, — ...ну, будешь наблюдать и фиксировать ошибки. Хоть какая-то польза от твоего планшета.

— О, благодарю, — сладко пропела Джесси. — Твоя вера в меня трогает до глубины души. Если бы я только могла плакать, но, увы, все слёзы высохли от счастья работать в таком коллективе.

Альберто фыркнул, прикрывая рот рукой. Я отвернулась, чтобы Массимо не увидел дрогнувших губ.

Тренировка прошла без эксцессов. Мы отстреляли норматив, прикрывая друг друга, и даже Массимо не нашёл к чему придраться. Разве что буркнул что-то про «везёт же некоторым» и ушёл.

Вечером мы снова сидели на крыше. Альберто принёс бутылку виски — уже традиция. Джесси развалилась на старом мате, глядя в звёздное небо.

Я взяла стакан, глядя на огни города внизу. Несколько дней тишины. Никаких новостей о скорпионе. Никаких новых убийств. Даже Лоренцо появлялся реже, и его взгляды стали не такими тяжёлыми.

— Слишком спокойно, — сказала я вслух то, о чём думали все.

Джесси приподнялась на локте.— В смысле?

— В смысле, скорпион не появлялся. После той ночи — тишина. Это не к добру.

Альберто кивнул, его лицо в свете далёких огней стало серьёзным.— Согласен. Такие, как он, не останавливаются. Они либо ждут удобного момента, либо готовят что-то крупное.

— Или уже сделали своё дело и ушли, — предположила Джесси без особой веры.

— Нет, — я покачала головой. — Он оставил послание. Восемь стрелок. Значит, у него есть план. И мы не знаем, какой следующий шаг.

Мы замолчали. Гул города внизу казался далёким и равнодушным. Звёзды холодно мерцали, не давая ответов.

— Знаешь, - вдруг сказала Джесси, — я тут покопалась в старых архивах. Просто так, от нечего делать. И нашла кое-что странное.

— Что именно? — насторожился Альберто.

— Не знаю пока. Какие-то старые дела, имена, даты. Всё как-то связано с 2018 годом. Но я не могу сложить в единую картину. — Она помолчала. — И ещё... та четвёртая инициала, что была отдельно на стене. «В. Д.Р.» Я проверила по базе. Это...

— Винченцо Де Ринальди, — закончил за неё Альберто. — Мы знаем.

Джесси удивлённо посмотрела на него.— Вы тоже?

— Я видел стену до того, как её закрасили, — ответил он. — И Эмилия тоже. Мы молчали, потому что... ну, потому что не знали, что с этим делать.

— А теперь знаете?

— Теперь знаем, что это не может быть просто совпадением, — сказала я. — Но и не может быть правдой. Винченцо не стал бы рисовать свои инициалы на стене рядом с убитым. Это слишком глупо для него.

— Значит, подстава, — кивнула Джесси. — Кто-то хочет, чтобы мы думали на него.

— Или чтобы он думал на нас, — добавил Альберто.

Мы снова замолчали. Тишина на крыше стала тяжёлой, как перед грозой.

— Ладно, — Джесси встала, отряхивая джинсы. — Пойду я. Завтра рано вставать, копаться в этом дерьме дальше. Если найду что-то важное — скажу.

Она ушла, оставив нас с Альберто вдвоём. Мы ещё немного посидели, допивая виски.

— Думаешь, мы выберемся из этого? — спросил он негромко.

— Не знаю, — честно ответила я. — Но если нет — хотя бы умрём не в одиночку.

Он усмехнулся.— Цинично. Но справедливо.

Мы чокнулись на прощание и разошлись.

Ночь прошла спокойно. Без выстрелов, без сигнализации, без новых трупов. Но когда я засыпала, в голове крутилась одна мысль: затишье всегда перед бурей. И эта буря будет страшнее предыдущей.

Pov Винченцо:

Утро следующего дня встретило меня привычной тишиной кабинета. Никаких ночных звонков, никаких новых трупов. Скорпион затаился. Это тревожило больше, чем открытая угроза.

Я листал бумаги, когда в дверь постучали. Даниель вошёл с планшетом в руках.

— Винченцо, подтверждение по Марчетти. Он всё ещё в своём особняке за городом. Охрана — восемь человек, камеры по периметру, сигнализация. Деньги, которые он нам должен, — три миллиона. Сроки вышли два месяца назад.

— Знаю, — я откинулся в кресле. — Марчетти решил, что может играть со мной в прятки. Пора напомнить ему правила.

— Задание для кого?

Я посмотрел на него. Даниель понял без слов.

— Эмилия. Подготовь ей документы по объекту. И свяжись с Джесси — пусть будет на связи сегодня вечером. Мне нужно, чтобы камеры вокруг особняка ослепли в нужный момент.

— Ты сам поедешь? — в его голосе мелькнуло удивление.

— Сам. Хочу посмотреть, как она работает в поле. Не на полигоне, а по-настоящему.

Даниель кивнул и вышел. А я снова уставился в окно. Эмилия. Инструмент, который я почти не использовал. Пришло время проверить его в деле.

Через час она стояла перед моим столом. Всё та же идеальная стойка, пустой взгляд, никаких лишних эмоций.

— Задание, — сказал я, протягивая ей папку. — Антонио Марчетти. Должен мне три миллиона. Решил, что может не платить. Живёт в особняке за городом, охрана, камеры, сигнализация. Твоя задача — сделать так, чтобы он передумал. Навсегда.

Она открыла папку, пробежалась глазами по страницам.

— Сроки?

— Сегодня вечером. Выезжаем в двадцать два часа. Я буду контролировать снаружи, Джесси — на камерах. Вопросы?

— Никаких.

— Тогда готовься. И, Эмилия... — я задержал на ней взгляд. — Не подведи.

Она встретила мой взгляд. Ни страха, ни сомнений. Только лёгкий, едва уловимый холод.

— Я никогда не подвожу.

Вечер опустился на город тяжёлой, тёплой темнотой. Мой «Астон» бесшумно скользил по пустынному шоссе. Эмилия сидела рядом, глядя в окно. Молчала. Я тоже не нарушал тишину.

— Расскажи, — вдруг сказал я, не оборачиваясь. — Как ты это делаешь?

— Что именно?

— Входишь. Убиваешь. Исчезаешь.

Пауза. Она думала, прежде чем ответить.

— Я не думаю об этом как об убийстве. Я думаю как о... задаче. Есть цель. Есть препятствия. Нужно найти путь. Всё остальное — шум.

— А после? Сны не мучают?

— Нет. Я не помню их лиц. Только задания.

Я покосился на неё. В полумраке салона её профиль казался вырезанным из камня.

— Удобно.

— Не удобно. Просто необходимо.

Мы свернули с шоссе на грунтовку. Впереди показался лес. Я остановил машину в тени деревьев, заглушил двигатель.

— Дальше пешком. Особняк в километре отсюда. Джесси, ты слышишь?

В наушнике раздался её голос:

— Как свои пять пальцев. Камеры по периметру пасутся, но я могу отключить любую на тридцать секунд. Сигнализация — старый проводной контур, его можно обойти через чёрный ход.

— Работаем, — сказал я, протягивая Эмилии миниатюрный наушник. — Надень. Буду на связи.

Она кивнула, выскользнула из машины и растворилась в темноте быстрее, чем я успел моргнуть.

Я откинулся на сиденье, включил небольшой монитор, куда транслировалась картинка с дрона, запущенного Джесси. Особняк светился огнями, вокруг бродили охранники. И где-то там, среди этой иллюзии безопасности, двигалась она.

— Вхожу на территорию, — прошептал голос в наушнике.

Я смотрел на экран. Маленькая тень скользнула между деревьями, прижимаясь к земле. Охранник прошёл в двух метрах — не заметил.

— Джесси, камера номер три, — сказал я тихо.

— Есть. Отключена на двадцать секунд.

Эмилия рванула вперёд, перекатилась через газон и замерла у стены. Идеально. Как будто всю жизнь только этим и занималась.

— Чёрный ход, — её голос был ровным, даже дыхание не сбилось. — Взламываю замок.

Я смотрел, как она возится с дверью. Прошло десять секунд. Пятнадцать. Щелчок.

— Внутри.

— Отлично. Джесси, внутренние камеры?

— Работаю. Второй этаж, третья дверь налево. Марчетти в кабинете. Один.

— Слышала? — спросил я.

— Да, — ответила она, и в наушнике послышались мягкие, почти бесшумные шаги.

Я затаил дыхание. На экране дрона было видно только внешний периметр. Внутри особняка я полагался только на звук.

— Поднимаюсь по лестнице, — шепнула она. — Охрана на первом этаже, двое. Не видят меня.

Минута. Две. Тишина. Потом — приглушённый голос:

— Я в кабинете.

На мониторе Джесси показала картинку с внутренней камеры, которую удалось взломать. Марчетти сидел в кресле, спиной к двери, что-то пил. Эмилия стояла у него за спиной, как чёрная статуя.

— Марчетти, — сказала она негромко. Он дёрнулся, но было поздно. Холодное лезвие упёрлось ему в горло. — Не кричи. Это бесполезно.

— Кто... кто ты? — залепетал он.

— Неважно. Важно, что ты должен деньги. Три миллиона. Помнишь?

— Я... я верну! Завтра же! — его голос дрожал.

— Завтра поздно. Сегодня — последний срок.

— Пожалуйста... у меня семья, дети...

— У Винченцо тоже есть семья. Это его люди. Ты украл у них.

Я слушал, и в груди разливалось странное тепло. Она говорила от моего имени. Как будто это было личным.

— Где деньги? — спросила она.

— В сейфе! В спальне! Я скажу код!

— Уже не надо.

На экране я видел, как она наклонилась к его уху. Что-то прошептала. Он задрожал.

— Пожалуйста... не надо...

— Ты знаешь, что самое страшное в смерти? — спросила она вдруг. Голос был спокойным, почти задумчивым. — Не сама боль. А ожидание. Секунды перед тем, как всё кончится. Ты успеваешь вспомнить всё. Всех, кого предал. Всех, кому должен. И понимаешь, что расплата пришла.

— Я... я всё отдам...

— Поздно, Антонио.

Она не повышала голос. Но в этом спокойствии было что-то более жуткое, чем любой крик.

— Ты знаешь, что он сказал мне перед выходом? — продолжила она. — «Не подведи». И знаешь, я никогда не подвожу.

Марчетти всхлипнул. Я видел на экране, как его плечи трясутся.

— Винченцо передаёт привет, — прошептала она.

И одним движением перерезала ему горло.

Кровь хлынула фонтаном. Тело дёрнулось и обмякло. Эмилия стояла над ним, глядя, как затухают глаза. Потом вытерла нож о его пиджак и спрятала.

Я выдохнул, откидываясь на сиденье. В наушнике всё ещё звучало её ровное дыхание, а перед глазами стояла картина: она стоит над телом, вытирает нож и говорит про расплату за меня.

— Чисто, — повторила она. — Ухожу.

— Джесси, последний коридор, — скомандовал я.

— Готово. Камеры спят.

Через десять минут она выскользнула из тени особняка и бесшумно пересекла газон. Я завёл двигатель, готовый рвануть, но когда она подошла к машине, то не открыла дверь. Просто стояла, глядя на меня через тонированное стекло.

Я опустил окно.

— Что?

— Выйди, — сказала она тихо.

— Зачем?

— Просто выйди.

Я заглушил мотор и вышел. Ночь была тёплой, пахло травой и почему-то свободой. Она стояла в двух шагах, чёрная одежда делала её почти невидимой, только глаза блестели в лунном свете.

— Пройдёмся? — предложила она.

— Мы в километре от трупа, — напомнил я.

— Он никуда не денется. А здесь... тихо.

Я посмотрел на неё. Впервые за всё время она не была идеальным солдатом. Было в ней что-то... человеческое. Уставшее.

— Хорошо, — согласился я.

Мы пошли по грунтовке в сторону леса. Я достал пачку, протянул ей. Она взяла, я прикурил ей, потом себе. Глубоко затянулся, выпуская дым в звёздное небо. Хороший табак, крепкий. То, что надо после такой работы.

— Ты всегда куришь после заданий? — спросила она.

— Всегда. И до, и во время, и после. Это не ритуал, просто... привычка. Единственная вредная привычка, которую я себе позволяю.

Она усмехнулась, глядя на тлеющий огонёк своей сигареты.

— А я начала, когда попала на улицу. Там это было вопросом выживания — сигарета могла стать едой или защитой. Потом привыкла.

Мы шли медленно. Луна светила сквозь ветки, отбрасывая длинные тени. Дым смешивался с ночным воздухом, и в этом было что-то... правильное.

— Ты хорошо справилась сегодня, — сказал я.

— Я всегда хорошо справляюсь.

— Знаю. Но сегодня... — я подбирал слова. — Ты говорила с ним. Про меня.

Она остановилась, повернулась ко мне.

— А ты не хотел, чтобы он знал, за что умирает?

— Я хотел, чтобы он просто умер.

— А я хотела, чтобы он понял. — Она затянулась, выдохнула дым. — Это важно. Когда человек знает, что его смерть — не случайность. Что она заслужена.

— Ты в это веришь?

— Я в это живу.

Я смотрел на неё. На этот профиль, чёткий в лунном свете. На сигарету в тонких пальцах. И вдруг понял, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

Мы снова пошли. Я курил и чувствовал, как между нами возникает что-то, чему нет названия. Не доверие — слишком громко. Не симпатия — слишком пошло. Скорее... узнавание. Два хищника, которые вдруг поняли, что они одной породы.

Она споткнулась неожиданно. Нога зацепилась за чёртов булыжник, торчащий из земли. Она качнулась, потеряла равновесие, и я рванул вперёд, поймав её за талию, прежде чем она рухнула на землю.

Сигарета выпала из её пальцев, рассыпав искры в темноте.

На секунду мир замер.

Она была в моих руках, близко-близко. Я чувствовал её дыхание, её запах — порох, дым и что-то ещё, неуловимое, её собственное. Её глаза расширились — не от страха, от неожиданности. И в этой близости, в этой внезапной, грубой близости, я вдруг понял, что она живая. Не инструмент. Не оружие. Живая, тёплая, уязвимая.

Она смотрела на меня, и я не мог отвести взгляд. Её рука упёрлась мне в грудь, но не отталкивала — просто касалась, будто проверяла, реальный ли я.

— Осторожнее, маленькая тень, — сказал я тихо.

Она замерла. В её глазах мелькнуло удивление.

— Почему... маленькая тень?

— Потому что ты как тень. Бесшумная. Незаметная. Исчезаешь, когда на тебя смотрят. И всегда рядом, когда нужно.

Она молчала. Долго. Так долго, что я уже решил — сейчас отстранится, уйдёт в свою обычную холодность. Но вместо этого она чуть заметно покачала головой.

— Глупо, — сказала она, но в голосе не было сопротивления. — Я не тень.

— А кто?

Она посмотрела мне в глаза. Прямо. Впервые без этой своей защиты.

— Не знаю. Но если ты решил называть меня тенью... спорить не буду.

Её губы дрогнули. Не улыбка — так, тень улыбки. Но для неё это было много.

— Умная девочка, — сказал я, медленно разжимая руки. — Пошли. Надо ехать.

Я подобрал её потухшую сигарету, бросил в траву. Докурил свою и затоптал. Мы пошли обратно к машине — рядом, почти касаясь плечами.

У машины она остановилась, открыла дверь, но перед тем как сесть, обернулась.

— Винченцо.

— Да?

— Я никогда не падаю. Просто... сегодня исключение. Для тени.

И села в машину, захлопнув дверь.

Я усмехнулся своим мыслям и сел за руль. Обратный путь прошёл в тишине, но это была другая тишина — не та, что разделяет, а та, что объединяет. Мы молчали, но это молчание говорило больше любых слов.

Когда мы въехали в гараж базы, я заглушил мотор и повернулся к ней.

— Завтра в шесть. Обычная тренировка.

— Я буду.

— И... — я замялся. — Спокойной ночи.

Она смотрела на меня долго, очень долго. Потом кивнула — один раз — и вышла из машины.

Я остался сидеть, глядя, как её фигура растворяется в темноте. Маленькая тень. Это прозвище родилось само, вырвалось раньше, чем я успел подумать. И то, что она приняла его, не спорила... Это значило больше, чем любые слова.

Инструмент, который начинает думать. Оружие, которое выбрало цель. Тень, которая согласилась быть моей.

Это было опасно. Это было непредсказуемо.

Но, чёрт возьми, это стоило любого риска.

Pov Эмилия:

Следующее утро встретило меня привычным гулом базы. Я открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, возвращаясь в реальность. Вчерашний вечер всё ещё стоял перед глазами: задание, особняк, его руки, поймавшие меня, и это странное прозвище.

Маленькая тень.

Я тряхнула головой, заставляя себя подняться. Хватит. Это была просто прогулка после работы. Ничего особенного.

Оделась, вышла в коридор. База уже гудела — утренняя смена заступала на посты, кто-то тащил оружие в тир, кто-то просто брёл в столовую за кофе. Обычное утро.

На крыше меня уже ждал Альберто. Он сидел на парапете с чашкой кофе и задумчиво смотрел на город.

— Явилась, — сказал он, не оборачиваясь. — А я уж думал, ты решила проспать.

— Я никогда не просыпаю, — ответила я, подходя к стойке с оружием.

— Знаю. Просто проверяю, не сломалась ли ты после вчерашнего. — Он повернулся, в его глазах мелькнул привычный холодный юмор. — Первое задание с боссом — это всегда стресс.

— Всё нормально, — отрезала я, беря винтовку.

— Ну-ну. — Он не стал давить. — Сегодня работаем над скоростью. Ты слишком долго целишься. В реальной ситуации у тебя не будет лишних секунд.

Мы начали тренировку. Выстрел за выстрелом, перезарядка, снова выстрел. Альберто был жёстким, но справедливым — поправлял, ругался, хвалил, когда действительно стоило. Тело работало на автомате.

Когда мы закончили, спустились в столовую. Джесси уже сидела за нашим столиком, размахивая руками и что-то рассказывая парню из IT, который смотрел на неё с ужасом.

— А, вот и наши убивцы! — заорала она, завидев нас. — Идите сюда, я тут рассказываю новенькому, как мы тут живём.

Парень нервно хихикнул и ретировался.

— Вечно ты пугаешь людей, — вздохнул Альберто, садясь за стол.

— Зато остаются только те, кто умеет слушать, — парировала Джесси, пододвигая мне кружку с кофе. — Держи. Ты сегодня выглядишь так, будто тебе это нужно.

Я взяла кофе. Чёрный, крепкий, без сахара.

— Спасибо.

— Ого, — Джесси приподняла брови. — Она сказала «спасибо». Альберто, ты слышал?

— Слышал. — Он усмехнулся в свою кружку. — Видимо, вчерашний выезд пошёл ей на пользу.

— Да пошли вы, — буркнула я, но без злости.

— Кстати, — вдруг сказала Джесси, понижая голос. — Вы слышали? Гораций вчера так нажрался, что уснул в подсобке и проспал смену. Лоренцо его чуть не пристрелил.

— Гораций всегда находит способ вляпаться, — хмыкнул Альберто.

— Ага. Но самое смешное — он проснулся и первым делом спросил, жива ли ещё «та темно-рыжая сучка». Имел в виду, кажется, тебя, Эмилия.

Я подняла бровь.

— Он обо мне беспокоится? Трогательно.

— Беспокоится, что ты его переживёшь, — уточнила Джесси. — Кстати, он теперь ходит с ножом. Всегда. Даже в туалет.

— Пусть ходит, — равнодушно сказала я. — Легче будет найти, если что.

Альберто фыркнул, подавившись кофе.

После завтрака мы разошлись — Джесси в серверную, Альберто на пост, я — в свою комнату. Нужно было переодеться и разобрать оружие. Обычная рутина.

Я сидела на койке, протирая пистолет, и думала. О том, что за несколько дней здесь, в этом бетонном аду, у меня появилось то, чего не было никогда. Не просто работа. Не просто крыша над головой.

Люди, которым не всё равно.

Альберто с его мрачным юмором и грустными глазами. Джесси с её бесконечной болтовнёй и острым умом.

Я отложила пистолет, посмотрела в окно. За ним просыпался город — равнодушный, огромный, чужой. Но здесь, в этой маленькой комнате, впервые за долгие годы мне не хотелось исчезать.

В дверь постучали. Три раза. Коротко. Я встала, открыла. На пороге стоял Альберто.

— Там Джесси зовёт. Говорит, нашла что-то интересное. Хочет, чтобы мы вместе посмотрели.

— Идём, — сказала я, выходя.

Мы пошли по коридору, и я вдруг поймала себя на том, что иду чуть быстрее обычного. Не от нетерпения — от желания быть с ними. С этими двумя странными людьми, которые стали мне почти друзьями.

— Знаешь, — сказал Альберто, не глядя на меня, — я рад, что ты здесь.

— Почему?

— Потому что ты не пытаешься казаться кем-то другим. Ты просто есть. В этом мире фальши это редкость.

Я не ответила. Но внутри что-то дрогнуло.

Мы вошли в серверную, где Джесси уже колдовала над своими мониторами.

— О, явились! — закричала она. — Смотрите, что я нашла. Какие-то старые логи, связанные с тем скорпионом. Кажется, он копался в наших системах ещё до того, как нарисовал свою художественную галерею.

— Показывай, — сказал Альберто, подходя ближе.

Я встала рядом, вглядываясь в мельтешение цифр на экране. Джесси что-то быстро объясняла, тыкая пальцем в графики. Альберто задавал вопросы. Я молча слушала, впитывая информацию.

И в какой-то момент поняла, что этот день — обычный, серый, ничем не примечательный день в мафиозной базе — стал одним из самых... живых в моей жизни.

Вечером, когда я вернулась в свою комнату, в голове крутились обрывки разговоров, цифры из отчётов Джесси, едкие комментарии Альберто. Я легла на койку, уставилась в потолок.